Часть 36

      Фиби лежала на холодном полу темницы, не в силах оценить, сколько времени прошло. Горькое раскаяние сжимало ее горло. Она сожалела о каждой сказанной Виталию жестокой фразе. С ней и вправду обращались хорошо. Пусть и без свободы, но здесь ее никто не обижал.              А теперь... Фибс всхлипнула, съежившись в комок. Что с ней будет? Поджав под себя босые ноги, она, изможденная, погрузилась в тревожный сон.              Проснувшись, она обнаружила на своих плечах теплое одеяло, а у ног — миску с дымящимся яичным раменом. Девушка огляделась в темноте. Кто этот бессмертный, посмевший ослушаться приказа Кречетова?              Шатенка, дрожа от холода и голода, взяла палочки и съела все до последней крошки, после чего снова рухнула в забытье.              Следующее пробуждение было оглушительным — от пронзительного волчьего воя. Дверь темницы была распахнута, а в проеме, освещенный отблесками факелов, стоял матерый бурый волк с умными, почти человеческими карими глазами.              Фелиция в страхе забилась в угол. Зверь медленно подошел, обнюхал ее дрожащие пальцы и ласково лизнул руку.              — Эм... Привет? — растерянно прошептала она.       Волк аккуратно взял зубами за край ее юбки и потянул из камеры. Сбитая с толку, но уже не испуганная, Фиби послушно пошла за ним. Оборотень шел неспеша, постоянно оборачиваясь и следя, чтобы его спутница не отстала.              Встречавшиеся им вендиго лишь молча склоняли головы при ее появлении и расступались, не проявляя и тени агрессии. Волк, однако, каждый раз глухо рычал, вставая между ней и дикарями. Это странное покровительство и уважение со стороны людоедов согревало душу Фиби. Она полностью доверилась своему необычному проводнику.              Тот привел ее к знакомой двери в покои Виталия. Фиби сглотнула комок в горле. Что ждало ее за ней? Жаровня? Или, что было бы невыносимее, другая женщина в объятиях Кречетова?              Но за дверью ее ждал Виталий в безупречном деловом костюме и тонких золотых очках. Он сидел за столом, углубленный в чтение книги, делая пометки на полях. Фиби благодарно улыбнулась волку — спасибо, дальше я сама — и вошла.              Она тихо подошла и положила руки ему на плечи.              — И что мы читаем? — прошептала она.              — Да так... Русско-турецкий разговорник, — Кречетов поднял на нее взгляд и улыбнулся той солнечной, человеческой улыбкой, по которой она так скучала. — Веду дела с турками. Они хотят внедрить мой ИИ в свою службу спасения для поиска людей в труднодоступной местности.              — Это... благородно. Не в духе Темных, — Фиби была сбита с толку.              — Темный — не всегда синоним злого. Воланд был Темным, но разве он был злым? Ты нашла мой рамен? — Виталий нежно поцеловал ее пальцы.              — Но я же вроде... наказана. Хлеб и вода... — она смутилась еще больше. Он был в ярости, сам назначил наказание... и сам же его нарушил?              — Фелиция, я слишком хорошо знаю, что такое голод. И не хочу, чтобы ты когда-либо почувствовала его, — в его голосе прозвучала неподдельная, глубокая боль.              Челюсть Фиби отвисла. Что же ему пришлось пережить? Как он сумел выстоять?              — Из-за голода ты стал вендиго? — выдохнула она.              Виталий нежно прикоснулся губами к ее лбу. Этот знакомый, бережный жест больно сжал ей сердце.              — Нет. Из-за стресса. Говорят, ген вендиго всегда дремал в нашем роду, пробуждаясь в единицах. Его пробуждают сильнейшие негативные эмоции. А после гибели родителей во мне случилось и то, и другое, — он тяжело вздохнул.              Фиби затаила дыхание. Была ли она готова это слушать?              — Сколько тебе тогда было?       — Двенадцать. Я стал агрессивным, хамил дяде и Елене, постоянно дрался. А потом... все мои чувства обострились до немыслимого предела. Я начал просыпаться в лесу, голый и в крови, а вокруг — обглоданные туши животных. Я не помнил, что делал, но этот дикий, всепоглощающий голод... я запомнил его навсегда.              Но хватит обо мне, — Кречетов встал, его взгляд стал чистым и открытым. — Чего ты хочешь? Проси. И это будет твоим.              — Я хочу свободы. Не от тебя! — поспешно добавила она. — Я просто ужасно скучаю по жизни. Хочу работать, смеяться с Софи, изучать твой мир, ходить на кинопремьеры... Хочу стать волшебницей. Наверное, светлой. Или темной. Я еще слишком мало знаю. Хочу... рискнуть. И... — она сделала шаг к нему. — Быть с тобой.              Виталий тихо зарычал, притянул ее к себе и стиснул в объятиях, а через мгновение его губы жадно нашли ее губы. Фиби ответила на поцелуй, но мягко отстранилась.              — Не торопись. Я сказала, что хочу быть с тобой, и это правда. Но давай сбавим обороты, — она запустила пальцы в его черные волосы.              — Фиби, наша жизнь полна сюрпризов, — он мурлыкнул, как довольный кот.              — Как и ты... — она смотрела в его глаза, и в них было то самое, давно утерянное спокойствие. Она взяла его за руку и отвела к камину.              Они сели рядом, устремив взгляды на танцующие языки пламени. Идеальная тишина, диалог, состоящий из взглядов и прикосновений. С некоторыми людьми нужно постоянно говорить, а с другими можно просто молчать, и это будет полнее любого разговора. К ее счастью, Виталий Кречетов оказался именно таким.