Новогодний спецвыпуск: Шёлк и искры

Внимание! Данная глава является специальным праздничным выпуском и не влияет на основной сюжет фафика. Это альтернативная зарисовка, созданная для того, чтобы подарить вам немного тепла и искр в эти праздничные дни. Приятного чтения и горячих эмоций! Гостиная была погружена в мягкий полумрак, разбавляемый лишь мерцанием искусственного камина. Языки пламени плясали на стенах, отбрасывая причудливые тени, а панорамное окно открывало вид на уснувший Сеул, который казался россыпью драгоценных камней на черном бархате неба. Нарин сидела на диване, полностью погруженная в расчеты. Экран ноутбука освещал её лицо холодным синим светом, подчеркивая сосредоточенно поджатые губы. На ней была легкая пижама из тончайшего шелка цвета жемчуга: короткие шорты и майка на тонких лямках с глубоким декольте. В этот душный летний вечер ткань казалась почти невесомой, едва касаясь кожи. Она не слышала, как открылась дверь его комнаты. Не слышала его бесшумных шагов по дорогому дереву пола. Лишь когда диван мягко просел под чужим весом, а по коже пробежал сквозняк от резкого движения, Нарин поняла, что она не одна. Тэхён опустился совсем рядом. От него пахло свежестью и тем самым мужественным гелем для душа, который Нарин уже привыкла чувствовать в коридорах квартиры. Его волосы были еще влажными, и несколько капель сорвались с прядей, упав на его простую черную футболку, которая обтягивала широкие плечи. В серых спортивных штанах, расслабленный и непривычно «домашний», он выглядел опасно притягательным. Тэхён небрежно закинул руку на спинку дивана, почти касаясь её обнаженного плеча, и сократил дистанцию до минимума. Нарин вздрогнула, её пальцы замерли над клавиатурой. Она подняла на него глаза — огромные, полные недоумения и внезапно вспыхнувшей тревоги. — Что ты делаешь? — выдохнула она, пытаясь отодвинуться. Но Тэхён лишь томно прищурился. Его взгляд, тяжелый и тягучий, медленно скользнул по её лицу, задержавшись на ключицах. Когда Нарин попыталась встать, его вторая рука мгновенно обвила её талию, притягивая обратно. Хватка была стальной, но странно бережной. Нарин резко захлопнула крышку ноутбука. — Тэхён, что за игры? Если тебе скучно и тянет на издевательства, найди себе другую жертву. Оставь меня в покое. Он лишь низко усмехнулся. Этот звук завибрировал где-то в её грудной клетке. Одним плавным движением он притянул её так близко, что их лица оказались в миллиметре друг от друга. Нарин видела искры в его зрачках и чувствовала жар, исходящий от его тела. — Не показывай когти, кошечка, — прошептал он, и его голос был похож на бархат. — Ты ведь сама вышла из комнаты, зная, что я дома. Искушаешь судьбу… или меня? Он склонился еще ниже, так что их губы почти соприкоснулись, но в последний момент, когда Нарин уже готова была зажмуриться, он с хитрой усмешкой разорвал визуальный контакт. Его лицо переместилось к её шее. Тэхён подарил ей первый поцелуй — медленный, жгучий, едва ощутимый. Затем еще один, ниже, к самому изгибу плеча. Нарин почувствовала, как её воля начинает плавиться. Когда его губы сменились легкими, дразнящими укусами, а затем он нежно пригладил их языком, Нарин издала тихий, томный вздох. Все гневные слова, все протесты вылетели из её головы, сменившись оглушительным стуком сердца. Поцелуи Тэхёна становились всё более собственническими. Он продвигался по её плечу, заставляя Нарин буквально сгорать заживо. Но когда этот «чеширский кот» поднял на неё глаза и, не разрывая контакта, зубами медленно потянул за тонкую лямку её майки, стягивая её вниз, Нарин будто окатило ледяной водой здравого смысла. «Он издевается. Это просто еще один способ сломать мою оборону», — вспыхнуло в её мыслях. Она резко толкнула его в грудь. Тэхён отстранился, издав мягкий, низкий хохот, в котором не было злости — только торжество хищника, увидевшего реакцию своей жертвы. Нарин, раскрасневшаяся, с лихорадочно блестящими глазами, вскочила на ноги. Бросив ему какую-то возмущенную колкость, которую сама едва осознала, она подхватила ноутбук и почти побежала в свою комнату. Ворвавшись в темноту спальни, она даже не потянулась к выключателю. Нарин прижала ноутбук к столу и, тяжело дыша, оперлась на столешницу. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Успокойся… это просто… — начала она шепотом, но не закончила. Сильные руки внезапно обхватили её сзади, разворачивая к себе в едином, танцевальном движении. В полумраке, освещаемом лишь тусклым светом из гостиной, она оказалась в капкане его объятий. Одна рука Тэхёна властно сжала её талию, вминая в свое тело, а вторая — жестко и страстно запуталась в её волосах на затылке, заставляя закинуть голову назад. Тэхён не дал ей времени на протест. Он накрыл её губы своими в требовательном, сокрушительном поцелуе. Это была не нежность, это была чистая страсть, копившаяся неделями за масками безразличия. Нарин почувствовала вкус его желания, и всё внутри неё взорвалось миллионами бабочек, которые больше не боялись огня. Тэхён почувствовал её ответный порыв — то, как её пальцы судорожно запутались в его влажных волосах, притягивая ещё ближе, — и из его груди вырвался низкий, вибрирующий стон. Он больше не сдерживался. Его поцелуй стал глубоким, требовательным и горячим; языки встретились в жадном танце, исследуя друг друга с той страстью, которую они оба так долго и безуспешно подавляли. Это было похоже на попытку утолить жажду одним глотком — слишком остро, слишком откровенно. Они отстранились лишь на долю секунды, не разрывая объятий, тяжело и рвано дыша. Между ними всё ещё летали искры, а в полумраке комнаты их взгляды скрестились, словно клинки. — Что… что мы творим, Тэхён? — выдохнула Нарин, её голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. — Получаем от этого сожительства хоть какое-то удовольствие, — отозвался он. Его голос стал пугающе низким, хриплым от желания, которое он больше не считал нужным скрывать. Прежде чем она успела возразить, Тэхён одним уверенным, властным движением толкнул её на кровать. Это не было грубо, но в этом жесте чувствовалась такая первобытная страсть, что у Нарин перехватило дыхание. Она невольно ахнула, когда он навис над ней, расположив колено между её ног. Его вес был приятным, подавляющим, заставляющим её чувствовать себя полностью в его власти. Он снова накрыл её губы поцелуем, а свободной рукой начал медленное, сводящее с ума путешествие по её телу. Его пальцы, горячие и чуть шершавые, очертили линию её плеча, спустились к ключицам и плавно скользнули по изгибу груди. Нарин чувствовала каждое его прикосновение каждой клеткой своей кожи. Когда его ладонь спустилась к талии, а затем ниже, собственнически сжав её бедро, она невольно выгнулась навстречу, отдаваясь этим новым, обжигающим ощущениям. Когда воздуха стало не хватать, Тэхён переместился к её шее. Его поцелуи были подобны дорожке из огня. Он спустился к ключице, задерживаясь на каждой ложбинке, а затем, когда его губы оказались у самого края тонкого шелка её майки, он языком очертил форму её соска сквозь ткань. Нарин вздрогнула, по телу пробежала мощная волна тока. — Тэхён… — прошептала она его имя так нежно и надрывно, что сама испугалась своего голоса. Стыдливо зажмурившись, она прикрыла глаза рукой, не веря, что способна на такую откровенность с человеком, которого клялась ненавидеть. Тэхён, не теряя ни секунды, ловким движением спустил бретельки и полностью стянул верх её пижамы, открывая вид на её безупречное, подрагивающее от возбуждения тело. На мгновение он замер, захваченный этой картиной. Когда Нарин робко взглянула на него из-под руки, он почувствовал, как рассудок окончательно покидает его. Он склонился к её груди, лаская один сосок губами и языком, в то время как его рука ритмично и нежно ласкала другой. Его язык творил чудеса: он то дразнил кончик, то брал его в теплый плен, то слегка прикусывал, тут же успокаивая нежным касанием. Нарин горела. Внизу живота разливался невыносимый, тягучий жар, и она чувствовала, как становится влажной от одного лишь его присутствия и мастерства. Она никогда не думала, что этот холодный «негодяй» может быть настолько чутким и одновременно необузданным в своей страсти. Тэхён медленно оторвался от её груди, оставляя на пылающей коже влажный, остывающий на воздухе след, который тут же заставлял Нарин вздрагивать от контраста. Он перевёл дыхание, и его горячий выдох опалил её живот, заставляя мышцы пресса непроизвольно сократиться. Он начал прокладывать дорожку поцелуев вниз, каждый раз задерживаясь чуть дольше, чем позволял рассудок. Его губы были требовательными, а язык — дразнящим, он оставлял за собой дорожку из огня, которая вела к самому эпицентру её желания. Когда он остановился у самой кромки шелковых шортиков, его дыхание коснулось нежной, чувствительной кожи паха. Нарин замерла, её пальцы мертвой хваткой вцепились в белоснежные простыни, сминая их. Она выгнулась навстречу этому мучительному ожиданию, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна, готовая лопнуть от одного лишь касания. Тэхён запустил руки под резинку её шортиков, медленно стягивая их вниз. Вслед за ними полетели и трусики. Его ладони оглаживали внутреннюю сторону её бедер, и Нарин почувствовала, как по ногам пробежала волна неконтролируемой дрожи. Он на мгновение замер, любуясь её наготой в приглушенном свете. Его взгляд был настолько тяжелым и откровенным, что Нарин захотелось прикрыться, но его руки, вновь сомкнувшиеся на её талии, не дали ей шевельнуться. — Посмотри на меня, — прохрипел он, и этот голос, полный желания, прошил её насквозь. Тэхён медленно, не сводя с неё потемневших, почти черных глаз, подался вперед. Его дыхание, прерывистое и горячее, опалило нежную кожу внутренней стороны её бедер, заставляя Нарин судорожно сжать пальцами простыни. Когда он, наконец, коснулся губами самой чувствительной, сокровенной точки её тела, Нарин вскрикнула, запрокидывая голову и выгибаясь дугой. Ощущения были настолько острыми, что реальность вокруг начала рассыпаться на мелкие осколки, оставляя лишь этот невыносимый жар. Его язык творил нечто невообразимое, выходящее за рамки всего, что она могла себе вообразить. Тэхён действовал с пугающей уверенностью: он, то едва касался её кончиком языка, дразня и доводя до исступления, то ласкал глубоко, напористо и широко, заставляя Нарин метаться по кровати в поисках облегчения, которое никак не наступало. Она чувствовала каждое движение его челюсти, каждую вибрацию гортани, когда он прижимался лицом к её плоти, вдыхая её аромат, ставший для него единственным кислородом в этой комнате. Тэхён перешел к более ритмичным, влажным ласкам. Его язык скользил по клитору, описывая круги, то ускоряясь, то замедляясь до мучительной медлительности. Нарин чувствовала, как внутри неё натягивается невидимая нить, как всё её тело становится одним сплошным оголенным нервом. Когда он применил легкое всасывающее движение, она всхлипнула, теряя связь с землей. Её пальцы впились в его плечи, ногти оставили глубокие отметины на его коже, но Тэхён лишь глухо зарычал, не прекращая своей пытки. Он оторвался лишь на секунду, чтобы взглянуть на неё. Его лицо было влажным, губы блестели, а взгляд был полон такого необузданного, животного желания, что у Нарин перехватило дыхание. — Смотри на меня, Нарин, — прохрипел он, и его голос, вибрирующий от страсти, прошел сквозь неё электрическим разрядом. — Смотри, что ты со мной делаешь. Он снова склонился к ней, но на этот раз его ласки стали более глубокими и откровенными. Он использовал не только язык, но и пальцы, проникая внутрь неё, исследуя её влажное тепло, в то время как губы продолжали терзать её снаружи. Нарин стонала, уже не заботясь о том, насколько громко это звучит в тишине квартиры. Она чувствовала каждое его движение: как его большой палец ритмично надавливает на точку её экстаза, как его язык находит новые, неизведанные способы заставить её содрогаться. Волна удовольствия накрыла её внезапно и беспощадно. Мышцы её бедер свело судорогой, она задыхалась, выкрикивая его имя, пока всё её естество вибрировало от мощного разряда. Нарин резко распахнула глаза. В комнате царил густой предвечерний сумрак, окрашивающий стены в сиреневые тона. Она несколько секунд просто лежала, глядя в потолок, и слушала, как собственное сердце выбивает в ушах сумасшедший ритм. Воздух в спальне казался слишком горячим, а простыни под ней были безжалостно скомканы. Ощущение тепла на губах и бедрах было настолько реальным, что она судорожно сжала ноги, ожидая почувствовать там тяжесть мужского тела. Но рядом была лишь тишина. — О господи… — выдохнула она, закрывая лицо ладонями. Осознание того, что именно ей сейчас приснилось, накрыло её цунами из стыда и ужаса. Нарин застонала в ладони, а потом, не выдержав накала собственного смущения, начала яростно биться головой об подушку. — Дура! Озабоченная! Чон Нарин, что с тобой не так?! — шипела она, каждый раз с силой погружая лицо в мягкий пух. — Какой еще язык? Какой живот? Это же Ким грёбанный Тэхён! Она перевернулась на спину, раскинув руки, и уставилась на люстру. Щёки пылали так, что на них можно было жарить яичницу. В голове всплывали картинки: его руки на её талии, его губы… его взгляд, когда он был там, внизу… — Фу! Уйди! Сгинь! — Нарин начала махать руками в воздухе, словно отгоняя назойливое привидение. — Наверное, это из-за свадьбы. Стресс. Переутомление. Мозг просто закоротило на образе единственного мужчины, которого я вижу каждый день. Да, это чистая биология, ничего личного. Просто… побочный эффект совместного проживания. Она села на кровати, пытаясь пригладить всклокоченные волосы. — Но почему он был таким… умелым? — прошептала она в пустоту и тут же в ужасе зажала себе рот. — Молчи! Секреты подсознания должны оставаться в подсознании! В этот момент на тумбочке звякнул телефон. Нарин подпрыгнула так, словно это был выстрел. На экране высветилось сообщение от матери. «Нарин, солнышко! Помнишь, мы договаривались? Вечер Рождества уже близко! Жду от вас с Тэхёном короткое видео, как вы вместе украшаете елку в вашей новой квартире. Хочу увидеть, как мои дети счастливы! Отказы не принимаются, иначе я приеду и проверю сама! Люблю!» Нарин издала звук, нечто среднее между стоном раненого зверя и предсмертным хрипом. Она рухнула обратно на кровать, глядя в потолок со скорбью. — Елка… Видео… Вместе… — бормотала она. — Мам, ты серьезно? Мы с ним скорее украсим эту елку его кишками или моими волосами, чем будем вешать туда шарики и улыбаться на камеру! Она вспомнила, как Тэхён на семейном ужине сухо кивнул на это предложение матери, лишь бы та отстала. И теперь этот момент настал. После такого сна выходить к нему и делать вид, что она не представляла его на коленях между своих ног… это была задача посложнее, чем спасение Winner Group от банкротства. — Соберись, Нарин. Ты — кремень. Ты — профессионал. Ты — Чон Нарин, и никакой сон про чертовски горячего жениха тебя не сломает, — она дала себе пару легких пощечин, чтобы сбить румянец. Приняв ледяной душ, который, честно говоря, помог лишь на пятьдесят процентов, Нарин переоделась в более закрытую домашнюю одежду: объемный кашемировый свитер и леггинсы. Никакого шелка, никаких лямок — сегодня она будет максимально похожа на монахиню. Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в бездну, она медленно потянула ручку двери и вышла в гостиную. Там было тихо. Искусственный камин, совсем как в её сне, отбрасывал уютные блики на диван. Нарин замерла на пороге, судорожно сглотнув. Прямо там, на том самом месте, где во сне начиналось её грехопадение, сидел Тэхён. Он листал что-то в планшете, и на нем была та самая черная футболка. «Спокойно, Нарин. Это просто одежда. Это просто человек. Не смотри на его губы. Не смотри на его губы… Черт, я смотрю на его губы!» — Ты долго собиралась, — не поднимая глаз, произнес Тэхён своим привычным низким голосом, от которого у Нарин по спине пробежал предательский холодок. — Елка в коробках у окна. Давай сделаем это быстрее, у меня еще отчеты на вечер. Нарин почувствовала, как в ней снова просыпается привычное раздражение, и это было лучшим лекарством от смущения. — О, поверь, Ким Тэхён, я хочу этого еще меньше, чем ты, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал максимально уверенно и сухо. Нарин подошла к огромной картонной коробке, стоявшей у панорамного окна, намеренно обходя диван по самой длинной траектории, чувствуя на себе его изучающий взгляд. Судя по габаритам, внутри скрывалась не ель, а настоящий лесной гигант. Она ухватилась за края, пытаясь подтащить её к середине комнаты, но коробка даже не шелохнулась. Нарин упрямо закусила губу, уперлась ногами в пол и рванула на себя. В этот момент равновесие чуть не решило её покинуть. Тяжелая коробка качнулась, но не упала, и вдруг со спины раздался тяжелый, полный вселенской усталости вздох. — Отойди, пока ты не покалечилась сама и не сломала дерево, — раздался низкий голос Тэхёна прямо над её ухом. Он подошел вплотную, чтобы перехватить коробку. Нарин, чьи чувства после сна были обострены до предела, почувствовала жар его тела и знакомый аромат геля для душа. В голове предательски вспыхнула картинка: его руки, сжимающие её талию в полумраке… — А! — Нарин чуть не вскрикнула и отпрянула так резко, что буквально впечаталась спиной в холодную стену позади себя. Тэхён замер с протянутыми руками, вскинув брови в искреннем недоумении. Его взгляд задержался на её лице, которое снова начало заливаться пунцовой краской. — Успокойся, дикарка. Я просто заберу коробку, — он хмыкнул, качнув головой. — Ты выглядишь так, будто я наставил на тебя пистолет. — Просто… просто ты подкрался незаметно! — выпалила она, стараясь не смотреть на его руки, которые сейчас легко, одним движением, подняли тяжелую ель и установили её в подставку. — Давай просто снимем это, — буркнул Тэхён, поправляя черную футболку, которая предательски подчеркивала рельеф его мышц (что Нарин, конечно же, «совсем не заметила»). Они установили телефон на штатив. Нарин нажала кнопку записи, и спектакль начался. Сначала всё шло по плану: они вытаскивали ветки, расправляли их, Нарин старалась улыбаться в сторону объектива, создавая иллюзию семейной идиллии. Тэхён же сохранял лицо «человека, который делает это под дулом пистолета», что, впрочем, вполне вписывалось в его образ сурового жениха. Проблемы начались на этапе сборки верхушки. — Тэхён, ты криво ставишь! Она завалена влево, как Пизанская башня! — Нарин сердито замахала руками, стоя снизу. — Я ставлю её ровно, Нарин. Это у тебя, видимо, проблемы с глазомером после дневного сна, — отрезал он, раздраженно дергая железное основание. — Мой глазомер в порядке! Это твоё упрямство не дает тебе признать, что ты ошибся на пять градусов! И вообще, почему ты вешаешь все золотые шары в одну кучу? Это безвкусно! — Это минимализм, Чон Нарин. Понятие, которое явно не знакомо человеку, скупающему половину торгового центра за один вылет! — Да как ты смеешь… Это стиль! А то, что делаешь ты — это… это хаос! Дай сюда гирлянду! Нарин попыталась вырвать у него из рук запутанный моток огней, но они сцепились пальцами, и каждый потянули на себя. В этот момент елка угрожающе качнулась. Тэхён резко дернул Нарин на себя за локоть, чтобы дерево не упала на неё, другой рукой зафиксировал ёлку, и они на секунду замерли в той самой позе из её сна. Тишину прервал едва слышный звук уведомления. Нарин медленно повернула голову и увидела… красный мигающий огонек на телефоне. Камера продолжала бесстрастно фиксировать их перепалку, взаимные оскорбления и эту двусмысленную позу. Тэхён проследил за её взглядом. Его лицо, до этого выражавшее лишь раздражение, вдруг стало абсолютно пустым. — Она… всё это время записывала? — глухо спросил он, не отпуская её талии. Нарин в ужасе прикрыла рот рукой. — О боже… Всё. И про Пизанскую башню, и про торговый центр, и про твой минимализм… Мама нас убьет. Она хотела счастливое видео, а получила документалку о начале третьей мировой войны. Она быстро отстранилась, чувствуя, как сердце снова начинает предательски колотиться и бросилась к телефону. — Поставлю на фоне какую-нибудь очень громкую и приторную рождественскую музыку, чтобы не было слышно, как мы хотим придушить друг друга гирляндой. Тэхён остался стоять у елки, запустив руку в волосы и глядя на мигающие огни. — Главное — чтобы они не заподозрили, что мы на самом деле не можем находиться в одной комнате, не взорвав её, — пробормотала она, не оборачиваясь. «И чтобы они не узнали, что мне снится, как ты целуешь меня в этой самой гостиной», — добавила она про себя, поспешно нажимая кнопку сохранения видео.

Мои дорогие, самые лучшие читатели!

Даже не верится, что мы уже провожаем этот год. Я хочу сказать вам просто бесконечное, огромное спасибо. За то, что стали частью мира Нарин и Тэхёна. За то, что не просто наблюдаете со стороны, а проживаете эту историю вместе с ними, пропуская через себя каждую искру и каждое столкновение. Ваша поддержка — это то топливо, на котором держится моя фантазия, и я невероятно благодарна, что вы выбрали мою историю. Мы с вами ещё в пути, и впереди у наших героев много крутых поворотов, так что не переключайтесь! Пусть 2026 год станет для вас по-настоящему особенным. Я желаю вам сил для самых безумных свершений, побольше поводов для искреннего смеха и той самой глубины чувств, которую мы все ищем. Пусть в вашей жизни будет меньше «контрактов» и обязательств, и как можно больше моментов, от которых захватывает дух.

Сияйте, любите и помните, что вы — главный сценарист своей реальности. Встретимся в новых главах 2026 года!