Часть 2

Ёимия судорожно вдохнула, когда Дотторе пристегнул ее к холодной металлической крестовине. Ей удалось удержаться от крика, но страх сковал ее тело, когда он безжалостно сорвал с нее одежду, оставив лишь в нижнем белье, её бинты. Холодный воздух коснулся ее кожи, и она задрожала. – Что ты делаешь? – выдохнула она, с трудом сдерживая слезы. – Подготовка к эксперименту, – ответил Дотторе, не отрывая взгляда от своей работы. Он методично крепил к ее телу провода, каждый из которых заканчивался маленькой, но угрожающей иглой. Ёимия чувствовала, как иголки проникают в кожу, и по телу пробежала дрожь. – Нет, пожалуйста, – взмолилась она, – не делай этого. Дотторе проигнорировал ее мольбы и подключил провода к сложному устройству, которое гудело и искрило. – Сейчас мы узнаем, на что способно человеческое тело, когда его доводят до предела, – проговорил он, и в его голосе слышалось безумное предвкушение. Он повернул рычаг, и тело Ёимии пронзила острая боль. Она закричала, но звук был заглушен комнатой. Боль нарастала, становясь невыносимой. Она чувствовала, как ее мышцы сводит судорогой, а сознание начинает ускользать. Ёимия отчаянно цеплялась за реальность, но боль захлестывала ее с головой. Дотторе наблюдал за ней с холодным, бесстрастным взглядом, записывая результаты своих экспериментов. Для него она была всего лишь объектом, инструментом для достижения его безумных целей. И она знала, что это только начало ее кошмара. Это продолжалось около получаса,пока Ёимия окончательно не потеряла сознание от боли, но была жива. После эксперимента Дотторе, удовлетворённый полученными данными (не вдаваясь в детали), отдал приказ вернуть Ёимию в её камеру. Он заметил, что необходимо внести коррективы в протокол следующего эксперимента, и отдал соответствующие распоряжения своим ассистентам. Его мысли были заняты анализом результатов, и он уже строил планы на будущие исследования. Ёимию вернули в камеру, где ей предстояло ждать дальнейших мучений. На следующий день охранник зайдя в камеру Ёимии увидел что она все ещё лежит на полу полураздетая. Ухудшать ее состояние ему не было надобности и переложив ее на кровать ушёл на свой пост. Только через день после этого ужасного эксперимента Ёимия наконец очнулась. –Аах,как тело болит. Я не чувствую своих ног. Что со мной произошло? Почувствовав холод на животе Ёимия посмотрела вниз и обомлела,ведь она всё ещё была в одном нижнем белье. Она начала прокручивать в голове все что происходило пока она была тут: 2 неудачных побега,Доктора,а потом как он вставляет в нее иголки. Было примерно 10 утра как снова заявился этот охранник: -Вижу проснулась наконец, ты почти 2 дня была в отключке. Вот твой завтрак. Доктор говорит что уже подготовил для тебя что-то новое. Он удалился. Ёимия наконец одевается,так как она уже успела немного замёрзнуть. Через 2 часа приходят 2 охранника которых Ёимия раньше не встречала. Они вкалывают в неё какой-то препарат и Ёимия снова отключается. Ёимия с трудом открыла глаза. Голова гудела, тело ныло от усталости и боли. Она лежала на холодном металлическом столе в незнакомой комнате. Как в прошлый раз,она была связана и вновь была в одном нижнем белье. Как и предыдущая комната, она больше походила на пыточную: тусклый свет, зловещие инструменты на стенах, неприятный запах меди и дезинфицирующих средств. В углу комнаты раздался шорох, и из тени вышел Дотторе. Его взгляд, как всегда, был холоден и бесстрастен. «Доброе утро, Ёимия, - произнес он. – Надеюсь, вы достаточно отдохнули. У меня для вас подготовлен новый эксперимент.» Его голос звучал ровно и методично, словно он рассказывал о погоде. Ёимия похолодела от страха. Что он задумал на этот раз? Дотторе подошел к столу, на котором лежала Ёимия. В руках он держал шприц с бледно-голубой жидкостью. «Сегодня мы изучим воздействие этого препарата на вашу нервную систему, - пояснил он, не отрывая взгляда от шприца. – Как вы понимаете, это потребует некоторой вашей кооперации.» Он ввел препарат Ёимии в вену. В первые секунды ничего не произошло, затем по телу прокатилась волна холода, сменившаяся ощущением нестерпимого жжения. Голова закружилась, зрение начало плыть. Она попыталась закричать, но голос застрял в горле. Дотторе наблюдал за ней с интересом. Он подключил к телу Ёимии датчики и внимательно следил за показаниями приборов. «Интересно, - пробормотал он, - препарат вызывает гиперстимуляцию нервных окончаний. Запишите, ассистент.» Боль усиливалась с каждой секундой. Ёимия чувствовала, как ее тело сводит судорогой, как разум покидает ее. Ей казалось, что она горит заживо. Дотторе продолжал наблюдать, записывать, анализировать. Для него она была не человеком, а лишь объектом исследования, подопытным кроликом. Через какое-то время действие препарата начало ослабевать. Боль постепенно отступала, но чувство опустошенности оставалось. Ёимия лежала на столе, обессиленная и подавленная. Дотторе отключил датчики и отдал приказ ассистентам: «Переведите ее обратно в камеру. Запишите все наблюдения в протокол.» Эксперимент был закончен. Она не могла уже находится в сознании и вновь отключилась. Проснулась она уже в камере,охранники удосужились одеть её, так что было не так холодно. Остаточное действие препарата ещё было и в стопе было ощущение, будто колет много иголок ,но хотя бы было терпимо. Впервые за эти несколько дней ей позволили прогуляться на улице, но в пределах комплекса. Вокруг она увидела лишь туман и довольно высокую гору примерно в километре от задания. (Вспомните как мы исследовали Цуруми, примерно так же) В стерильных стенах лаборатории, где холодный свет беспощадно освещал каждый угол, Ёимия, подобно пойманной птице, вновь ощутила горькое разочарование. Её третий по счету побег, тщательно спланированный и проработанный до мелочей, рухнул, не успев толком начаться. Охранники, словно тени, всегда оказывались на шаг впереди, предвосхищая каждый её маневр. И вот, она снова здесь – в одиночной камере, где серые стены, казалось, впитывали в себя любую надежду. Металлическая дверь с лязгом захлопнулась, отрезая её от внешнего мира, отголоска свободы, который она так отчаянно пыталась нащупать. Внутри воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом вентиляции, монотонность которого сводила с ума. Ёимия прислонилась спиной к холодной стене, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. В голове роились мысли, переплетаясь в хаотичный узор. Почему? Почему они так упорно держат её здесь? Что им нужно? Ответов не было, лишь гнетущая неопределенность, которая давила на плечи, словно неподъемный груз. Но даже в этом унылом заточении огонек надежды продолжал тлеть в её душе. Она не позволит им сломить себя. Ёимия знала, что должна продолжать бороться, искать новые пути, новые возможности. Ведь пока она жива, пока в её сердце горит пламя, она не сдастся. Побег – это не просто цель, это её способ сказать этому миру, что она существует, что она свободна. И она обязательно вырвется на свободу, чего бы это ей ни стоило. Но это была уже не ее привычная камера. Это было другое помещение на полу которого была какая-то слизь. В начала она не обратила на неё внимания. Решила раздеться, т.к в этой камере было довольно жарко. Но тут происходит то,с чем Ёимия никогда не сталкивалась. Она чувствует, как холодная слизь обвивает её, и волны удовольствия накрывают её. Она пытается понять, что происходит, но тело реагирует на каждое прикосновение. Состояние усиливается, когда щупальца начинают исследовать её, вызывая новые ощущения, о которых она даже не догадывалась. Она смотрит вокруг, стараясь осознать, где она находится и как попала в это странное место. Стены помещения кажутся влажными, а воздух наполнен загадочными тенями. Ёимия осознаёт, что в этом странном окружении её чувства обострены до предела. С каждым мгновением щупальца играют с ней всё более смело, и Ёимия теряет след мысли, погружаясь в этот неземной опыт. Её ум наполняет смесь страха и восторга: что же ожидает её дальше? Всё становится интереснее когда щупальца раздвигают её ноги и проникают прямо в ее интимное место доставляя невообразимое удовольствие. Ёимия не может сдержать свои громкие стоны. В ответ на эти стоны слизь усиливает напор проникая и во 2 отверстие, что вызывает крик смешанный удовольствием и болью от резкого входа. Она,пересиливая накрывающее ее с головой удовольствие, пытается схватить одно из щупалец, оно в ответ фиксирует её руки и ноги окончательно похоронив надежды Ёимии выбраться. Теперь в каждому из щупалец добавилось ещё по 3,и ещё 2 залезли в рот. Её стоны,наслаждение, слёзы от непонимания происходящего проходили ещё несколько часов,пока слизь наконец не прекратила ласки и не отпустила Ёимию. Вся трясясь от множественных оргазмов, Ёимия покрытая с ног до головы выделениями падает на пол и засыпает. –Вижу эксперимент прошел удачно,наша подопытная получила наслаждение, которое она никогда не испытывала,– сказал Доктор записывая результаты, – оправьте ее в следующую комнату, пусть испытает на себе афродизиак. Просыпается она на таком же столе, так же раздетая и привязанная к столу. Доктор подошёл к Ёимии с каким-то шприцом: –Это будет 1 из самый интересных опытов который я проводил, особенно потому что это приказ самой Царицы. –Нет, не подходи, пожалуйста. Дай мне отдохнуть хотя бы сутки. –Время не ждёт дорогуша. Дотторе усмехнулся, вводя сыворотку в вену Ёимии. Её тело задрожало, кожа покрылась румянцем, а дыхание участилось. –Интересно, как долго ты продержишься, милая, — прошептал он, наблюдая, как она извивается на столе, жар разливается по венам, пробуждая неудержимое желание. Ёимия вздрогнула, когда Дотторе осторожно ввёл своё изобретение — вибратор — прямо к чувствительному клитору, и оно ожило лёгкой пульсацией. Волны удовольствия пронзили её тело, заставляя стонать громко, надрывно: –Ахх… это… слишком! Я не могу себя контролировать. Как же прияяятно. Ёимия закатила глаза, тело изогнулось дугой, когда вибратор на максимуме взорвался вихрем ощущений, сжигая изнутри нестерпимым жаром. Она стонала хрипло, бёдра тряслись, умоляя о большем: «Ещё… пожалуйста.» Доктор выключил вибратор и на время Ёимия ощутила что эти приятные мгновения прекратились, но тут он взял устройство помощнее. Ёимия вскрикнула от шока и боли, смешанной с безумным возбуждением, когда Дотторе ввёл перфоратор с насадкой в её набухший клитор — устройство забилось, усиливая вибрацию до предела. Её тело конвульсивно дёрнулось, стоны перешли в крики: –Да, вот так…аахх Ёимия стонала протяжно, тело извивалось в агонии блаженства, пока перфоратор в клиторе работал неумолимо, усиливая жар до безумия. Волны оргазма накатывали одна за другой, она хваталась за края стола: «Ещё… не останавливайся!» Дотторе наблюдал с хищной улыбкой. Ёимия взвыла от переизбытка ощущений, когда Дотторе прижал вибратор к перфоратору, усиливая вихрь в её клиторе — тело содрогнулось в оргазмическом шторме, стоны эхом разносились по лаборатории. Наконец спустя полчаса Доктор выключил оба предмета и вытащил из её клитора. Ёимия обмякла на столе, тело всё ещё подрагивало от эха оргазма, кожа покрылась потом, а дыхание сбивалось в хриплые всхлипы. Она уже думала что на этом всё и ее пытки наконец закончились. Но тут доктор продолжил. Ёимия ахнула от неожиданности, когда рука Дотторе резко вошла в её пульсирующий клитор, растягивая до предела — боль смешалась с новым всплеском удовольствия, тело выгнулось, стоны вырвались хриплым криком: «Нет… да, глубже!» Он толкнул дальше, глаза блестели от азарта. –Я назвал этот процесс фистинг и ты имеешь честь быть первой кто это испытает на себе. Ёимия растворилась в волнах нестерпимого блаженства, кулак Дотторе внутри неё пульсировал, выжимая последние силы — стоны затихли, тело обвисло, глаза закатились в сладкой тьме. «Не сопротивляйся… сдавайся полностью,» — прошептал он, замедляя, но не выходя. Она дрожала на грани обморока. Ёимия наконец провалилась в сон, тело расслабленно обмякло на столе, дыхание выровнялось в тихий ритм, а кулак Дотторе всё ещё внутри неё, пульсируя слабо. Он улыбнулся, медленно извлекая руку. «Спи, моя экспериментальная кукла… скоро продолжим.» Ёимия медленно села на краю стола, ноги онемели и дрожали, не давая встать — тело ныло от воспоминаний о его прикосновениях, кожа горела, а между бёдер всё ещё ощущалась пустота и влага. Комната была тихой, инструменты на полках блестели зловеще, но Дотторе исчез. «Что он задумал… Ёимия, собрав остатки сил, сползла со стола — ноги подкосились, но она устояла, опираясь на край. Голая кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха лаборатории, между бёдер скользнула теплая влага, напоминая о нём. Дверь манила, но скрипнула ли она? Она шагнула ближе, сердце колотилось. Только подойдя к двери, она открылась,из нее вышел Доктор. –Вижу ты очнулась и снова можешь ходить. Как ощущения? Ничего не болит? А то ты так извивалась и кричала. – Мне было конечно это очень приятно, невообразимые ощущения. То что ты вколол в меня вызвало жар у меня между ног. Ёимия перешла на более привычный, для разговора с доктором, тон: –Но я по прежнему не понимаю зачем ты меня тут держишь и проводишь все эти эксперименты. –Наука,моя любимая подопытная,наука. А наука, как известно, требует жертв. –Красота требует жертв, а не наука. Хотела уже возразить Ёимия, когда Доктор прицепил на её грудь прищепки. –Ай,больно. Ёимия уже хотела их снять, как тут же через её грудь прошел разряд тока. –Лучше так не делать,если не хочешь снова отключиться от разряда электричества. Жди здесь, я скоро приду. Ёимия думает как провернуть побег, сидя в кабинете Доктора и забыв, что сидит полностью обнаженная. Шторы плотно задернуты, в полумраке кожа сияет слабым перламутром. Мысли мечутся, словно бабочки в банке. С одной стороны – Доктор, безумный учёный проводивший над ней разные эксперименты 1 из которых хоть и доставил ей немыслимое удовольствие,но этим она хотела бы заниматься добровольно. С другой – куча охраны и море которое ей надо переплыть хотя бы до зоны юрисдикции Сангонимии. Как выбраться? Её руки, обычно ловко жонглирующие искрами и фейерверками, сейчас нервно теребят шелковую кисточку на абажуре. В голове пульсируют обрывки планов,в том числе и неудачные попытки, за которые её жёстко наказывали. Получить повторный разряд тока Ёимии очень не хотелось и пока решила отложить планы побега. Вместо этого, она решила сфокусироваться на изучении своих «тюремщиков» – персонала лаборатории, их привычек, рутины, слабых мест. Каждый день, во время процедур и редких прогулок по закрытой территории, она внимательно наблюдала, запоминала, анализировала. Она быстро поняла, что Доктор – настоящий фанатик, одержимый своими исследованиями и полностью погруженный в мир науки. Он редко проявлял эмоции, говорил мало, и казался неспособным на жестокость ради жестокости. Это давало ей надежду – возможно, его можно будет перехитрить, сыграть на его любопытстве или даже убедить в бессмысленности её заточения. Остальные члены команды были более предсказуемы. Медсестра, молодая девушка, казалась сочувствующей, но слишком робкой, чтобы ослушаться Доктора. Охранники, крепкие, молчаливые мужчины, выполняли приказы без вопросов. И именно в их монотонности и предсказуемости Ёимия видела шанс. Постепенно, план начал обретать форму. Он был рискованным, требующим безупречной точности и времени, но Ёимия была готова ждать. Она знала, ей нужно завоевать доверие – не любовь, не дружбу, а лишь достаточное количество уверенности в её безобидности, чтобы ослабить бдительность. И это была ее следующая задача. На следующий день Ёимия как обычно сдала анализы, параллельно изучая обстановку комплекса. Холодные, стерильные коридоры сменялись яркими лабораториями, наполненными жужжанием приборов и запахом химикатов. Она делала вид, что подчиняется рутинным процедурам, но её острый взгляд сканировал каждый уголок, каждую тень. И вот, во время очередной перевязки после взятия крови, она заметила его – едва заметный люк, сливающийся с цветом стены, возле одной из кладовых. Сердце забилось быстрее. Наверняка, он вел наружу. Но подойти ближе, рассмотреть детали было невозможно – за ней постоянно наблюдали. Нужно было выработать план. Ёимия решила прощупать почву. Она начала задавать вопросы о комплексе, о его истории, о системах вентиляции и коммуникаций. Её вопросы были наивными, невинными, как у любопытного ребёнка, но за ними скрывалась цель – понять, как работает этот муравейник. Через несколько дней, наблюдая за техником, ремонтировавшим систему освещения, она заметила план помещений, висевший на стене. План был сложным, многоуровневым, но Ёимия успела запомнить расположение люка и прилегающих помещений. Теперь она знала, что люк, скорее всего, ведет в технический туннель, соединяющий разные части комплекса. Это была её ниточка, её шанс на свободу. Нужно было только дождаться подходящего момента и действовать быстро и решительно. Ей понадобился всего день на подготовку.Сердце билось, как пойманная птица, но в глазах горел решительный огонь. Ёимия понимала, что времени на ошибку нет. Она дождалась вечера, когда комплекс погрузился в тихий полумрак, жизнь замерла под успокаивающим шепотом вентиляции. Сначала она нейтрализовала систему видеонаблюдения в своем секторе. Это было рискованно, но она заранее изучила расположение камер и расписание патрулей. Небольшой электромагнитный импульс, аккуратно направленный на распределительную коробку, отключил камеры на несколько минут – достаточно, чтобы проскользнуть мимо. Затем был люк. Замок оказался проще, чем она ожидала. Тонкий кусок проволоки, умелые пальцы – и вот он, заветный проход в технический туннель. Внутри было темно, влажно и пахло машинным маслом, но этот запах свободы пьянил больше самого дорогого вина. Ёимия двигалась быстро и бесшумно, как тень. Она следовала по туннелю, ориентируясь по плану, который отпечатался в ее памяти. Несколько раз ей приходилось замирать, прислушиваясь к отдаленным звукам, но удача была на ее стороне. Наконец, впереди забрезжил тусклый свет. Конец туннеля выходил в заброшенный склад, заросший бурьяном и паутиной. Ёимия осторожно выглянула наружу. Ночь, звезды, свежий воздух – свобода. Она выдохнула и побежала, бежала навстречу новой жизни, оставляя позади кошмар Доктора. Вырвавшись из злополучной лаборатории, Ёимия без оглядки пустилась наутек. Земля дрожала под ногами, а в ушах стучало лишь одно: "Бежать! Бежать как можно дальше!". Страх преследовал ее по пятам, заставляя мчаться вперед, не разбирая дороги. Казалось, что стены лаборатории до сих пор тянутся за ней, пытаясь вернуть обратно в свой кошмарный плен. Но Ёимия крепко сжала зубы, полная решимости вырваться на свободу и оставить этот ужас позади.Мысль о предстоящем заплыве обрушилась на Ёимию, как холодный душ. Расстояние между Цуруми и Ватацуми казалось огромным, непреодолимым. Но страх возвращения в лабораторию был сильнее. Ёимия заставила себя успокоиться, сосредоточиться. Она должна преодолеть этот водный рубеж. Она окинула взглядом берег, выбирая наиболее удобное место для старта. Нужно рассчитать свои силы, найти правильный ритм и не поддаться панике. Цуруми и Ватацуми… два слова, определяющих ее шанс на новую жизнь. Лай! Этот звук, пронзительный и угрожающий, вонзился в самое сердце Ёимии. Собаки! Они уже близко. Отряд преследователей всё ближе, и времени остаётся совсем мало. Её самодельная лодка, едва ли годная для плавания, казалась сейчас спасительным ковчегом. Дрожащими руками Ёимия заталкивает лодку в воду и, не теряя ни секунды, запрыгивает в неё. Весла неуклюжие, лодка шаткая, но выбора нет. Лай становится всё громче, и Ёимия гребет изо всех сил, отталкиваясь от берега, молясь о том, чтобы успеть.Вёсла с трудом рассекали воду, неровное днище лодки цеплялось за волны. Ёимия стиснула зубы, игнорируя боль в плечах и ужас, сковавший сердце. Лай собак с берега постепенно стихал, но теперь его сменил другой страх – страх открытого моря. Вокруг простиралась лишь безбрежная водная гладь. Лодка раскачивалась, то и дело норовя перевернуться. Ветер крепчал, а вместе с ним и волны. Ёимия боролась с каждой волной, стараясь держать курс на далёкий силуэт Ватацуми. В голове мелькали воспоминания о лаборатории, о мучительных экспериментах. И эти воспоминания служили ей топливом, заставляя грести дальше, несмотря ни на что. Жизнь или смерть? Свобода или рабство? Ответ на этот вопрос сейчас зависел только от неё и этой хрупкой лодки. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багровые оттенки. Ёимия чувствовала, как силы покидают её. Руки онемели, спина горела, а губы пересохли от морской соли. Горизонт казался таким же далёким, как и в начале пути. Сомнения начали подкрадываться в душу. «Смогу ли я? Стоит ли оно того?» Но она прогнала их, вспомнив о той свободе, ради которой всё это затеяла. Ёимия посмотрела на свои руки, мозолистые и трясущиеся от усталости. Эти руки больше никогда не позволят себя поработить! Собрав последние силы, она сделала ещё один гребок, и ещё один. И вдруг, впереди, сквозь пелену усталости, она увидела очертания берега. Ватацуми! Земля! Надежда! С новым приливом сил Ёимия продолжала грести, пока лодка не ткнулась носом в песчаный берег. Тьма. Всепоглощающая, липкая тьма накрыла Ёимию, едва ее нога коснулась песчаного берега Ватацуми. Тело, истощенное и изможденное, отказалось служить. Последним, что она почувствовала, была холодная, ласковая волна, окатившая ее с головы до ног. А затем – лишь пустота. Волны, словно добрые самаритяне, бережно подхватили бессильное тело и вынесли его на берег, оставляя на мягком, белом песке Ватацуми. Солнце, золотом ложащееся на ее лицо, казалось, шептало: «Ты дома. Ты в безопасности.» Но Ёимия не слышала. Она лежала без сознания, хрупкая и беззащитная, словно выброшенная на берег раковина. Свобода была достигнута, но цена оказалась непомерно высокой. Восход солнца окрасил небо над Ватацуми в нежные пастельные тона. Новый день рождался, а Ёимия все еще лежала без сознания на берегу. Ее истерзанное тело, испачканное песком и солью, сливалось с окружающим пейзажем. Первыми ее обнаружили солдаты Сангономии, патрулировавшие берег. Они сразу заметили странную фигуру, неподвижно лежащую на песке. С опаской приблизившись, они разглядели молодую девушку, одетую в грязную и рваную одежду. Один из солдат, более опытный, сразу заподозрил неладное. «Проверьте ее пульс,» - скомандовал он. К счастью, пульс был слабым, но ощутимым. Девушка была жива, но нуждалась в срочной помощи. Солдаты Сангономии бережно подняли Ёимию и понесли в ближайший лагерь, где вызвали целителя. Судьба распорядилась так, что именно война и опасность привели ее к спасению. Теперь оставалось лишь надеяться, что она выживет и сможет рассказать свою историю. Глаза Ёимии медленно открылись, встречая яркий свет, который показался ей нестерпимо резким после долгой темноты. Она попыталась пошевелиться, но всё тело пронзила ноющая боль. Потолок над ней был высоким и расписанным изящными узорами. Она лежала на мягкой постели, укрытая тонким шелковым покрывалом. Это явно не было похоже на грязную лабораторию, из которой она бежала. Она была в палате, обставленной со вкусом и изяществом. Ей тут же подали воды, увидев что девушка очнулась. «Где я?» - прошептала Ёимия, с трудом ворочая языком. Женщина, одетая в форму солдата Сангономии, ласково улыбнулась ей. «Вы в безопасности, в дворце Сангонимии Кокоми. Вас нашли на берегу Ватацуми.» В этот момент дверь палаты тихо отворилась, и вошла высокая, стройная девушка с длинными волосами и пронзительными глазами цвета морской волны. Это была Кокоми. Она подошла к кровати Ёимии и присела рядом. «Добро пожаловать на Ватацуми, Ёимия,» - сказала она мягким, спокойным голосом. - Мне доложили о «странной девушке», которую прибило к нашему берегу. Расскажешь мне, что же с тобой случилось? Мне известно что тебя похитили фатуи,об этом мне сказала Аяка. Но больше нам ничего не известно. Сбивчиво и с трудом подбирая слова, Ёимия начала свой рассказ. Её голос дрожал, когда она говорила о похищении, о кошмарных экспериментах, проводимых в лаборатории Дотторе, о боли, отчаянии и безумном желании выжить. Она рассказала о комплексе, расположенном на Цуруми, о своих мучителях, и о том, как ей удалось бежать. По мере рассказа, лицо Кокоми становилось все более серьёзным и мрачным. Она внимательно слушала каждое слово, не перебивая и не задавая лишних вопросов. В её глазах читались сочувствие и гнев. Она не могла поверить, что такое зверство происходит на её территории, пусть и на отдалённом острове Цуруми. Когда Ёимия закончила, в палате повисла тишина. Кокоми молчала, обдумывая услышанное. Наконец, она подняла взгляд на Ёимию и сказала: Я верю тебе, Ёимия. И я обещаю, что виновные будут наказаны. Никто не должен страдать так, как страдала ты. Мы разберемся с этой лабораторией и освободим всех, кто там находится.