Часть 61

      Утром Фиби проснулась от холода. Камин в спальне потух, свечи догорели. Девушка встала и лёгким движением руки магически возродила и огонь в очаге, и пламя на подсвечниках. Спустя несколько минут комната вновь наполнилась уютным теплом.              — Мисс Грей, — услышала она сонное мурлыканье Кречетова.       Фиби послала ему нежную улыбку и в следующее мгновение уже была в его постели. Она залезла под одеяло и прижалась к Академику.              — С Рождеством, — прошептала она, обнимая вендиго.              — И тебя. Твой рождественский подарок жаждет прикосновений. Вперёд, девочка... Можешь даже оседлать меня... — мурлыкнул он в ответ.              Фиби закусила губу от счастья и тут же оказалась сверху. Её руки ласкали его тело, а он отвечал ей тем же — его прикосновения были лёгкими, невесомыми и полными тепла, которого ей так отчаянно не хватало. Фиби пила эту нежность, как умирающий от жажды.              Мгновение — и она, ловко направив его член, приняла его в себя. Кречетов был счастлив. Эта девушка была той, ради кого он рушил собственные правила, и делал это с величайшим удовольствием.              Фиби наращивала темп, бешено скача на нём, но умудряясь при этом дарить нежность. Кречетов приподнялся и принялся покрывать поцелуями её грудь, ладонями скользя по её спине. Их ритмы совпали, их желания слились воедино, делая обоих безумно счастливыми.              Наконец Фиби застонала, ощутив знакомый огонь удовольствия, сладостно вскрикнула и рухнула на грудь Виталия. Тот глубоко двинул бёдрами, изливаясь в неё.              — Вот это по-настоящему доброе утро, — вздохнула девушка, откатившись от Виталия и уставившись в потолок.              Он погладил её по щеке, и тихий смех вырвался из его груди.              Какое-то время они лежали молча, наслаждаясь покоем.              — А твоё желание? Мечта? Самая заветная? — внезапно спросила Фибс, натягивая одеяло.              — Мировое господство, — съязвил Виталий.              — Я серьёзно, — Фиби посмотрела на него пристально.       Кречетов зарычал. Какого чёрта она лезет туда, куда не следует?              — Виталий, — настаивала Фибс, прижимаясь к нему.              — Не отстанешь? — с наигранной надеждой спросил вендиго. — Даже после тёмницы?              — Нет, — подтвердила Фиби, подперев голову рукой.              Серые глаза Академика наполнились печалью, и он отвернулся.              — Хочу хоть на миг увидеть родителей. Я скучаю по ним. Остро. По отцу, по маме... по нашим семейным праздникам. Только с ними я встречал самые счастливые Новые годы, — Кречетов тяжело вздохнул.              Фиби вздохнула в ответ и, нежно коснувшись губами его лба, погрузила того в сон...              Кречетов стоял на заснеженной улице в Одессе. Напротив возвышался особняк его родителей. Оглядевшись, он направился к нему. Дом сиял огнями. Виталий вошёл внутрь и ощутил знакомый запах ели и праздничной еды.              С кухни доносился шум телевизора. Кречетов нерешительно вошёл туда.              За праздничным столом сидел его отец — Егор Юрьевич, высокий, широкоплечий, с ясными голубыми глазами и открытым лицом.              — Папа? — Виталий замер в шоке.              Егор заметил его и поднялся.              — Сын, ты опоздал. Уже без пятнадцати одиннадцать. Мама волнуется, — он обнял Академика.              Кречетов неловко ответил на объятия и позволил себе заплакать. Он так по нему скучал.              — Виталий? — в кухню заглянула красивая светловолосая женщина в винтажном платье.              Он бросился к ней и обнял. Вслед за ней в кухню вбежала светловолосая девочка лет четырнадцати и попыталась стащить со стола конфеты.              — Ленка! — прикрикнула на неё Маргарита Кречетова.              — Пускай, мам. Праздник же, — Кречетов наколдовал для сестры несколько плиток шоколада. Та звонко чмокнула его в щёку.              — Ты стал таким взрослым, — восхищённо произнесла Маргарита, оглядывая сына. — И ты... правишь Нью-Йорком. Я горжусь тобой, Виталий.              — И я. Да, ты выбрал тёмный путь, сын, но иногда в тебе просыпается что-то светлое. Не противься этому, хорошо? Особенно с мисс Грей, — Егор внимательно взглянул в глаза сыну.              — Папа, я скучаю, — вздохнул Верховный Тёмный.              — Мы знаем. Мы всегда с тобой, — Маргарита обняла сына.              Виталий ощутил тепло. Настоящее, идущее из глубины души тепло, что исходило от неё. Его душа тихо мурлыкала от счастья. Он не мог поверить, что смог увидеть свою семью. Он и не мечтал об этом. Лишь один член семьи не удостоил их своим присутствием.              — А дядя? Почему его нет? — спросил Виталий, скользнув взглядом по призрачным лицам родных.              — Он исчез, — вздохнула Маргарита. — Мы не знаем, где он...              Кречетов промолчал. Он сел за стол с родными и провёл с ними новогоднюю ночь. Он был счастлив. И он знал, кому должен сказать за это спасибо...              Кречетов проснулся в своём пентхаусе. За окном была тьма. Мужчина встал и невольно улыбнулся. То, о чём он так отчаянно мечтал, воплотилось в жизнь — и не без помощи одной наглой светлой. Он точно снимет все санкции со Светлых. Теперь он был в этом уверен.              Но где мисс Грей? И почему он здесь? Кречетов оглядел себя: джинсы, футболка...              Снизу донёсся смех и голос Фиби. Заинтригованный, Виталий пошёл на звук.              На его кухне творилось невообразимое. Его свита под началом мисс Грей готовила рождественский ужин. Чекан и Ида жарили крылья в соевом соусе. Кэтрин, Махидевран, Толя и Штехель колдовали над пиццей. Слава и Платов сворачивали роллы... Фиби руководила процессом, смеялась и то и дело чокалась с ребятами бутылкой пива. Харви сидел за столом и щёлкал пультом, перебирая новогодние каналы.              — Добрый вечер, — произнёс Академик, и кухня на миг затихла.       Но Фиби подошла к нему и серьёзно взглянула в глаза.              — Как ты? — тихо спросила она, обнимая его.              — Самый лучший сон в моей жизни, — признался Виталий. — Но человечность я не включу.              — Я и не прошу, — ответила Фиби.              Она кивнула свите, и те вернулись к готовке. Кречетов никогда не смешивал Тьму и обычную жизнь, никогда не приглашал их на Рождество к себе, но мисс Грей нарушила и это правило.              Спустя час все сидели за столом и мирно ужинали. Лёгкие разговоры, тосты, смех... Спокойная, расслабленная атмосфера согревала Академика. Это было словно продолжение сна — теперь с его нынешним окружением. Виталий улыбался Фиби и сжимал её руку под столом.              Ближе к полуночи все разошлись, а Фиби и Король Тьмы вышли на балкон. Кречетов закурил и посмотрел на мисс Грей.              — Спасибо, — неловко проронил он. — Никто никогда не делал для меня такого.              — Я знаю, ты скучаешь по ним. Но они — в твоём сердце. Они видят тебя и оберегают, — Фиби прижалась к нему.              Ей так хотелось унять его боль, заставить его включить человечность. Но девушка понимала: он должен захотеть этого сам.              Новогодние праздники пролетели спокойно. Фиби гостила то у Виталия, то в своей фотостудии. Они посещали игровую; их сессии стали жёстче. Кречетов показал Фибс игры с кровью, практиковал с ней фут-фетиш и другие опасные игры. Однако он всегда слышал её стоп-слово и неукоснительно соблюдал технику безопасности.              Девушка погружалась в его Тьму, но странным образом зажигала в нём свет. Дикие сессии могли смениться уютными вечерами у камина или бокалами глинтвейна перед телевизором. Никто из них не говорил о любви, но всё было понятно без слов.              Иногда Виталий мог заявиться в фотостудию к Фиби и провести вечер с ней и её подругами. Он приносил с собой угощения и шутил о светлых и тёмных — без злобы, по-домашнему тепло.              Так, в странной смеси уюта и дикости, незаметно пролетели каникулы, и Фиби собралась возвращаться в Обитель Светлых, чтобы продолжить обучение магии.              Кречетов поворчал для приличия, но в душе был рад за неё.              12 января девушка вошла в светлый офис, где её ждал Гоцман. После короткого ритуала она стала его официальной ученицей. Он рассказывал ей о магии, об Одессе, о войне. Фиби впитывала всё как губка, задавала правильные вопросы и без устали практиковалась.              Помимо магии, светлые узнали, что она — отличный фотограф, и на неё посыпались частные заказы: свадьбы, семейные и школьные фотосессии. Это льстило Фиби и приносило дополнительный доход.              Именно из-за этой занятости она стала реже видеться с Виталием. Но неунывающая Грей нашла выход: она в совершенстве освоила искусство горячей переписки. Часто в обеденные перерывы она писала Виталию разного рода сценарии близости — то ванильные, то откровенно разнузданные. Сначала это шокировало Кречетова, но он с азартом включился в игру.              И всё, что они писывали друг другу, неизменно воплощалось в жизнь по выходным, которые они старались проводить вместе несмотря ни на что.              А уж когда Кречетов освоил интимные фото, переписка и впрямь стала жаркой. Порой Фиби краснела, получая его сообщения во время учёбы.              Но она скучала... по их совместным обедам и дурачествам. Девушке безумно хотелось пригласить Академика в свой кабинет в светлом офисе и, болтая о пустяках, делиться с ним пиццей.              Гоцман, видя её состояние и понимая, что рано или поздно придётся восстанавливать видимость дипломатических отношений с Тёмными, пошёл ей навстречу и разрешил Кречетову иногда бывать в офисе. Чем тот с удовольствием пользовался, пугая светлых неофитов и выводя из себя самого Гоцмана.