Она надеждою зовётся.

Майрон гнал лошадь, до крови врезая ей шпоры в бока. Впереди, себя он держал Диора. Того била крупная дрожь, на юноше были красные брызги. Диор никогда не видел, чтобы лилось столько крови. Чтобы полыхало столько огня. Чтобы так кричали живые существа. Диор очнулся, когда Майрон плескал ему в лицо водой из ручья. Голос Майрон пробивался сквозь вату в ушах, перед глазами расплывалась кругами темнота, перед ним предстало лицо Майрона наполовину в красную крапинку. – Ну же! – бормотал Майрон. – очнись, Птаха, очнись! Диор раскрыл ресницы и издал слабый звук. – Очнулся! Молодец, Птаха… вот, пей. Диор приник к фляжке. – Диор, слушай меня внимательно, хорошо? – сказал Майрон. Диор мог только кивать. – сейчас мы въедем на остров, понимаешь? Диор снова кивнул. – Ты должен будешь говорить каждой страже, которую мы встретим “он со мной”? Ты понял?! Диор! Тот моргнул. – Повтори! – потребовал Майрон. – Он… с-со м-мной… – выдавил Диор, язык его плохо слушался. – Молодец, правильно. Без тебя меня никуда не пустят, а тем более во дворец, я весь в крови… Тут Диор в нос ударил резкий запах крови. Он ахнул и глаза юноши закатились. – Нет-нет-нет! – закричал Майрон. – проклятье! Он затряс Диора и снова начал поливать его водой. Когда они подскакали бешеным галопом к переправе на мост, Майрон тряхнул Диора. Тот почти ничего не видел перед собой, но выговорил, едва ворочая деревянным языком: – Он-н с-со мной… Увидев принца в таком плачевном положении, им предложили охрану, но Майрон уже мчавшийся в галопе прокричал отказ. Диор ещё несколько раз мямлил эту фразу, потом Майрон снял его с лошади и бросился во дворец, таща юношу за собой. Страшная картина предстала перед взорами жителей города: то ли Энтулион, то ли огненный всполох пронёсся по улицам, он оставлял за собой красные следы, он бы в крови по колено и по локоть, а взгляд ополял тех, кто встречался на пути, одежды Майрона остались обожжены по краю, а остатки цепи влипли в запястья. И вдруг Диор увидел… увидел… Лютиен. Она предстала перед ним, словно солнце после бесконечной ночи. Он остолбенел, Майрон, не замечая уже ничего, пронёсся мимо. Лютиен былл хотел бросится за ним, но тут Диор сделал шаг вперёд на покосившихся ногах: – Аммэ… – шепнул он срывающимся голосом. – Аммэ… Лютиен ахнул бросилась к сыну и подхватила падающего Диора. – Эру! Диор, радость моя! Что с тобой? Что случилось? – Аммэ… Диор обвил руками её шею, уткнулся в плечо и зарыдал. Майрон бежал по коридорам, сжимая в руке флакончик из брошенной где-то сумки. Какие-то стражи попытались остановить его. Майрон сбил обоих с ног одним движением, на нём самом остались две красные полосы. Он рухнул на колени перед Артафиндэ. Майрон багровыми пальцами кое-как открутил крышку. Он дрожащей рукой поднял голову Финрода. – Давай, Финдарато, давай… давай… – всхлипнул он, вливая содержимое в рот эльфу. И тихонько запел: – Он-на надежд-дою зве-ется… И вер-рить х-хочется… Так-к вер-рить х-хочетчя… Что эта нить… н-не об-борвется… И жизнь не к-кончится… Не кончит-тся… – Пожалуйста, Финрод, пожалуйста. – шепнул Майрон. – не могу… Не хочу зажигать по тебе благовония… Эрьянилдэ… Майрон выронил флакончик на одеяло. Он уронил свою голову Финдарато на живот и, обмякнув у его кровати, наконец потерял сознание.