Эйгон? Нет, это девочка

Больше всех в тот день нервничала Рейнира, ожидая объявления ненавистной новости. И, ходя из стороны в сторону по мягкому ковру в своих покоях, с каждой минутой лишь больше начинала злиться, уверенная, что несмотря на все свои обещания отец первым делом объявит наследником сына. — Предавший однажды всегда готов вонзить нож в спину, — бормотала она в тишину комнаты. И кого она считала предателем... можно было сказать точно. Двоих. Что отец, женившийся на сиделке старого короля и её фрейлине, что сама нынешняя королева, некогда стиравшая с её щёк слезы по матери в редкие моменты своего присутствия. Возможно ещё тогда стоило настоять на плохом исполнении своих обязанностей, а потом даже если и не выгнать со двора, то хотя бы ограничить ночные свидания необходимостью следовать своей официальной роли. И теперь её единственным оправданием было незнание, хотя даже мама несмотря на всю свою доброту не терпела пренебрежения в свою сторону. В этом Рейнира, несмотря на всю привитую дядей Таргариенскую гордость, оказалась хуже. Осознавать это было весьма неприятно. И тем не менее мысли возвращались к ещё нерождённому брату. Во всех начинаниях её всегда поддерживал дядя, остальные же взрослые старались ограничить, сетуя, что она однажды станет чьей-то женой и ей не престало... практически что угодно. К брату же будет совершенно иное отношение. Хочешь научиться владеть мечом? Конечно, вот тебе тренировочный, как станешь рыцарем для тебя создадут новый из валирийской стали, если и вовсе не отдадут Чёрное пламя отца. Читать не заповеди Веры, а учёные трактаты? Будет радость, что он учёный. Не захочет ничего? Отто Хайтауэр придумает отмазку для своего внука, в этом можно не сомневаться. Дальнейшие размышления прервал звук открывающихся дверей. Аннора. — К вам член королевской гвардии Сир Кристон с указом от Короля. Не задумываясь она кивнула, давая разрешение. В то же мгновение руки оказались на подоле платья. Единственным признаком, выдававшим её волнение, было лёгкое покраснение кожи на пальцах. Всё же привычка крутить кольца была лучше чем рвать заусенцы. — Ваше Высочество, Его Величество король Визерис зовёт вас в свои покои, — голос сира Кристона вывел её из раздумий. "Это случилось!" — первая мысль, пронесшаяся в голове. На её место пришли воспоминания о бабушке, очень смутные, но всё же существовавшие: в раннем детстве Добрая Королева Алисанна поймала её и не наказала, но отругала за неподобающий для принцессы вид. И сейчас она не могла с этим не согласиться — даже на казнь надо идти с гордо поднятой головой и с идеальной осанкой. — Передайте Его Величеству, что явлюсь в течении часа. — после этих слов двери в её покои закрылись. Одна из служанок тут же бросилась за другими, чтобы через несколько минут не в одну пара рук заплетать волосы и поправлять платье небесно-голубого оттенка. Не хватало лишь ожерелья, входившего в приданное королевы Эйммы — единственной, кого она готова была признавать консортом короля. Оно лежало в шкатулке, подаренной на пятые именины. Служанкам хватило лишь взмаха рукой в нужную сторону, чтобы понять ход её мыслей. Может оно и не было таким же дорогим, как подарок дяди, но аметисты подчёркивали её глаза, делая ещё больше похожей на неземное создание. Через полчаса двери в покои отца распахнулись, чтобы впустить пока-ещë-наследницу. Она отказывается позволять склонить её к ногам брата. Король Визерис сидел в своём любимом кресле рядом с камином, держа в руке бокал с вином. Взгляд его был направлен на огонь. Шторы были задернуты, солнечные лучи сквозь плотную ткань не попадал в комнату, из-за чего пламя было единственным источником света в комнатах. — Мы хотели назвать сына Эйгоном в честь моего погибшего брата. — Рейниру прошиб холодный пот. Ей было очевидно, что все увидели бы параллель с Эйгоном Завоевателем, что бы не наплел королю его десница. — Как когда-то я с твоей матерью. После Бейлона должен был родиться Эйгон. И наконец его взгляд поднялся с огня на неё. — Ты так похожа на свою мать, Рейнира. Выслушивать комплименты она была не в настроении. Просто не сейчас, когда слишком много вопросов. — Что-то случилось с ребёнком? Или же королева Алисента в родах... — И всё же "хотели" в выборе имени было прошедшим временем. Она не желала смерти младенцу, но всё же не имела желания променять свой статус будущей королевы Вестероса на мать лордов последних домов. — Нет-нет, с ними всё в порядке, — мотнул головой король. — Просто у тебя появился не брат, а сестра. Рейнира моргнула. Потом ещё раз. А потом впервые за этот день у наследницы исчезло напряжение, её плечи расслабились. Она наконец-то могла выдохнуть спокойно. Отец выпивал в одиночестве в своих покоях из-за того, что у него появился не появился столь желанный сын. — Прими мои поздравления, отец, — поклонилась Рейнира. — Уверена, она вырастет редкостной красавицей и будет достойной дочерью дома. — о, она лично позаботится о том, чтобы та считалась если не второй Сейрой, то своенравной Визеррой как минимум. — Брось это хотя бы здесь, дочка. Оставь манеры для тех, кто за дверями, — после этих слов она села в кресло напротив, перестав изображать статую Девы. — Как назовёте девочку? — не могла не спросить Рейнира, вело сейчас можно было бы и полюбопытствовать, когда угроза её претензиям на трон если и не была полностью уничтожена, то в худшем случае уравнена с ней в правах. — Висенья в честь жены завоевателя, — более-спокойно произнёс Визерис. Ей же больших усилий стоило не подать виду, что гнев с трудом не выплескивается наружу. Она рассказывала Алисенте, когда та ещё была больше её фрейлиной, чем любовницей отца, что хотела бы назвать дочь именно так, а та решила нанести такой удар. Да и Висенья... это в честь одной из завоевателей, всё же она всегда была большим чем просто жена — но вслух этого она говорить не стала. Также ей было очевидно, что десница делал ставку на то, что в следующий раз точно родился внук, на котором можно будет женить девочку. В крайнем случае как вторую жену. — Позволь, отец, высказать свою идею, если ты не возражаешь, — начала говорить нарочито спокойно, стараясь не показать обиды. Позволять так пренебрегать своими мечтами и планами она отказывалась, но и истерить тоже. — Дочка, никогда твоё слово не будет нежеланным в этих комнатах, — ласково улыбнулся ей отец. Хотелось закатить глаза. Именно поэтому в его покоях во время траура была Алисента, а не родная дочь, нуждавшаяся в утешении единственного близкого человека. Но об этом можно вспомнить и потом. — Не лучше ли назвать её Алиссой в честь твоей матери? — она хотела предложить имя Эймма, но это было бы перебором. Ей не столько жаль отца и мачеху, но слышать, как именем матери называют другого человека... она первой бы не выдержала. — Всё же я слышала, что она была смелой женщиной, любившей семью как никто другой. И впервые за этот вечер отец ей улыбнулся. — Алисса. Знаешь, мне тоже нравится это имя. Так на этот свет появилась Алисса Таргариен, первая дочь королевы Алисенты вторая для Короля Визериса. Все люди в красном замке бегали в беспокойстве, пытаясь передать друг другу последние новости, и только принцесса Рейнира чувствовала себя замечательно, поедая лимонные пирожные на ночь в честь победы, пусть и не её заслуг, но её молитв Четырнадцати. Королева, узнав о том, что имя ребёнку дали не то, что она выбирала, да ещё и без её ведома, бушевала в своих покоях, что ей легко простили, сетуя, что это роды так ударили по королеве. Но это было потом.