Игра. Нарушеный договор.

Майрон проснулся от свиста металла. Он дёрнулся в путах, так же резко вздернув голову, и рядом с его лицом вонзился в дерево кинжал. Майрон уставился на кинжал возле своего лица, пытаясь отдышаться от испуга. Снова раздался свист. Инстинктивно тело дернулось, Майрон скрипнул зубами. Следующий кинжал вонзился в самый край дерева, чуть не пролетев мимо. Раздался хохот. Воины радовались, что удалось испугать пленника, разбудив его такой игрой, наслаждались его бесплотными трепыханиями. Майрон устало смежил веки, заставляя себя дышать ровнее. Как он мог забыть… это ведь обыкновенное развлечение, походная игра… следующий нож вонзился в дерево у ног майя. Он не боялся смерти, не боялся остаться калекой, он вообще не боялся этих орков. Но натренированное хроа реагировали инстинктивно и всё время вздрагивало, слыша знакомый звук… Майрон стал исподлобья наблюдать за происходящим. Прямо перед ним развлекалась часть отряда. Но лишь часть. Большой шатёр, судя по всему, предназначался для Милмиона, ещё некоторое количество - другим воинам. Шевеления в шатрах не наблюдалось. Лагерь в целом был тих и безлюден - только компания то и дело передавала друг другу ножи. Каждый раз подходя, чтобы забрать ножи в стволе воины награждали Майрона ударами. По его лицу уже расплылось несколько синяков. Майрон внимательно рассматривал лагерь и недоумевал, отчего Милмион не сворачивается, не гонит как можно скорее к Ангбанду, к награде - Милмион, судя по всему, сладко спал, а воины и не думали складывать вещей. Даже оставшаяся половина воинов не готовила завтрака - Майрон вообще не видел больше кого-либо. Вскоре из своих импровизированных покоев появился тёмный майя. Его маленькие глазки блестели довольством. Рука воина, чья очередь метать кинжал наступила, дрогнула - он отвлёкся на приход командира. И лезвие почти вонзилось в ногу пленника. Майрон издал слабый звук сквозь тряпку, которой ему перетянули рот. Орки загоготали. Милмион, довольный и улыбающийся, подошёл и прислонился к дереву. Он сорвал с Майрона повязку. – Как почивал наш Повелитель? – спросил он сладко, отвесив ему чинный поклон. – Не желает ли Владыка отдать указ? Быть может, попросить о чем-нибудь своих верных подданных? А, может, желает отзавтракать? Думаю, мои ребята будут счастливы прислуживать тебе. Гляди, сколько в костре углей. Майрон взглянул на него, повернув голову. Он посмотрел на групку воинов и обратился к ним на оркском: – Что же вы перестали, господа? – поинтересовался он. – продолжайте свою игру. Глядите, – указал он подбородком на Милмиона. – глядите, какая славная цель. Только смотрите, попадайте наверняка, иначе вам несдобровать. А коли попадете насмерть - сами получите награду за меня от Моргота. Так-то он всю славу и золото себе заберёт, а вам шиш с маслом и останется. – улыбнулся Майрон оркам. Они выглядели обескураженными… Милмион схватил Майрона за щеки и подбородок, сверкая глазами. – Ты за это ответишь… – тихо сказал он... И вдруг вскрикнул! Это Майрон, извернувшись, укусил его за руку. Майрон, в отличии от Милмиона, видел, как упорно пытались удержаться воины от смеха. Майрон взглянул в глаза тёмному майя. – Прикажи им прекратить. – сказал он тихо. И добавил: – иначе продолжу я. Несколько секунд они глядели друг другу в глаза. – Не продолжишь. – процедил Милмион, сжимая кляп. – Не сейчас - так потом. Исход один. – отчеканил Майрон. – ты ведь хочешь добраться до Ангбанда целым? – Можешь быть уверен, ты до него в целости не доберешься. Майрон скривил губы. – Для меня нет разницы, прибыть в Ангбанд твоим пленником или не твоим. – сказал он. – ничего не поменяется. А для тебя? Ещё несколько секунд они играли в гляделки, но после Милмион оттолкнулся от ствола. – Прекратить! – приказал он разочарованным воинам. Майрон, быть может, и обещал сдаться, но не обещал сдаваться молча. Он-то знает слабости врага. Ещё как знает. – Милмион. – позвал Майрон тихо, и тот взглянул на него. Майрон посмотрел в глаза тёмному майя. – где остальная половина отряда? – спросил он медленно. – что ты задумал? Тот скривил губы. Всё нутро тёмного майя требовало мести за дерзость. Он сплюнул и отдал тихий приказ, конечно, не ответив Майрону: – Завяжите Повелителю глаза, чтоб не глазел куда ни попадя. Так Майрон оказался нем и слеп. Он стал внимательно прислушиваться к происходящему. Лагерь всё ещё не собирали? Им бы сниматься с рассветом и ставиться с закатом, чтобы никто с острова их не догнал - а отряд всё стоит! “Чего же он ждёт? Эру!” Воины тихо переговаривались, готовили завтрак, бросали костяшки в новой игре… и вот, спустя часа два в лесной тишине Майрон услышал стук копыт. Он услышал тяжёлое дыхание и приветственные крики. Что-то тяжёлое бросили наземь. Лошадей, судя по звукам, начали расседлывать. У Майрона похолодели кончики и без того онемевших пальцев. Он вдруг, зазвякав цепью, начал тереться затылком о дерево. Он терся и терся, мотая головой из стороны в сторону, оставляя крошки коры в волосах и мелкие колтуны на самой коре. Наконец, повязка съехала с глаз. Она слезла, Майрон тряхнул головой и повязка повисла у него на шее. Сердце Майрона обернулось в груди ледышкой и упало в ноги… Диор сжимал сумку с противоядием, как мог. Руки его так свело, каменные пальцы так застыли на ткани, что даже воины не смогли вырвать её у юноши. Белый как мел Диор свернулся вокруг своего сокровища на земле. Он блеснул испуганными глазами исподлобья и увидел Майрона. И во взгляде его зажглась безумная надежда и радость, ведь это был Майрон - друг! - он поможет, он успокоит, он выручит и решит эту ужасную проблему, исправит эту жестокую ошибку. Диор перевёл взгляд на кинжалы вокруг Майрона. Юноша стал ещё белее. В глазах заплескалась паника. Диор не понимал… он не мог поверить в происходящее с тех пор, как его ночью сбили с лошади в бешеном галопе. Слезы подступили к глазам. Ведь так нельзя… неужели такой ужас существует в Арде… Сейчас его, Диора, свяжут и потащат в Ангбанд - это мистическую вражью крепость, которую он ни разу в жизни не видел! И никогда он не увидит мать, его славную матушку, которая так ласкала его в детстве и пыталась ласкать в юношестве. Она больше не положит руки́ ему на плечо, показывая, что довольна его новым стихотворением. И не почувствует он её губ на своём лбу… И отец тоже не хлопнет его больше по спине, не съездит с ним на охоте, не усадит в седло и не вручит деревянного меча, которым Диор так грезил в детстве… Теперь его, так любимого (пусть и изредко надоедливого или наглого) всем островом принца, так обласканного семьёй и поддаными… утащат в твердыню врага из легенд, которым пугали его в детстве друзья. Никогда в жизни Диора не касались так, как эти орки. Он вздрагивал, жмурясь, когда к нему тянулись. Теперь на принце Диоре алели синяки. И край свой родной он больше никогда не увидит. Его славный край! Не сможет свободно гулять по его улочкам, распевая песни на радость горожанам. Теперь его будут тащить на верёвке… в эту неведомую ужасную сказку! Но как они могут так поступить? Неужели они не знают, какой Диор хороший, какой славный юноша. Такого не может быть! Все знают, что Диор добрый. Весь свет… Диор уставился на ножи вокруг Майрона стеклянными глазами. Милмион счастливо взирал на эту картину. Он усмехнулся и подошёл к Майрону. – Я отпустил посыльного. – улыбнулся он. – однако, вот удача, мои войны нечаянно увидели в лесу одинокого принца. – промурлыкал Милмион, и тут он обернулся к оркам. – и теперь мои дорогие друзья тоже получат свою часть золота! – развел он руки, и вновь полюбившие командира орки завопили. Майрон не слышал Милмиона, он не слышал воинов. Он всё глядел и глядел на сумку, сжимаемую сведенными пальцами Диора. Милмион отряхнул руки. – Теперь можно и собирать лагерь! – воскликнул он. Тёмный майя сделал несколько шагов… и почувствовал странный запах. Он был ему знаком, но, вот странно, ему решительно неоткуда было появиться… он нахмурился. Это был запах палёной плоти. Милмион обернулся. Майрон медленно развел руки в стороны из-за ствола. Цепь на его шее и ногах вдруг ослабла, путы спадали к его ногам или сгорали в коротких вспышках. С запястий и ладоней майя стекал расплавленный металл цепи. Он стекал по тыльной стороне ладоней, оставляя вздувающиеся волдыри, застывал на пальцах и с тихим шипением падал каплями на траву: Кап… Кап… Кап… Майрон медленно оглядел поляну. Взгляд застыл на Милмионе. Майрон сделал шаг вперёд, и Милмион попятился. – Ты нарушил условие сделки.