Память.

Тучи заковали небо в свои кандалы. Финдарато укутался в плащ, рассеяно подхватил заплечный мешок и выскользнул из дворца. Поглядевши на затянутое облаками небо, он утавился себе под ноги и головы больше не поднимал... Энтулион обещанным вечером не явился. А, быть может, явился, но друзья разминулись. Финдарато беседовал с Лютиен до поздней ночи, быть может, майя пришёл, но не дождался? Впрочем, это уже было не важно. После того, как Финрод рассказал Энтулиону о решении Лютиен, поговорить опять не удалось. Энтулион разозлился! Финдарато видел, как полыхнул огонь досады и гнева в его глазах. Потому майя почти сразу ушёл. Финдарато подумал было, не направится ли Майрон к Лютиен сгоряча, хотел пойти и остановить - не к чему ходить к королеве в ночи. Но Энтулион, конечно, удержался - он не позволит себе менять решений Эрухини. Финдарато опустил взгляд. Ему уже давно не нравилось это неверие Майрона себе. Финдарато решил срезать путь. Он достаточно изучил город и теперь знал, что не нужно бродить по закоулкам, чтобы добраться до кузней - можно пройти через торговую площадь и оказаться там в разы быстрее. Так Финдарато и брёл, не глядя по сторонам, с головою ушедший в мысли, бывшие не радостей скованного неба, когда взгляд его - быть может, только волею судьбы - поднялся и застыл в изумлении. Несколько секунд Финрод стоял, пытаясь осознать увиденное, а потом раскрыл рот от удивления. Ибо она была прекрасна! Она! Финдарато быстро оказался у лавчонки. Он всё никак не мог оторвать взгляда… это была не арфа - это была лютня! В одной из битв арфа Финрода сломалась. Она послужила неплохой защитой от удара мечом, но не выдержала сама, и дерево треснуло. Трещина расползлась и инструмен более не был способен издавать звуков. Финдарато не стал делать новой сам. “Мы скоро прибудем на Тол Гален.” - сказал он. - “там найдутся мастера и получше меня.” Но он бы никогда не подумал, что взгляд его упадёт на иной инструмент, нежели арфа или эдайнская губная гармошка… – Подсказать цену? Финрод пришёл в себя. Он тут же пожалел о своей поспешности. Энтулион же научил его мастерски торговаться! Нельзя - говорил Энтулион - чтобы было видно, как тебе нравится товар, иначе придётся платить вдвое больше. А товар Финдарато очень, очень нравился… … Финдарато прижал к себе лютню на ремне и тут же повесил её через плече. Он не мог торговаться за это прелестное создание. За него нельзя торговаться, словно за какую-то вещь! В ладонь приятно лёг резной край, пальцы пробежались вдоль упругих струн, дыхание у Финдарато перехватило. Он шёл по улице и на ходу крутил колышки, придавая инструменту нежные голос, когда услышал вдруг крик и даже плач, и тут же в него врезался маленький эльда. Маленький эльф плакал от горя, то ли требуя купить сладость, то ли не желая уходить, то ли напротив - рвясь домой. Финрод чуть не оказался сбитым с ног, а малыш упал и зарыдал с новой силой… так горько звучал его плач! Финдарато тряхнул головой, приходя в себя, пытаясь проморгаться и взглянул на дитя. Он присел на корточки возле ребёнка. Тот тоже сидел на земле, заливаясь слезами. И Финдарато тронул струны инструмента и тихонько пропел на распев: – Как пояса концы - налево и направо Расходятся сперва, чтоб вместе их связать, Мальчик распахнул красные глаза, перестав закрывать их руками, и раскрыл удивленно рот. Ещё бы - этому голосу внимал и род Беора… – Так мы с тобой: расстанемся - но, право, Лишь для того, чтоб встретиться опять! – закончил Финдарато повеселевшую мелодию. Мальчик удивленно моргнул и вдруг тихонько хихикнул - уж очень приятной, заразительной была мелодия. Малыш поднялся - ростом он был с сидящего на земле эльфа - а, подтопав к Финроду, протянул руку к его золотым волосам. Финдарато склонил голову, чтобы дитя могло потрогать их, но эльфенок с озорным смехом схватил его за прядь и больно выдернул из косы, испортив Финроду причёску. – Ай! – воскликнул Финдарато удивлённо, хватаясь за голову. Довольный шалостью, маленький эльф заулыбался во весь рот и захихикал. – Маленький разбойник! – воскликнул Финдарато, поднимаясь. К тому моменту родители догнали дитя и подхватили за руки. Тот, всё ещё хихикая, ухватился за шею матери. – Простите! Он вас не потревожил? – Нет, нет, что вы… – улыбнулся Финрод, безуспешно пытаясь заправить прядь обратно. – Ничуть. Финдарато продолжил свой путь к кузням. Вскоре он вновь стал глядеть под ноги, а улыбка сошла с его лица. Хотя… грел ему сердце звук нового инструмента - светел он был и хорош. Финдарато снова пошёл туда, где было пошумнее. Он не ошибся - кажется, Энтулион снова затеял то ли спор, то ли игру, то ли Эру знает, что ещё. Финдарато слышал его голос, хоть и не видел за спинами собравшихся. Голос у Энтулиона был задорный, хоть и усталый. Он, кажется, с кем-то перебрасывался фразами, словно мячем. Или ударами. И гладко так отзывался - словно песню пел. А отвечал ему… Диор, да верно, сын Лютиен был не менее норовист и остер на язык. Финрод стоял на месте. Он представил, как обратится сейчас к Майрону, объяснит, и снова напомнит о Сауроне! И снова Майрон вспомнит о вине, и снова укутается в дымку блёклого Энтулиона, и будет тихо и смиренно ходить тенью за Финродом, не вставляя и слова в его речь, точно слуга, снова будет не сметь поднять на Эрухини глаз от мук совести! Не будет его смеха и острых фраз разноситься по мастерским. Будут задаваться кузнецы вопросом, куда пропал мудрый учитель… Лучше уж Финрод останется один сегодня вечером. Он развернулся. Орлинтаон положил руку на плече Энтулиону. Тот обернулся, улыбаясь. – Славно тебя обманул Диор, верно? – улыбнулся эльда дружелюбно. – Славно, ничего не скажешь! – хохотнул тот в ответ. – правильно говорит Хайсэрата - уболтал так уболтал. Ничего не попишешь… – Заставил забыть об одной из битв. – усмехнулся Орлинтаон. – Диор не силен, как воин, да и не кузнец… но говорят, его песни покоряют сердца, а учитель тактики не чает в нём души. Энтулион скривил губы. – Оно и видно! Орлинтаон посерьёзнел: – Извини, что отвлёк, но тут был твой брат. – Энтулион заозирасля, подняв брови. Но Орлинтаон его одернул: – он уже ушёл. Я видел его пару раз несколько дней назад: придёт, помнется, захочет тебя отвлечь, не решится и уйдёт восвояси. Энтулион смотрел на собеседника изумлённо: – Совсем не похоже на величество. Точно это был он? Много ли златоволосых эльфов на свете? – Не смогу тебе точно сказать. – покачал головой Орлинтаон. – может, мне и показалось. Энтулион медлил лишь секунду. – Как бы там ни было, я лучше пойду. Прощай до времени! Энтулион выбежал из кузниц и в последний момент успел заметить золотую голову эльда. Предчувствуя что-то недоброе, он пропустил следом. – Величество, что за обновка?! - воскликнул он, чуть запыхавшись от бега. Финрод даже вздрогнул от этого восклика. Энтулион догнал его и пристроился рядом. – Расширяешь арсенал? – спросил он весело. Финрод заставил себя улыбнулся. – Она была такой красивой… а бедная арфа моя сломана… вот я и обзавёлся новым инструментом… ничего не мог с собой поделать. Энтулион заулыбался в ответ. – Прекрасно. Значит, тебе предстоит научить играть меня и на лютне. – ответил он и тут же спросил. – ты опечален? На твоём лице словно оттиск грусти. Финрод помолчал, а потом сказал: – Были планы у тебя на сегодня? Я не прерву изготовления нового твоего изделия? – Нет. – ответил Энтулион, и Финдарато не мог понять, врёт тот или нет. – Ты сходишь со мной кое-куда? – Куда позовешь. – развел руками Энтулион. Финдарато привёл Энтулиона на одинокий холм. Сюда не приходили в этот час эльдар, вечер был облачный, с холодным ветром, пронизывающим до костей, потому жители предпочли остаться в теплых домах. Финрод сел под одиноким деревом, нежно спускающим свои тонкие, длинные ветви к траве. Он медленно принялся доставать из сумки палочки благовоний. Финрод положил маленькую подставочку на землю, установил четыре палочки, достал кремень и кресало. Ветер затих внезапно на холме, даже листья не шептались между собой. – Сегодня… – начал он. – пятнадцать лет назад… в Дагор Брагголах погибли Ангрод и Аэгнор. – сказал Финрод. – с тех пор род Финарфина… в этот день… каждые пять лет зажигает в память о них благовония. Ородрет в Нарготронде и сестра Галадриэль в Дориате тоже зажгут их сегодня… Финдарато не дал голосу сломаться. Но у него никак не получалось высечь искру - инструмент подрагивал в его руках, он всё время промахивался, а руки от этого начинали дрожать еще сильнее. Майрон вскочил на ноги, сжимая кулаки, точно собирался сейчас же убежать. – Финрод! Как Я могу… я… ?! - задохнулся он. – Не надо. – тихо попросил Финрод и дыхание у него перехватило. – не уходи. Хватит твердить о своей недостойности! Ты Майрон, а не Саурон. Финрод ясно видел, что искренние слова его ничуть не убедили собеседника. Майрон был готов в сокрушении убежать с холма. - Я… - тихо сказал Финрод. - я обещал себе, что буду зажигать их в одиночестве, только если больше никого не останется… – и тут же вдруг воскликнул, словно в отчаянии: – Никак! никак не получается искру высечь!... – в очередной раз промахнулся он кресалом по кремню. Руки Майрона мягко забрали у Финрода огниво и отложили инструмент. Он по очереди прикоснулся к каждой палочке кончиками пальцев и каждая слегка затлела. Финдарато откинулся на ствол дерева, а Майрон сел по другую сторону тлеющих на подставке благовоний. Вокруг разлился дивный запах, и охватил дерево и двух сидящих. Душа Финрода успокаивала свою рябь, сердце всё тише отдавалось в груди. Он коснулся новых струн. – Как пояса концы - налево и направо Расходятся сперва, чтоб вместе их связать, Так мы с тобой: Расстанемся - но, право… Лишь для того, чтоб встретиться опять… Четыре тоненькие ниточки дымкой устремились в темнеющее небо, неся с собою дивный запах. Ветер выл в вышине жалобную протяжную песню. Сердце Финрода успокаивало свой мучительный стук.