Глава 8. Научите соловья петь.

Прошло около двух недель после отъезда гонца. Майрон продолжил появляться в кузнях, к нему попривыкли, он стал работать в основном с Орлинтаоном. Финдарато тоже нашёл себе дело. Диор однажды заметил, как Финдарато методично вырезал из дерева фигурку маленьким ножом. Мысли Эльда устремились далеко, а руки приятно было занять делом. Тогда-то молодой Адан указал Финдарато, где он может найти ваятелей. А их, нужно сказать, было мало на острове. Финдарато сердечно поблагодарил Диора и сказал, что у него в долгу. К несчастью доброго Эльда, Адан это запомнил. Артафиндэ не блистал среди резчиков, как Майрон - среди кузнецов. Он даже кое-чему научился. “Как же так?” – возмутился Энтулион. – “неужели нашлись поспособнее тебя?” Финдарато улыбнулся скромно: “Ну, я же не майя. Не мне учить надобно, а меня” - ответил Эльда. Энтулион не нашёл, что возразить. Энтулион сидел закрытыми глазами. Ветер пытался играть прядями, выбившимися из затянутой в тугой узел причёски. Он дышал мерно и спокойно, отдыхая после дня работы. “Что за спокойные дни!”- подумалось ему. Давно он не чувствовал себя так мирно. Как раз после этой мысли рядом свалилась шишка. Энтулион проигнорировал её, не открывая глаз. Почти сразу на него свалилась ещё шишка. Прямо на него - в самую медовую макушку. Энтулион ойкнул изумленно и потер голову. Он вздохнул. В этот еловый лес с трудом проникал ветер. Но зато высокие ели зачастую качали свои верхушки со скрипом. Одна из них как раз скрипела над его головой - жалобно и певуче. Тут шишка угодила уже ему в плече. Энтулион распахнул глаза от удивления, но тут же их закрыл. Он демонстративно отодвинулся с места и нашарил под собой ещё шишку. Крупный снаряд лёг ему в ладонь. Сразу очередная шишка свалилась ему как раз на голову. Энтулион вскочил и срахмаху, с боевым кличем метнул шишку в листу. – Уй… – донесся оттуда немузыкальный восклик. Но в следующую секунду голос развеселился: – Энтулион, вы представляете, это, оказывает, волшебное дерево! Здесь шишки снизу вверх летают. – Это ещё что… – проворчал Энтулион, опускаясь на землю. – сейчас ещё и эльфы полетят. Причем сверху вниз. Голос усмехнулся и, кажется, ловко перебрался с ветки на ветку. – Скажите, отчего вы так грустны? – Оттого, что плохо знаю я Арду. И печально мне от этого. – покачал головой Энтулион со всей серьезностью. – Плохо знаете? – удивился сидящий на ветке. – Да. Много я видал. Но не слыхал никогда, чтобы создавала Йаванна говорящих Соловьёв. – в сокрушении вздохнул Энтулион. Диор засмеялся и с лёгкостью бабочки перебрался на ветку пониже. Он свесился к Майрону вверх ногами, зацепившись коленями за ветку. – Я тоже. – ответил он. – Вы поглядите! – воскликнул Энтулион, оглядывая висящего. – что за птичка прилетела. Спой мне что-нибудь, соловей, ежели на дереве засел. – Не могу спеть. – вздохнул Диор. Энтулион шутливо нахмурился. – Петь положено Птахе. Что за за Птаха, что не поёт? – Такова уж судьба мне - не петь. – вздохнул Диор притворно. Энтулион оглянулся вокруг. – Скажи мне тогда вот что. Неужели принято у эдайн, чтобы королевский сын болтался без дела днями и мешал отдыху честных людей? Или лишь этот остров придерживается такой славной традиции? – спросил Энтулион. – Хм, ни то и ни другое, полагаю. – ответил Диор, чуть покачнувшись. Его длинный, густой, чёрный, как ночное небо, хвост повис, вытянувшись во всю свою немалую длину. – я вот только с урока фехтования. А до этого беседовал с советниками отца. – любезно сообщил он. – А теперь свободен, словно птица? – хмыкнул Энтулион. И сказал уже громче, отворачиваясь: – так иди, выполни задания на дом. Чем ты там занимаешься? Попрописывай буквы. – кинул он. Диор растерялся лишь на мгновение и тут же нашёлся: – Знаю я, что мало вы понимаете в учёбе, Энтулион, ибо самим учится не приходилось. – возможно для наблюдателя эта фраза показалась бы оскорбительно-топорной, но она была правдой. Майрон не был ребёнком и не учился. Диор продолжал: – потому скажу вам: Тенгв я давно не прописываю, а учёба моя вскоре закончится. Политика ныне становится мне учителем. Энтулион скривил губы. – Не учись у политики, Диор. Она тебе подскажет плохие советы. Лучше пой, раз записался в соловьи. Диор почесал в затылке: – Я был бы рад петь целыми днями. А ежели вас так волнует мой досуг… – сказал он. – то пришёл я к вам именно затем, чтобы вы заняли делом бездельника! Энтулион оказался удивлён до глубины души. – Неужели пришло время твоего учителя кузнечного дела ликовать? – воскликнул он. – О не-е-ет… – протянул Диор, морщась. – ему ещё долго лить горькие слезы по моим изделиям. Я за другим пришёл к вам. Энтулион стал смотреть в перевёрнутое и раскрасневшееся от висения вниз головой лицо Адана. – Вы вот сказали, что Птаха должна уметь петь. – начал Диор. – верно я говорю? Должен ли петь соловей? – Должен. – ответил Энтулион. – но я начинаю подозревать, что ты хочешь заговорить мне зубы. – Подвоха нет в том, чтобы птице учиться петь. – парировал Диор. – А я, увы, петь не умею. – Не верю. – ответил Энтулион. – слышал я, как ты поешь, и слышал о тебе, что ты певец и говорун. Хоть и не кузнец и не воин. – улыбнулся он. – верно, это родство с Финдарато берёт своё. – Вот видите! – воскликнул Диор. Он вдруг качнулся с силой и ловко сел на ветку верхом. Потом поспешно пригладил волосы. – я не воин. А скажите, нужны птицам когти и клюв, чтобы защищаться? – Что ж, и здесь ты прав, нужны. – кивнул Энтулион. – только не всякой пташке. Есть и те, чьи коготки не крепче травинки, а клюв лишь чтобы распевать чудные песни. Такие высоко летают или под чьей-то защитою живут. Диор поджал губы. – Такие пташки малы, а обитают в укромных местах и прячутся, чтобы не нашёл их хищник. А под защитой они тогда лишь, когда поймают их, засадят в золотую клетку и подрежут крылышки, чтобы вечно слушать их чудные песни. Достойное ли такое существование для птицы - потомка великих и дерзких орлов? Энтулион даже нахмурился, слушая. – Оружее твоё в языке, а не в мече. А это бывает и страшней, и лучше меча. – О если бы! – горько воскликнул Диор. – не победит мой язык врагов, ни остановит орков. Он способен! Но не может, увы, потому что не знает слов и мелодий. Энтулион не выдержал: – Довольно лить мне в уши свои трели! Чего ты хочешь от меня? Диор повернул к нему лицо и серьезно посмотрел сверху вниз на майя. – Научите меня таким песням, чтобы падали пред ними воины. Песням, что прозваны… Песнями силы. Энтулион раскрыл рот, но не вымолвил ни слова. Лицо его похмурело, словно тучи набежали… он отвернулся от Диора, задумчиво глядя на траву. – Песни силы. – сказал он. – Верно, Энтулион. Разве не мастер вы на них? Энтулион взглянул опять на юношу. – Матушка твоя, Диор, лучше меня будет в песнях этих. Ты знаешь, что однажды она победила меня одной такой песней. – Знаю. Но пришёл к вам. – кивнул Диор. – Отчего? – подозрительно спросил Энтулион. – Оттого, что она занята. – гладко ответил Диор. – Нет отца, вот она и в заботах об острове с утра и до вечера. Энтулион поджал губы. – А отчего же раньше не учила? – Оттого, что я молод. – Значит, думаешь, что ты повзрослел за эти полгода, пока с тобой нет Берена? – Не могу судить. Но если время пришло, я не желаю его упускать! – Отчего бы тогда не обратиться тебе к ней, когда вернётся Берен. А будет он здесь через несколько месяцев, не больше. – сообщил Энтулион. – Оттого, что век мой короток. – ответил Диор. – и каждый месяц у меня на счету. Пусть и торопиться не след, но и медлить вредно. – Найдет тебе Лютиен другого учителя. Много ли певцов в ваших владениях! – Не найдёт. – отвечал Диор упрямо. – Отчего? – От того, что не найдёт и всё! – разгорячился вдруг юноша, вспыхнув. Энтулион вскочил на ноги. – Так я и знал! – он оказался почти на ровне с Диором, сидящем на низкой ветке. – мать запретила тебе учится песням силы. И другим запретила учить. А ты пришёл к несведущему и обманом желаешь нарушить её волю! – Она судит эльфийскими мерками! – повысил голос Диор, под стать возмущённой речи Энтулиона. – Эльфов песням силы учат не раньше, чем на третье, а то и четвёртое столетие. К тому времени я уже буду лежать в земле, а феа уйдёт за пределы Арды! Я Адан! – провозгласил он то ли с гордостью, то ли с сожалением. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза не отрываясь. Энтулион вздохнул и голос его стал спокойнее: – Твоя мать права, Диор, в том, что ты слишком юн. Пусть и ты прав в том, что век эдайн короток. Как говорит Финрод, кровь в тебе кипит. Но ты не станешь мастером песни, пока не наберёшься опыта. – Опыта! – воскликнул Диор в сокрушении. Он спрыгнул с ветки и встал на землю. – что мне опыт, когда нужна сила? Но даже не в этом суть. Как набраться мне опыта, – спросил он у Майрона уже тише. – когда живу я на острове, лишь изредка появляясь за его пределами? Где взять его? – Скоро ты поведёшься отряд к Феанорингам. – сказал Энтулион. – будет тебе опыт. Он развернулся и пошёл прочь от полянки с деревом. Диор сжимая кулаки шагнул следом: – Однажды я уже учился! И у меня получалось! – злясь, крикнул он вдогонку. Энтулион проигнорировал его крик. Диор постоял с десяток секунду тяжело дыша, сжал губы, развернулся, и быстрым широким шагом гневно пошёл в другую сторону.