Часть 35

             — Тео, ну это нечестно! — наигранно возмущалась Елена, пока он вел ее с завязанными глазами.              — Терпения, Елена, терпения, — улыбался Тео. Через мгновение он оказался позади и снял повязку.              Девушка открыла глаза. Они стояли в роскошной оранжерее, полной роз, лилий, орхидей и хризантем. Воздух благоухал, а под сводом порхали и пели попугаи. У стены стояли накрытые столы, украшенные воздушными шарами.              — С Днем святого Валентина, Лена! Прости, что отмечаем с опозданием, — Тео обнял ее.              Мисс Линкольн счастливо рассмеялась и прижалась к нему.              Они устроились прямо на полу оранжереи с бокалами шампанского. Елена купалась в его любви и тепле.              — Кстати, а что с Фиби? — спросила она спустя время.              — Вроде в Париже, с Виталием. Но она не звонит и не пишет. Это настораживает, — вздохнул Теодор.              Его слова встревожили Елену. Либо Фиби в беде, либо... Второй вариант она даже думать не хотела.              Мрачные мысли прервало смс. Прочтя его, Лена резко выдохнула. Дьявол напомнил о себе и предъявил счет.              — Что случилось? — Тео, видя ее состояние, обнял ее за плечи.              — Виталий. Я обязана ему молодостью. И он хочет меня видеть, — вздохнула Елена.              — Пойти с тобой? — Тео, конечно, не знал истинной сути Кречетова, но, видя испуг девушки, почуял неладное.              — Нет. Позже. Это касается только нас, — с достоинством произнесла Линкольн.              Она поцеловала Теодора и телепортировалась в пентхаус Кречетова.              Елена застала брата на кухне. Совершенно голый Кречетов восседал за столом. На золотом блюде перед ним лежала живая девушка. Виталий ловко орудовал ножом и вилкой, отрезая куски плоти и смакуя их. Его жертва сорвала голос в беззвучном крике и покорно ждала конца.              Елена, видя это, едва не вскрикнула. Виталий поднял голову, принюхался к воздуху и усмехнулся.              — Не успел перекусить до твоего прихода, Лена. Извини. Неплохая реакция для светлой. Выдержанная, — он насмехался над ней.              — Видела я вещи и похуже. И не все они исходили от тебя, — парировала Елена, входя на кухню.              Кречетов промолчал.              — Мисс Грей... ты... — неуверенно начала Елена.              — Показал ей свой мир. Нет, она жива. Да, ей страшно. Я не знаю, как с этим справиться. Бедная девочка должна понять: это моя натура, и другим я не буду. Она не дает мне приблизиться... Если БДСМ она приняла с горящими глазами, то тут... — в ярости Кречетов вонзил вилку в бок жертвы.              — Проще было бы ее съесть, — мрачно пошутила Елена, присаживаясь напротив.              Тот зарычал, обнажив клыки.              — Нет, этого я даже не рассматриваю. Лучше снова мерзнуть в одесских катакомбах и пережить нервный срыв, чем причинить Фиби боль. Она — то, что не дает мне окончательно озвереть. Я люблю ее.              Да, моя любовь — больная, темная и извращенная любовь людоедского монарха, но она настоящая. А девочка этого не чувствует. Она сняла подвеску-оберег и сказала, что чувствует себя пленницей. А до этого сбежала в город с Пирс. С Кэтрин, моей правой рукой. С той, что может потягаться в жестокости с вендиго... — Виталий позволил себе человечную улыбку влюбленного подростка.              — Не пугай ее! Покажи ей магию... Вспомни, чему тебя учили. Соблазни ее, будь мягким. Слушай и слышь ее. Покажи мягкость, теплоту. Нет, помолчи! — Елена вздохнула. — Вас же обучали мимикрировать под нормальных людей. Ты успешно мимикрировал с Фибс. Да и... один симпатичный помощник военного прокурора мне когда-то нравился.              — Он был пожалуй лучшей моей маской, — признался Кречетов. — Кажется, я понял, куда двигаться.              Он давно не спрашивал совета у сестры. Она была младше, и их отношения всегда были враждебными. Хотя в самом раннем детстве Виталий беззаветно любил Елену и защищал ее. Но увы...              После сильного стресса, связанного со смертью родителей, в Кречетове пробудилась Тьма. Откуда она взялась у представителя древнего светлого рода — загадка для Елены. Но Виталий ощущал, как в нем против воли проявилась склонность к насилию, обострились все чувства и проснулась тяга к черной магии. Он отчаянно боролся, но...              Окружение Виталия было насквозь светлым и боялось его. Другие дети дразнили его и часто затевали драки. Елена отчаянно пыталась его защитить, но не всегда получалось. И если бы не Чекан...              — Ты расскажешь Фиби все? Ну, прям вот все? И про... ну... 1946 год? — спросила Елена, когда молчание стало ее тяготить.              — И то, что было раньше. Девочка должна это принять. Или я просто не перенесу, — Виталий смотрел на сестру темным взглядом.              — Никак не пойму одного, — Елена наколдовала себе пирог с рыбой. — Почему ты обрушил на Фиби всю правду в таком ключе?              — Тоня. Вилась вокруг Фиби и требовала, чтобы та меня бросила. А сейчас, кажется, нацелилась на ее рыжую подругу Софи. Чертова стерва... Не будь она светлой, я бы давно... — Кречетов кивнул на кости на тарелке.              — Могу я как-то помочь? — Лена видела, что брат на грани.              — Шпионь за Тоней. Не спускай с нее глаз... При малейшей угрозе в адрес Софи или близких Фиби — докладывай мне. Начни учить Теодора магии, чтобы он мог защититься. Расскажи ему все о нашем мире. И будь осторожна, — мягко попросил Кречетов.              — Хорошо, — Елена и сама недолюбливала Царько, считая ту выскочкой.