Часть 30

      Утром Фиби проснулась одна. Прошедший день без Виталия был наполнен гнетущей неизвестностью. Девушка вздрагивала от каждого звука за дверью, ожидая, что за ней вот-вот придут. Трижды ее комнату посещали служанки, принося еду. Фиби ела неохотно, преследуемая мыслью, что ее откармливают на убой.              И одновременно какая-то наивная, глупая часть ее души... тосковала по Виталию. Она боялась его, но с ним исчезал всепоглощающий страх перед неизвестностью. Лежа без сна, она невольно задавалась вопросом: что сделало Кречетова таким? Ведь никто не рождается людоедом. Должна была быть причина, страшная и непреодолимая.              Ей было ужасно скучно. Она видела ноутбук, но не решалась прикоснуться. Хотя часть ее отчаянно хотела включить его и смотреть что-то отвлеченное — «Гарри Поттера» или, еще лучше, «Большую перемену».              Поглощенная мыслями, Фиби не услышала, как дверь бесшумно открылась и в проеме возник Виталий — в шкуре леопарда, с золотыми браслетами и ожерельем из костей.              Его серые глаза изучали ее, лежавшую на кровати и уставившуюся в потолок. Изгибы ее тела под тонкой тканью, уложенные волосы... Все это завораживало.              — Почему не пользуешься ноутбуком? — сурово спросил он.              Фиби вздрогнула, вскочила и инстинктивно приняла оборонительную позу.              — Сколько там снафф-видео и хентая с гуро? — с горькой иронией спросила она, косясь на серебристый лэптоп.              — Терабайты, мисс Грей. Но все под паролями, которые знаю только я. Без них — лишь выход в интернет и фильмы о Второй мировой, — усмехнулся Виталий.              — Ты любишь Вторую мировую? — с удивлением спросила она, открывая для себя все новые грани своего возлюбленного.              Кречетов молча кивнул и вышел. Фиби вздохнула и притянула ноутбук. Листая ленту новостей, она с горечью осознала, как мало знает о том, кого еще несколько дней назад называла любимым.              Почему он не мог ей довериться? Интересно, доверял ли он Тоне? Фиби поклялась себе, что если выберется отсюда, то встретится с ней, чтобы пройтись по магазинам и... поговорить о Кречетове.              «Нужно будет обсудить это с Виталием...» Последняя мысль одновременно напугала и обрадовала ее. Собиралась ли она бросать его? Нет. Была ли она готова стать частью его мира и продолжить их роман? Да! Это была задача со звездочкой — сложная, дикая и необъяснимая. Если бы Греи узнали правду... ее бы сослали в неприступную крепость на Аляске. Но и там не было бы гарантий безопасности...              Так и прошел день. Эсма и Нелюфер навещали ее, кормили. Все было спокойно. Слишком спокойно.              Часы на камине показали семь вечера, когда к ней вошли те двое охотников. Фиби вскочила, приняв боевую стойку. Тот, что был помоложе, раздраженно закатил глаза.              — Ребята, меня съедят? — спросила она.              — Леди, вы гостья Графа Ночи. И вы под защитой клана, — произнес тот, что закатывал глаза. — И этот кулон... что вы носите... Это очень сильный оберег. Связь, совет, портал...              — Короче, носишь кулон — ты женщина нашего Вожака. Сняла кулон — стала пленницей. Снимать не советуем, — бросил его друг. — Ида Кашетинская две недели над ним колдовала.              Фиби вздохнула. И Ида тоже была темной. Остались ли в ее окружении вообще люди или хотя бы светлые, кроме Елены?              Охотники знаком велели идти за ними. На этот раз ее не вели, а она шла сама. Что-то подсказывало ей, что ей не причинят вреда.              — Почему вы молчите? — не выдержала она.              — Приказ Графа Ночи — не разговаривать с вами, леди, — бросил вендиго.              — Граф — это Виталий Егорович? — на всякий случай уточнила Фиби.              — Ты правда называешь его по имени? Значит, ты дорога ему. В Подземном городе никто не смеет его так называть. Только Граф Ночи, Его Величество или Академик, — вздохнул второй охотник.              Академик? Загадок становилось все больше. Фиби отчаянно жаждала информации, хотела понять мир Тьмы. Страх понемногу уступал место любопытству. Но где искать ответы? Спросить у Кречетова или найти библиотеку... Она склонялась ко второму варианту. Она еще не была готова говорить с этим зверем...              Погруженная в мысли, она не сразу заметила, что пришла к горячим источникам, где ее ждали Эсма и Нелюфер. Фиби снова нерешительно разделась и вошла в воду. Служанки вымыли ее, затем накрасили и причесали. На нее надели золотые украшения и легкое алое платье с глубоким декольте и разрезом на бедре...              Появилась Кэтрин Пирс и молча возложила ей на голову нечто вроде диадемы. Фиби робко улыбнулась вампирше. Та, довольная результатом, едва заметно улыбнулась в ответ и склонила голову, прежде чем исчезнуть.              Взглянув в зеркало, Фиби вздохнула. Снова пир, снова она будет сидеть на коленях у Кречетова... Было ли ей страшно? Да. Но она решила поговорить с ним, попытаться понять природу зверя и людоеда. И это странное прозвище — Академик... Откуда оно?              Кивнув служанкам, Фиби дала понять, что готова. Ее повели по коридорам. Где-то вдалеке слышались барабаны и крики, с каждым шагом становившиеся все громче. Сердце замирало от дурных предчувствий. Она мысленно повторяла молитвы.              Ее ввели в огромный зал, где полыхали костры, а вокруг плясали дикари с факелами. У стены стояли клетки с откормленными пленниками, которые плакали, кричали и молились. Сердце Фиби сжалось. Она хотела помочь, но была бессильна.              С одной стороны от костров возвышался алтарь, готовящийся к жертвоприношению. С другой — стоял трон из костей, на котором восседал обнаженный Кречетов. Его «одеждой» были лишь золотые браслеты и костяное ожерелье. Он голодно улыбался, обнажая крепкие белые зубы, и нетерпеливо рычал. Его взгляд упал на Фиби, неуверенно идущую к нему сквозь толпу.              — Мисс Грей... — начал Виталий мурлыкающим, вкрадчивым голосом. — Идете ко мне сами... Что случилось?              — У меня есть вопросы к вам, милорд, — Фиби слегка склонила голову. — И я надеюсь, вы ответите на них.              — Не называй меня «милордом», девочка. Либо Граф, либо Ваше Величество. «Милорд» — это Волдеморт, а я не желаю ассоциироваться с этим безносым ублюдком, — Виталий поманил ее к себе.              Фиби подошла и неуверенно уселась на колени повелителя людоедов. Тот окинул ее похотливым взглядом.              — А... стоп-слова в силе? — неуверенно спросила она, когда его рука принялась ласкать ее бедро.              — Только когда мы наедине, — отрезал Кречетов. — Здесь, на глазах у всех, ты моя наложница. И я очень хочу тебя трахнуть после пиршества. Прямо на костях моих жертв.              Фиби сглотнула. Что же ей делать? Отказ, вероятно, будет стоить ей жизни.              — Мне страшно, — призналась она. — Мы не можем сделать это в спальне?              — Не можем. Я Король Людоедов, и я возглавляю оргии. Так было до тебя, не обольщайся. Я верен тебе. Мы моногамны, как и большинство темных существ. Но мы ужасно похотливы... И моя темная душа истосковалась по оргиям.              Я не буду нежен, ты это знаешь... Но ты получишь новый опыт, и я заявлю на тебя права... — Кречетов лизнул ее мочку уха.              — А если я скажу «нет»? — начала Фиби. Виталий многозначительно кивнул в сторону костра, обнажил зубы и погладил свой живот.              — Не доводи до этого, Фибс. Я не хочу есть тебя, очень не хочу... Но сейчас все зависит только от твоего выбора. Кто ты: жертва или моя женщина? — Людоед нежно погладил ее волосы.              Фиби задрожала. Будь она просто его жертвой, он бы уже не разговаривал. Но он давал ей выбор, пусть и ужасный, пусть и между двумя формами рабства... но выбор.              — Не тяни время, девочка. Я голоден, а твое плечо выглядит очень аппетитно, — было ясно, что он не шутит.              — Меня... будет трахать только ты? О «занятии любовью» речи не идет, верно? — Фиби смотрела ему прямо в глаза.              — Да. Это будет очень жесткий трах. Я покажу тебе то, что действительно люблю в постели, — Кречетов перевел взгляд на людоедов, подходивших к клеткам.              — Но это будешь только ты? Никто другой не коснется? — допытывалась она. Если он позволит другим, она поклялась найти способ свести счеты с жизнью.              — Я ревнивец и дикий собственник. Только я, — Виталий осклабился. — Помнишь, что я сделал с тем мальчишкой-вором? Повторю с любым, кто лишь посмотрит на тебя с вожделением.              Фиби вздохнула. Пан или пропал. Достоинство против жизни... Она взглянула в его серые глаза и уловила в них не только голод и похоть, но и странную нежность, уязвимость. И это придало ей сил.              — Я согласна, — выдохнула она.       Виталий еле слышно выдохнул с облегчением и слегка, почти по-человечески, обнял ее. Фиби замерла. Это чувство было так знакомо...