Часть 31

      К трону меж тем подошел один из людоедов и склонился в почтительном поклоне.              — Все готово, сир. Пленники отобраны, и мы ждем лишь вашего сигнала к началу ужина, — дикарь почтительно прикоснулся к протянутой руке Виталия и так же молча удалился.              Кречетов поднялся с трона и направился к своей свите. Те уже поставили на колени самых упитанных пленников. Взгляд Виталия скользнул по полной, пышущей жаром молодой женщине, и он кивнул в ее сторону.              — Эту — на алтарь. Остальным перерезать глотки, — его приказ был встречен радостными воплями собравшихся.              Несчастную волоком потащили к каменной глыбе, начав натирать ее тело специями. Фиби старалась не смотреть... Кречетов сейчас был пугающ, в нем пробудилось нечто древнее и первобытное, исходящая от него зловещая мощь сковывала волю.              Один из вендиго подал ему тот самый кинжал из человеческой кости, которым он когда-то напугал Фиби. Виталий, не глядя, взял его и встал над жертвой. Мгновение — и он с диким победным кличем вонзил лезвие в грудь девушки. Зал взорвался ликующим ревом, и палачи принялись перерезать горла остальным пленникам. Сам Виталий вытащил окровавленный клинок и медленно, с наслаждением, слизал с него алую влагу.              Затем он ловко сделал новый надрез, вырвал еще трепещущее сердце и стал жадно его пожирать, с наслаждением наблюдая за кровавой вакханалией.              Фиби дрожала всем телом. И эта тварь хочет ее? Этот монстр говорит о любви? Лучше смерть, чем принадлежать ему. Она не сможет... это выше ее сил. Слезы ручьями текли по ее лицу.              Она смотрела, как людоеды готовят останки, как Кречетов отдает распоряжения диким, веселым голосом, помогая привязывать тела к вертелам или разделывать их для котлов. Он упивался этим, смеялся от возбуждения и подбадрировал соплеменников... Но вдруг его взгляд упал на Фиби, и, бросив все, он ринулся к трону. Мгновение — и она снова сидела у него на коленях.              — Тс-с... Так надо... — прошептал он, обнимая ее.              — Не трогай меня! Нет! — Фиби попыталась вырваться.              Виталий лишь погладил ее волосы и чмокнул в макушку.              — Понимаю твою реакцию. Ты еще очень стойко держишься... Когда Кэтрин Пирс впервые попала сюда, она потеряла сознание, — хмыкнул Виталий.              Фиби, стараясь не смотреть на «кулинарные» подвиги вендиго, прижалась лицом к его груди, вдыхая знакомый, но теперь отталкивающий аромат — табак, дорогой виски, кровь и дым костров.              — Хочешь уйти? — притворно-ласково спросил Кречетов, отрываясь от ее волос.              Фиби мгновенно почуяла подвох. Она смело вскинула голову. Безумные серые глаза Виталия столкнулись с внезапно спокойным и даже хитрым огоньком в ее взгляде.              — Нет, — ее ответ был коротким и твердым, как сталь.       Девушка выпрямилась и принялась наблюдать за плясками дикарей, машинально считая костры. Их было около пятнадцати. Она вопросительно взглянула на Кречетова.              — Мы весьма прожорливы, мисс Грей. Однажды на мой день рождения мы убили и съели около сотни пленников. Вендиго — вечный голод, олицетворение зимы и смерти, — он все понял по ее глазам.              — И обычная еда для вас безвкусна? — спросила Фиби. То ли это была защитная реакция, то ли стресс, но часть ее вдруг перестала бояться этого прекрасного зверя.              Виталий приподнял ее подбородок когтистой рукой.              — Откуда такие сведения, любовь моя? — игриво спросил Граф Ночи.              Фиби смущенно отвела взгляд.              — Интернет...              Кречетов захохотал — легко и свободно. Затем он нежно поцеловал ее в лоб и прижал к себе.              — Детка, если тебе нужны ответы о моем мире — спрашивай меня. Я отвечу предельно честно. Ах, с каким удовольствием я буду учить тебя всему, что знаю, — людоед мурлыкнул у нее у виска.              — А кто сказал, что я хочу учиться? — Фиби бросила ему вызов. — Я домой хочу. Ну, пожалуйста... Или хотя бы позволь выходить на поверхность с твоими людьми.              — Уже ищешь способ совмещать Тьму и обычную жизнь, мисс Грей? Отлично. Мы все обсудим. Но позже, — Виталий встал с трона и вернулся к своим соплеменникам.              Он помогал им снимать дымящееся мясо с вертелов. Спустя минут десять все племя уселось вокруг костров и принялось пожирать убитых. Самые жирные и сочные куски доставались Виталию; он упивался трапезой, кровью и мясным соком. Фиби старалась не смотреть, но не могла не отметить странное «равноправие» и даже уважение в этой трапезе диких зверей. Она знала, что будет после ужина, и мужественно готовилась к этому.              Кречетов пожирал плоть и поглядывал на мисс Грей. Она внешне оставалась спокойной, но он слышал громкую дробь ее сердца и усмехался. Девочка быстро училась... Но она еще не знала, что правила этой игры он будет менять в зависимости от ее поведения.              Когда от жертв остались лишь груды костей, дикари начали сходиться — целоваться, ласкать друг друга, сливаться в диких соитиях. Тяжелый запах секса смешался с запахом жареного мяса, создавая пугающую и порочную атмосферу.              Кречетов, отшвырнув обглоданную кость и стерев кровь с подбородка, кивнул Фиби. Та неловко поднялась и подошла к нему. Он в одно движение сорвал с нее платье и уложил на груду костей... Девушка задрожала от страха и холода. Виталий окинул ее похотливым взглядом и начал грубо ласкать.              Он кусался, царапался и рычал, оставляя на ее коже отметины, словно помечая территорию. Его клыки мягко впивались в плоть, не доводя до кровотечения, а затем язык снимал боль, рождая странную смесь страдания и удовольствия.              Один раз она нерешительно подняла руку и коснулась его черных волос. В ответ он глухо заурчал, раздвинул ее ноги и грубо вошел в нее. Его движения были лишены какой-либо нежности — только животная похоть и дикая, первобытная власть.              — Моя, — рычал он, вгоняя себя в нее все глубже. На пороге кульминации он вышел и, с громким рыком, кончил ей на бедро.              Затем он посмотрел в ее карие глаза... Фиби кивнула, пытаясь улыбнуться. Рядом с ними бушевала дикая оргия, но вендиго, казалось, любили это ничуть не меньше, чем пиры.              Слуга подал Кречетову бокал крови и кусок жареного мяса, чтобы тот восстановил силы. Покончив с этим, Виталий поднял Фиби на руки и вынес ее из зала. Девушка вся дрожала. Она чувствовала себя шлюхой, игрушкой... Или... Ее сознание было сбито с толку напрочь. Все ее установки и принципы рухнули. Почему ей не было страшно с ним в последние мгновения? Она должна была ненавидеть его, желать ему смерти, но не могла... Не было в ней ненависти к людоеду. Лишь шок и непонимание его сути.              Засыпая в крепких руках Виталия в ту ночь, она задалась единственным вопросом: его шрамы, его детство... было ли это связано с тем, как он стал вендиго?