Милая Хелейна

Новая беременность королевы случилась уже через полгода, как только мейстер заявил, что та достаточно восстановилась для вынашивания нового ребёнка. Рейнира с трудом удерживалась от прилюдного закатывания глаз от таких заявлений. При всей нелюбви ко второй жене отца, отзывы о ней как о вещи казались противными, но вот только на данный момент ничего сделать с этим она не могла, пока являлась в глазах других красивой куклой с короной. Убедить в своей ценности как будущей правительницы... казалось в ближайшие годы трудновыполнимой задачей. Тем временем живот королевы продолжал расти. — Я уверена, что в этот раз точно будет мальчик. — говорила Алисента каждый раз, когда кто-то интересовался её положением, при этом мечтательно глядя вдаль и поглаживая живот. Но придворные в этот раз начали сомневаться в её словах, вспоминая, что и в тот раз королева говорила тоже самое, но в лицо той ничего не говорили, всё же спорить с беременной женщиной было последним делом, а учитывая частоту выкидышей прошлой королевы, в том числе и на фоне волнений, едва ли не грешным, поэтому косточки перемывались в дальних уголках замка, а в идеале за его пределами, ведь всё же нельзя было сказать, не решит ли кто-то выискивать злопыхателей, чтобы после громких слов выбросить за пределы замка с позором. Но несмотря на планы , связанные с рождением сына, всё же нельзя было сказать, что королева не любила свою новорождённую дочь: казалось, что именно этой малютки не хватало для её полного счастья. Алисента едва ли не весь день проводила в детской, отдавая ребёнка лишь для кормления и переодевания, постоянно ворковала и рассказывала сказки не думая о том, что девочка её ещё не понимает. Рейнира... Она не могла сказать, что не любит Алиссу, всё же не раз она сама шла в детскую, чтобы потрепать за щёчки ребёнка, а иногда и посмотреть, как она кричит на руках королевы. Да, в то время она кричала на руках у всех, но всё же смотреть на растерянность и панику бывшей фрейлины ей нравилось. Мейстер объяснял это болезненным появлением первых зубов, предлагая маковое молоко лишь на первых порах — после скандала на эту тему даже заикаться об этом было запрещено. Иногда Рейнира даже брала сестрёнку на руки под чётким контролем служанок королевы, чему больше всех радовался король, навещавший ребёнка едва ли чаще раза в месяц. Возможно именно прошлый опыт, а может слова мейстера, что по всем признакам должна родиться девочка (не то чтобы она верила его словам, особенно если учесть то, что и она с его слов должна была родиться мужчиной, но всё же), но в этот раз она сидела вместе с отцом в ожидании результата, ведя праздные разговоры, не имеющие отношения к происходящему в недалеко расположенных покоях. В этот раз она считала себя лучше подготовленной к любым новостям, поэтому жаждала узнать новости одной из первых (не считая повитух и мейстера, но там находиться она ни за что не согласилась бы). — Как ты думаешь, кем в этот раз боги благославят наш дом? — спустя несколько часов спрашивает отец, собирая модель Валирии. Он, как и Алисента, продолжал верить в сына, надеяться на это, но случай с Бейлоном навсегда в его... их памяти. Поэтому больше не проводились турниры в честь рождения ребёнка до его появления на свет, но десница уже определённо строил планы на пир в честь рождения "наследника", из-за чего мастер над монетой старался как можно меньше находиться с ним в одной комнате и одном здании. — Как решат Четырнадцать. — Рейнира молилась им, чтобы у Алисенты если и будут ещё дети, то чтобы это были девочки. — Не знал, что ты в них веришь больше, чем в Семерых. — Визерис немного приподнял брови, но не стал отвлекаться от основного дела. Она могла только усмехнуться. Если их предки когда-то согласились не уничтожать храмы семерых с их последователями, то точно не подписывались на забвение своей веры, не обещали забросить алтари их истинных богов, подарившем каждому истинному Таргариену по половинке души — по дракону. — Именно они послали сон Дейнис-провидице, почему же после этого я должна верить в других? — всё же отцу напоминать о Балерионе было бы плохой идеей. На это ответить отец не успел: двери распахнулись, вошёл сир Гарольд, охранявший в этот день королевские покои. — Ваше высочество, к вам мейстер. — кратко и по делу доложил гвардеец. — Пусть входит. — нетерпеливо проговорил король, желая услышать новости о рождении сына. Мейстер Орвиль несмотря на свою старость и хромоту едва ли не влетел в покои. — Ваше сиятельство! — едва ли не бухнулся в ноги старик, — У вас появился ещё один ребёнок. Новый член Великой Династии! — Не испытывай терпение короля, — Рейнира ни за что бы не призналась, что и ей самой было интересно, но поторопить можно было и намекая на других. — Кто же появился на свет? Кем благословили боги Таргариенов? На это король Визерис лишь кивнул, мол, подтверждаю, дочь высказала мысли слово в слово. — У вас прекрасная дочь! На лице короля сменилось несколько разных эмоций: от нетерпения и азарта оно стало печальным, обозленным, после чего Визерис усмехнулся и улыбнулся. Улыбка на правдоподобие даже не тянула. — Это замечательно, пусть всем в замке раздадут золото в честь столь знаменательного дня. А теперь уходи. В то время как король огорчался с каждой минутой всё больше, на лице его наследницы улыбка становилась всё шире. — Отец, мы должны сходить в покои к королеве. Всё же на свет появилась ещё одна принцесса. — Увы, сейчас не могу, зайду позже. — вам, что сказал Визерис, прежде чем снова отвернуться к своей модели. Рейнира хотела закатить глаза. Как же — не может. Пол дня сидели без дела, а тут резко возможность отойти ненадолго пропала. — Отец, на свет появилась ещё одна сестрёнка, но не дело наследнице видеть ребёнка раньше короля. Пожалуйста, я жажду её увидеть, ведь ещё матушке говорила, что мечтаю о сёстрах, а тут появилась вторая. — Ладно, — с грустью выдохнул король. Так на этот свет появилась одна самая спокойная девочка Таргариенов — Хелейна, прозванная своей старшей сестрой Милейшей.