Глава 7. Совет у Лютиен.

Диор догнал Энтулиона в светлом коридоре дворца. Из окон лился дневной свет и лучи пытались пробиться к медовым волосам Энтулиона сквозь дымку, чтобы заставить их сверкать. Лучи обрадовались, увидев Диора, и блеснули на его скромном серебряном венце. – Энтулион! Вы к матушке? – улыбнулся Диор. – Здравствуй, Птаха. – ответил майя, глядя на того. – Да. Ты тоже? Диор недовольно сжал губы в прямую черту, явно желая начать очередную словесную битву, но сдержался. – Да, Энтулион, Аммэ звала меня. – дипломатично и серьёзно начал он. – но я желал говорить с вами. Скажите, прошу, я не обидел вас, там, в кузнях? Энтулион удивленно поднял брови. – Отчего ты так решил? Я ничуть не таил на тебя обиды. А на проигрыш обижаются только дети. – улыбнулся он слегка. Диор просветлел и стал похож на Лютиен почти как две капли воды. – Я рад! Я беспокоился. Благодарю! Ах, вот мы и пришли… Диор остановился у дверей. Энтулион открыл их и посторонился, пропуская юношу. – Аммэ просила меня подождать, покуда меня не позовут. – как можно смиреннее склонил Диор голову, как и подобает послушному сыну, не двигаясь с места. – я побуду здесь. Энтулион кивнул. Как только майя вошёл и плотно закрыл дверь небольшой залы, Диор оглянулся поспешно и воровски и тут же приник к двери, приставив чуткое ухо к щели. Он затаил дыхание, вслушиваясь. – Приветствую, прекрасная госпожа. – склонил Энтулион голову. Он взглянул на Финрода и натянуто улыбнулся ему, вместо приветствия. Лютиен тоже поприветствовала его: – Здравствуй, Энтулион, кого стоило бы теперь прозвать Учителем Искуснейших Мастеров. – улыбнулась она дружелюбно. – слухами о тебе полнятся мастерские óстрова. – Это не радостные вести. – хмуро ответил Энтулион. – слухи - оружие врага. Он сел возле Финрода. Эльф посмотрели на майя с непониманием: – Ты чем-то расстроен? Ты говоришь так, словно вымещаешь злость. Энтулион нахмурился ещё больше. – Зачем вы позвали меня? Я не желаю решать судьбу Камня! Лютиен кивнула. – Я знаю и не прошу тебя об этом. Я позвала вас, чтобы известить о своём решении, спросить совета дяди и предложить тебе, Энтулион, кое-что. Энтулион прикрыл глаза и успокоился. – Благодарю. Финдарато положил руки на стол, он смотрел на Лютиэн внимательно. Та начала: – Я считаю, что сыны Феанора прознают о том, что Камень здесь, в любом случае. Я не боюсь их, ибо уже имела с ними дело. Но мирный обмен лучше братоубийственной войны. – тут Лютиен помолчала. – Я предложу Маэдросу Руссандолу его. Пошлю письмо с предложение союза, а также рядом требований за то, чтобы отряд наших воинов донёс Камень до их владений. Я говорила с советниками мужа об этом, но хочу спросить и тебя, Артафиндэ, ты знал их ближе, чем я. Стоит ли слать эту просьбу сыновьям Феанора? Финдарато отвечал, не раздумывая и не смущаясь: – Стоит, о царственная. – кивнул он. – мои кузены не желают и не станут нападать без нужды. Они Эльдар, достойные уважения, а Майтимо - мудрейший из них. Он согласится на обмен, если только не захватит вас жадность и не пожелаете вы воспользоваться их слабостью. Но уверен я, – улыбнулся Финдарато. – тебе эта беда не грозит. Лютиен кивнула благодарно. – Я рада. Энтулион, добавишь ли ты что-то? Лицо Энтулиона закаменело: – Мне нечего сказать о сыновьях Феанора. – проронил он. – Тогда, скажи мне другое. – Тинувиэль молчала несколько секунд. – Артафиндэ говорил, что нéкогда ты желал предстать перед Маэдросом пленником, препоручив ему свою судьбу. Не желаешь ли ты предстать перед ним другом, принесшим великую драгоценность в знак просьбы о прощении и предложении дружбы? Тишина поглотила залу, чьи колонны и потолок были отделаны искусными деревянным фигурами. Несколько минут тишина вилась клубами под этим резным потолком. Финдарато затаил дыхание. Сердце его пропустило удар при мысли о том, что перед его кузенами будет стоять тяжёлый выбор между местью и великодушием. Майя набрал в грудь воздуха, точно решаясь. – Да. – ответил уверенно Энтулион. – я желаю просить у них прощения. Лютиен вздохнула глубоко и успокоенно. – Я рада, что Средиземье начнёт узнавать о твоём возвращении, раз ты назвался этим именем. Тогда есть у меня и другая просьба. – внимательные прекрасные глаза цепко держали блеклые глаза Энтулиона. – Мой сын не знает, кому обязан рождением. За это гложет совесть и Берена, и меня. Безмерно уважает он Артафиндэ, но… пусть справедливость и правда торжествуют. Я думаю, это было бы правильно. Откроем ему тайну и пусть он передаст её, если не народу, то потомкам. Взгляд Энтулиона вдруг… потух. Это удивило и Лютиен, и Финдарато. – Майрон… – тихо начал Артафиндэ, но не закончил. Энтулион прикрыл глаза и сказал уже много слабее и тише, нежели говорил о сыновьях Феанора: – Да. Артафиндэ улыбнулся: – Майрон! Ты обретёшь в нём друга. Майрон помолчал секунду, а потом ответил ещё тише: – Нет. Я его… Потеряю. Лютиен встала. В это время в коридоре Диор отскочил от двери и уставился в окно. Он молил холодный ветер согнать предательский румянец с его лица, подставляя ему то одну, то вторую щеку. Дверь приоткрылась с щелчком. Работа ветра тут же пошла насмарку - кровь прилила к лицу черноволосого Адана. Он поспешно взъерошил волосы рукой. – Диор, – позвала Лютиен и юноша обернулся. – благодарю за твоё терпение, пойдём. – улыбнулась она. Диор только кивнул и медленно вошёл. Энтулион был занят своими невеселыми мыслями, он даже не взглянул на Диора. Лютиен улыбалась, не подозревая ни о чем, радуясь тому, что истина будет открыта. Только Финдарато поглядел на молодого Адана. Он посмотрел на его взъерошенные волосы, на румянец… И улыбнулся про себя. Финдарато догадался о том, что секретность их беседы была нарушена. Но незачем было стыдить Диора сейчас, да и в конце концов - быть может, это и к лучшему. Финрод жестом пригласил его сесть рядом. Лютиен встала у плеча Диора. – Мне жаль, что нет сегодня отца… – проговорила она и обратилась к Диору. – друг мой, несомненно известна тебе вся история нашего знакомства. Но, рассказывая её ребёнку, мы должны были умолчать о важном. – она вздохнула. – Мы сказали тебе, что Артафиндэ выкрал у Моргота Сильмарилл. И эта почти правда, но лишь почти. Артафиндэ силён, но не мог бы в одиночку зачаровать Врага. Потому, когда мы встретили его, с ним был спутник. Несомненно, ты слышал о Сауроне, некогда служившем Моринготто… – Не надо, Аммэ! – вздернул подбородок Диор. – я не мальчик, чтобы нужно было успокаивать меня красноречивым ворохом слов. Говорите прямо. – Ты прав, Птаха. – послышался голос Энтулиона. Юноша, обернувшись на звук, взглянул на того… и потерял на секунду дар речи. Майя сбросил с себя дымку, она простерлась у его ног. Он сидел за столом, а Диору казалось, словно солнце вошло в залу. Он никогда не видел такой красоты! Нет… однажды… Его мать пела песню силы и облик её был силён и прекрасен. Только с её красотой и мог сравнить он некогда невзрачного Эльда. По комнате разлилось благоухание, не сравнимое ни с одним благовонием. – Мое имя Майрон - некогда майя из Айнур. И я правда служил я Врагу. – сказал Майрон. Диор, сам не зная зачем вдруг тихо сказал: – Я знал… Лютиен села возле него и взяла за руки. – Знал? – Я… я… – запнулся молодой Адан. – я подслушивал. – растерянно признался он. И тогда майя… Улыбнулся. Губы его дрогнули в нежной, почти весёлой улыбке. У Диора сердце забилось где-то в висках от радости при виде этого величественного зрелища. – П-простите, – выговорил Диор и поспешно уткнулся в руки лицом. – вы слишком ярки, я… Я не могу глядеть, очень ярко. Свет угас и Диор увидел это даже сквозь ладони. – Прости, я не хотел. – сказал Энтулион и добавил про себя. – я просто давно не был в истинном облике… Диор оторвал руки от лица. Он молчал несколько мгновений, теперь Энтулион казался ему не просто невзрачным - он казался юноше тенью. – Я слышал, как мастера спорили, какого цвета у вас волосы: то ли блекло-желтые, то ли золотистые, то ли ярко-красные… – проговорил он чуть растерянно. – теперь я понимаю, отчего. Энтулион сначала нахмурился, а потом вдруг снова улыбнулся. – Я рад, если это всё, что тебя волнует. – сказал он, и Диору показалось, что в голосе Энтулиона скользнула осторожная благодарность. Лютиен улыбнулась сыну и отпустила его руку. Энтулион посмотрел на юношу и опустил глаза… Облик его ещё более поблек из-за этого тоскливого взгляда. Лютиен выпрямилась. – Послушай, Диор, – тут она улыбнулась. – раз уж ты всё знаешь, то я желаю, чтобы ты отправился с отрядом к Феанорингам. Ты достаточно знаешь о нашем крае. Пришло время защищать и его интересы. – Госпожа! – воскликнул Энтулион, вскинув голову. – одумайтесь. Вы отправляете к ним Камень, врага и сына… не навредят ли они вашему наследнику, обозлясь на меня? – Нет, Майрон. – вступил Финадарато. – они не бесчестны. Это был бы поступок, достойный лишь слуг врага. Да не обратится их гнев на гонца… – вздохнул он. Энтулион похмурел. – Но Диор послужит жестом доброй воли. – ответил Лютиен. – Вы отправите его в качестве заложника… в залог моего исправления! – воскликнул Энтулион гневно. – я этого не позволю. – Нет. – терпеливо возразила Лютиен. – я отправляю его с отрядом, чтобы он заключил договор между двумя королевствами. А тебя, Майрон, буду просить охранять Камень. Энтулион резко вскочил со стула. Отвернувшись, он принялся ходить взад и вперёд. – Лютиен, я бы желал тоже отправиться туда. И у меня есть, что сказать сыновьям Феанора, – Артафиндэ в задумчивости и озабоченности нахмурился. – я… в ссоре с Келегормом и Куруфином. И хотел бы уладить её. – Я ничуть не сомневалась, в том, что ты захочешь отправиться вслед за Майроном. – ответила Лютиен. – два сапога - пара, как говорят. Но, признаюсь честно, я просила, чтобы при договоре не присутствовали ни один, ни другой: ни Келегорм, ни Куруфин. Это было одним из условий. Финадарато помолчал задумчиво: – Не знаю, верно ли это решение. – проговорил он. – не будет ли это оскорбительно? Она вздохнула. – Я пытаюсь найти хрупкое равновесие между не оскорблением их страны и нашей. Нужно не оскорбить их честь (а сыновья Феанора горды, за что я не могу не уважать их) но и не потерять собственной. – покачала головой владычица. – Попросите, чтобы присутствовали лишь Маэдрос и Маглор. – подал голос Диор. – так мы не оскорбим остальных пятерых, указав, что не желаем видеть кого-то определённого. А говорить со старшими в роду - логично и обыкновенно для договоров. Лютиен улыбнулась. – Видишь, отчего я хочу отправить тебя? – сказала она Диору. Артафиндэ усмехнулся. – Верно. – Ты, Артафиндэ, поможешь Майрону рассказать о произошедшем. – снова обратилась она к Финроду. – а старшие передадут весть, очищающую честь твою и Майрона, младшим. Энтулион всё ещё стоял на месте хмуро. – Ты возражаешь? – обратился к нему Артафиндэ. – Нет. – ответил Энтулион. – просто я хотел наконец с ними расстаться! Проклятые камни! Я устал следовать за ними, точно привязанный. – воскликнул он. – Тем большим должно быть твоё сочувствие к Феанорингам. – отозвался Финрод. – ты расстанешься с камнем вскорости, а Семерым вечно следовать за драгоценностью. Энтулион отвернул лицо. – Майрон, следует ли нам рассказать о тебе отряду, который мы пошлем? – Нет. – резко ответил Майрон. – мы не найдём тех, кому или чьим родичам я не навредил. Довольно! – Тогда я скажу им, что вы с Артафиндэ отправляетесь с ещё одной миссией. – кивнула Лютиен. – я начну собирать отряд через три месяца. Гонцу понадобится два месяца на путь до владений Маэдроса и два на обратный. Мы учтем их ответ и вы отправитесь… Все трое поглядели на поднявшуюся правительницу. – Позволишь мне взглянуть на договор? – спросил Артафиндэ. – Да, конечно, вот требования и письмо. Артафиндэ сел рядом с Лютиен просматривать бумаги. Диор тихонько поднялся и обошёл стол. Он сел рядом с Майроном. Сначала Диор помолчал, по-видимости, подбирая слова. – Скажите, Энтулион, чей вы Майя? – спросил он тихо. Тот взглянул на него удивлённо и тут же отвернулся. – Сейчас уже, кажется, ничей… – ответил он пусто. Диор был слегка удивлён грусти в его голосе. – Я пытался спросить, кому были вы помощником в Валиноре? – поправился юноша, пытаясь переформулировать вопрос. Диор, наученный, как говорить при дворе, пытался проявить вежливость. Обычные беседы часто заводились с помощью расспросов о прошлом гостя, о его родных местах и семье… – Ауле Гаул, кузнец мира, был мне господином и другом. – тихо ответил майя. – тебе лучше взглянуть на письмо, раз ты один из послов. – так же пусто добавил он. И Энтулион опять отвернул голову, отстраняясь. Диор нахмурился. – Я вижу, что вы не желаете говорить со мной. Вы сказали, что я ничем не оскорбил вас. Изменилось это за последние пол часа? Майрон повернулся к нему удивлённо. Он не ожидал, что кто-то по доброй воле будет говорить с ним. Совсем не ожидал! А потом нерешительно… улыбнулся. И Диор с большим удивлением обнаружил робость, с которой улыбка появилась на лице майя, словно первый, неуверенный шажок. – Ты унаследовал человеческую мудрость своего отца. – сказал Энтулион, светлея лицом тем больше, чем больше глядел в светлые глаза сына Лютиен. – прости мою грубость... Мой разум и чувства слишком взволнованы. Но всё же взгляни на договор, это полезно. Диор незаметно успокоенно вздохнул. – Я рад, что мы и впрямь в мире. Надеюсь, мы ещё увидимся. Он поднялся и быстро пошёл к другой стороне стола. Энтулион тоже встал. – Если я не нужен вам более, госпожа, я удалюсь. – сказал он. Лютиэн подняла на него глаза. – Что ж, иди. Благодарю за твоё терпение, Майрон.