Глава десятая - Цель достигнута

Дорога от отеля до их пентхауса в Сеуле прошла в странном, гулком оцепенении. Как истинные наследники своих империй, Нарин и Тэхён держали маску до последнего: они стояли плечом к плечу, провожая последних почетных гостей, принимая дежурные поздравления и фальшивые пожелания вечного счастья. Тэхён сам сел за руль, не желая видеть лишних людей, даже водителя. Поездка прошла в молчании, но это было не то ядовитое молчание, что раньше. Это была тишина двух людей, которые только что вышли из эпицентра шторма. В квартире их встретила тишина. Но это была уже не та колючая, ледяная тишина двух врагов, запертых в одной клетке. Она стала... мирной. Словно стены дома признали их союз после той кошмарной ночи, скрепив его общим секретом и общей тревогой. Не проронив ни слова, они разошлись по своим комнатам. Нарин слышала, как за Тэхёном закрылась дверь — он не спал больше суток, и его усталость ощущалась почти физически. После несколько часов, когда солнце за окнами-витринами почти начало оускаться, в дверь Нарин постучали. Коротко, властно, но без прежней агрессии. — Входи, — отозвалась она, поправляя домашний шелковый кардиган. На пороге стоял Тэхён. Он успел поспать несколько часов, переоделся в простую серую футболку, но тени под глазами всё еще выдавали его измождение. — Пора, Нарин. Пойдем в гостиную. Они расположились на просторном диване. Нарин глубоко вздохнула и начала свой рассказ. Она выложила перед ним всё. Без лишних предисловий, она положила на стол первый конверт, который нашла на пороге их дома еще до свадьбы, а рядом, второе послание. Она говорила четко, её голос не дрожал, а пальцы уверенно указывали на детали писем, пока она описывала хронологию событий. Она не искала защиты, она докладывала ситуацию союзнику, но, когда речь зашла о её попытках расследовать это самой, в её тоне прорезался холодный гнев. — Я не собиралась сидеть и ждать, пока этот «доброжелатель» перейдет от слов к делу. Сразу после того, как я нашла первый конверт на нашем пороге, я позвонила в службу безопасности нашего жилого комплекса. Я попросила предоставить мне записи с камер, — Нарин сделала паузу, — Но вместо содействия я получила вежливую пощечину. Мне сказали, что записи системы безопасности - конфиденциальны. Что я, разумеется, госпожа Ким, но для получения доступа к видеоархивам им нужно твое личное подтверждение. Тэхён слушал молча, и эта тишина была тяжелее любого крика. Когда она закончила, в гостиной повисла гулкая пауза. — Значит, они посмели отказать тебе в доступе, — его голос был пугающе тихим, низким. Он медленно подался вперед, сокращая расстояние между ними. — Послушай меня внимательно, Нарин. С сегодняшнего дня в этом доме, и в этом городе, тебе не нужно моё разрешение, чтобы действовать. Ты — Ким Нарин. Если ты захочешь видео с камер — ты их получишь. Если ты захочешь снести эту квартиру до основания — никто не посмеет тебе помешать, потому что я лично об этом позабочусь. Ты больше не «девушка, которая просит». Ты та, кто берет своё по праву. Нарин выслушала его, не отводя взгляда. В груди разлилось странное, непривычное тепло, но оно не сделало её слабее — напротив, признание Тэхёна лишь укрепило её внутренний стержень. Она не была той, кто нуждается в спасителе, но она умела ценить достойного союзника.Это было не просто признание её статуса, это был акт передачи силы. Он давал ей оружие, чтобы она больше никогда не чувствовала себя беспомощной. — Твое доверие — это ценный ресурс, Тэхён. И я воспользуюсь им сполна, — она произнесла это твердо, без тени запинки. — Я не привыкла просить разрешения на защиту собственной жизни, но то, что ты официально снимаешь эти глупые барьеры, упростит нам обоим задачу. Спасибо. Тэхён лишь едва заметно кивнул. Он протянул руку к столу, собирая конверты и улики в одну папку. — Я заберу это. Мои эксперты проверят всё: бумагу, чернила, частицы пыли. Мы пробьем каждый след. Тебе больше не стоит заботиться об этих бумажках, Нарин. Просто... забудь о них. Теперь это моя головная боль. Он попытался поставить точку, привычно забирая контроль над ситуацией в свои руки, но Нарин не позволила. Она накрыла папку своей ладонью прежде, чем он успел её отодвинуть. — Нет, Тэхён. Мы договорились о ресурсах, а не о том, что ты запрешь меня в спальне, пока сам будешь играть в детектива. Это моя жизнь под прицелом, и я не собираюсь сидеть сложа руки, ожидая отчетов. Я хочу видеть результаты анализа одновременно с тобой. У меня есть связи в медиа и среди поставщиков люкса, которых нет у твоих безопасников. Мы работаем вместе. Тэхён поднял на неё взгляд — тяжелый, полный накопленной за сутки усталости. В любой другой ситуации он бы жестко пресек подобное неповиновение. Но сейчас, глядя в её горящие решимостью глаза, он почувствовал странное уважение. Она не капризничала — она требовала своего места в строю. Он медленно выдохнул и убрал руку с папки, сдаваясь под её напором. Это было мирное отступление, продиктованное не слабостью, а признанием её, как равного партнера. — Хорошо. Ты получишь копии всех отчетов одновременно со мной, — он устало откинулся на спинку дивана, и в этот момент маска «железного Кима» окончательно сползла. Он прикрыл глаза, и Нарин увидела, как мелко дрожат его ресницы от крайнего переутомления. — Я не просто верю. Я знаю, на что ты способна, если тебе не мешать. Но сейчас... сейчас мне нужно, чтобы ты позволила мне хотя бы час тишины. Нарин наблюдала за ним. Этот человек, который только что обещал ей власть над целым департаментом безопасности, выглядел сейчас почти уязвимым в своем истощении. Она видела, как он сторожил её сон в «Голд Палас», как жертвовал собой ради её покоя. Она бесшумно поднялась, стараясь не нарушить ту хрупкую гармонию, что установилась в гостиной. Нарин ушла на кухню и вернулась через несколько минут с чашкой горячего, ароматного чая. Она не спрашивала его — она просто поставила её на столик рядом с его рукой и накинула на его плечи плед, действуя быстро и уверенно. — Пей и спи, Тэхён, — тихо, но властно сказала она, когда он приоткрыл один глаз. — Ты выставил охрану вокруг меня, а теперь моя очередь. Никто не потревожит тебя, пока ты не восстановишь силы. На сегодня война окончена. Тэхён коснулся пальцами горячей керамики, чувствуя, как тепло проникает в замерзшие суставы. Он посмотрел на Нарин — сильную, собранную, готовую держать оборону их общего дома. — Твоя смена, Ким Нарин, — пробормотал он с усмешкой, и в его голосе впервые за всё время послышалась искренняя, ничем не прикрытая благодарность. Он закрыл глаза, откинувшись на спинку массивного дивана в гостиной. На этот раз его сон был глубоким и спокойным, потому что он знал: за его спиной стоит женщина, которая не пропустит врага. Нарин постояла минуту, глядя на его расслабившееся лицо. В неярком свете торшера Тэхён больше не выглядел тем железным стратегом, который диктует условия всему Сеулу. Она тихо развернулась и ушла в свою комнату. Ей нужно было проверить финальные чертежи и спецификации перед завтрашней отправкой — проект, для которого развернули весь этот фарс со свадьбой, не прощал ошибок даже в мелочах. Нарин уже открыла ноутбук, сидя на краю широкой кровати, но через несколько минут поймала себя на том, что смотрит в пустую стену. В спальне было слишком тихо. Слишком... изолированно. Сама до конца не понимая своего порыва, и оправдывая это тем, что в гостиной освещение мягче, она подхватила ноутбук и вернулась обратно. Стараясь не шуметь, Нарин устроилась в глубоком кресле напротив дивана, где спал Тэхён. Тихое, размеренное дыхание мужа и едва слышный гул системы кондиционирования создавали странный, почти уютный кокон. Нарин открыла файлы. Таблицы, расчеты конструкций и схемы остекления поплыли перед глазами. Она правила радиусы изгибов фасада, внося те самые живые детали, о которых они спорили, и время от времени бросала короткий взгляд на Тэхёна. Почему она не осталась в комнате? Внятного ответа не было. Ей просто казалось правильным, что в эту ночь, перед их самым большим сражением, они должны находиться в одном пространстве — даже если один из них спит, а вторая сражается с цифрами. На следующий день атмосфера в квартире была наэлектризована до предела. Сегодня Сеул должен был узнать имя победителя в торгах за проект «One S(e)oul Complex», и подписание контракта между Winner Group и Vertex Construction казалось неизбежным финалом этой грандиозной шахматной партии. Приготовления заняли всё утро. Когда двери спален наконец открылись, Нарин и Тэхён встретились в гостиной, готовые к выходу. Нарин выглядела воплощением статуса и современной элегантности: на ней был стильный укороченный твидовый жакет молочного цвета с контрастной черной отделкой и золотыми пуговицами, надетый поверх лаконичного черного топа. Брюки с высокой посадкой идеально подчеркивали её силуэт, а остроносые белые туфли и небольшая черная сумка дополняли образ «леди-власть». Её каштановые волосы были уложены в безупречную прическу, а в зеленых глазах, несмотря на вчерашний кошмар, горела решимость. Тэхён не уступал ей в солидности. Его выбор пал на монохромный черный ансамбль: приталенный жилет, подчеркивающий широкие плечи, классическая рубашка и идеально подогнанные брюки. Этот образ, дополненный дорогими часами, придавал ему вид опасного и влиятельного игрока, чье слово весит миллионы вон. — Готова? — негромко спросил Тэхён, поправляя манжеты. Его взгляд скользнул по её фигуре, и в нем на мгновение промелькнуло всё то же «объективное восхищение», которое он так тщательно пытался скрыть под маской безразличия. — Как никогда раньше, — ответила Нарин, надевая кольцо, которое на мгновение обожгло кожу холодом воспоминаний. Они спустились в подземный паркинг, где их ждал матовый черный спорткар Lamborghini — воплощение агрессивной роскоши и технологического превосходства, идеально подходящее под сегодняшнюю повестку. Тэхён сел за руль, и мощный двигатель отозвался хищным рыком, эхом разнесшимся по бетонным стенам гаража. В машине, пока они мчались по проспектам Каннама, Нарин нарушила тишину: — Твой отец вчера упомянул китайских конкурентов. Мы должны быть безупречны. Любое сомнение в нашей «искренности» станет для них лазейкой. — Они ищут трещины там, где мы построили монолит, — Тэхён не отрывал взгляда от дороги. — Просто держись за мою руку и сияй так, чтобы их ослепило. Остальное — моя забота. Когда автомобиль остановился у входа в конференц-холл, их уже ждала красная дорожка, окруженная плотным кольцом прессы. Едва они вышли из салона, пространство взорвалось сотнями вспышек. Нарин грациозно взяла Тэхёна под руку. Свет софитов по-особенному преломлялся в бриллиантах на их обручальных кольцах, создавая вокруг их сплетенных пальцев ореол нерушимого союза. Их солидность и холодная уверенность мгновенно подавили всех присутствующих. К ним пробилась ведущая репортерша делового канала: — Господин Ким, госпожа Ким! Сегодня решается судьба крупнейшего проекта десятилетия. Ходят слухи, что ваша свадьба — это лишь филигранный ход для получения контракта и защиты от китайских конкурентов. Что вы скажете на это? Тэхён слегка наклонился к микрофону, сохраняя на лице вежливую, но непроницаемую полуулыбку: — Мир бизнеса жесток, поэтому в семье мы выбираем абсолютное доверие. Мой союз с Нарин — это не подпись под контрактом, а решение двух семей объединить лучшее. Те, кто ищет здесь скрытый умысел, просто не привыкли видеть столь мощную синергию. Мы строим будущее Сеула, и наш брак — гарантия того, что это будущее в надежных руках. — Нарин, — обратилась журналистка к ней, — не кажется ли вам, что всё произошло слишком быстро? Неделя на подготовку, немедленное сожительство... Нарин посмотрела в объектив с тем самым «сиянием власти», о котором говорили стилисты: — Когда находишь правильное архитектурное решение, не нужно ждать годами, чтобы заложить первый камень. Мы знали друг друга всю жизнь, и этот шаг был лишь вопросом времени, а не контракта. Остaльное все совпало. Репортеры на мгновение замолкли, не найдя зацепок. Молодожены двинулись дальше, демонстрируя миру безупречную игру. Внутри зала их тут же окружили партнеры. Тэхён и Нарин плавно переходили от одной группы к другой. — Господин Джонсу, ваш сын сделал блестящий выбор, — кивнул один из акционеров отцу Тэхёна, стоявшему неподалеку. Тэхён крепче прижал руку Нарин к своему боку, а она в этот момент мило беседовала с супругой министра транспорта о ландшафтном дизайне будущего района. Никто в этом зале не мог и помыслить, что под этим шелком, твидом и бриллиантами скрываются двое людей, в почтовых ящиках которых лежат обещания смерти. В один момент, под вспышки камер и приглушенный гул элиты, собравшейся в зале, к чете Ким и Чон направилась небольшая, но внушительная делегация. Это были те самые братья, чьи имена заставляли напрягаться фондовые рынки Азии — владельцы крупнейшей инвестиционно-строительной империи Китая. И они сегодня были главными конкурентами Кимов и Чонов. Возглавляли шествие братья Чен. Старший, Чен Вэй, выглядел как воплощение мудрости и скрытой угрозы. Его коротко стриженные волосы с благородной сединой и резкие, словно высеченные из камня черты лица выдавали в нем человека, который прошел через сотни корпоративных войн. Его взгляд, тяжелый и проницательный, казалось, видел людей насквозь. Младший брат, Чен Лун, напротив, демонстрировал мягкую, почти коварную элегантность. С безупречно уложенными темными волосами и вежливой, но лишенной тепла улыбкой, он казался более дипломатичным, хотя все знали: именно Лун отвечает за самые агрессивные поглощения в их компании. Но всё внимание Нарин и Тэхёна сразу приковал к себе третий участник — сын Вэя и будущий наследник империи, Чен Ян. Юноша выглядел необычайно эффектно: его ослепительно белые волосы резко контрастировали с темной, строгой одеждой, а в чертах лица сквозила та самая хитрая, «лисья» манера, которая заставляла собеседника чувствовать себя одновременно польщенным и настороженным. Его характер напоминал изящную ловушку — он мог окружить тебя самыми сладкими словами, пока его пальцы уже нащупывали уязвимое место для удара. — Господин Ким, господин Чон, какая честь видеть вас в таком прекрасном расположении духа! — голос Чен Луна звучал как дорогой шелк. Братья обменялись крепкими рукопожатиями с отцами Нарин и Тэхёна, начав светскую беседу о расширении рынков, за которой скрывалось взаимное прощупывание обороны. В это время Ян, плавно отделившись от старших, подошел к молодоженам. В его глазах плясали озорные и опасные искорки. — А вот и те, о ком трубит вся пресса, — Ян склонил голову в изящном, почти театральном поклоне. — Ким Тэхён, поздравляю. Говорят, ты не только железный стратег, но и обладатель самого редкого сокровища Кореи. Тэхён лишь кивнул, его челюсть едва заметно напряглась. Но китаец не остановился. Он перевел взгляд на Нарин, и в его глазах вспыхнул неприкрытый интерес, который балансировал на грани дозволенного. — Госпожа Ким... или мне стоит называть вас «архитектурным гением»? — Ян плавно, почти по-кошачьи, взял руку Нарин. Прежде чем она успела среагировать, он прикоснулся губами к её пальцам, задержавшись на секунду дольше, чем того требовал этикет. — Ваша красота способна отвлечь даже от самых амбициозных проектов. Нарин почувствовала, как кожа в месте поцелуя будто загорелась от брезгливости. Она резко, почти инстинктивно одернула руку, делая пол шага назад и неосознанно прижимаясь плечом к Тэхёну. Тэхён не изменился в лице, сохранив ту самую непроницаемую вежливость, которая в определенных кругах пугала больше открытых угроз. Он плавно переместил свою ладонь на её талию. Это был мягкий, внешне естественный жест, но в том, как уверенно его пальцы легли на изгиб её бедра, читалась абсолютная, неоспоримая власть. В груди всполыхнулось неприятное, липкое чувство, которое он не успел осознать, но рука сама обозначила границы. Он просто зафиксировал факт: эта территория закрыта для чужаков. Ян, заметив эту реакцию, лишь шире улыбнулся, его глаза лукаво блеснули. — Кстати, о проекте, — произнес он, переходя к «вежливым» колкостям. — Весь Сеул обсуждает ваше назначение лид-дизайнером. Безусловно, это... смело. Но скажите, Нарин, хоть вы и известны, не слишком ли вы молоды для такой ответственности? Насколько я знаю, вы даже не окончили университет. Неужели в Корее настолько острый дефицит специалистов, что проект мирового уровня доверяют вчерашней студентке только из-за её новой фамилии? В воздухе повисла звенящая тишина. Вопрос ударил в самое больное место — её профессиональную гордость. Тэхён почувствовал, как Нарин напряглась под его рукой, и ответил первым, его голос был низким и вибрирующим: — В нашем мире, господин Чен, ценятся идеи и результат, а не количество пыли на дипломе. Если бы вы внимательнее изучали аналитику, а не только светскую хронику, вы бы знали, что концепция Нарин уже превзошла по показателям наработки ваших «опытных» бюро. Мы в Winner и Vertex не делаем ставок на фамилии. Мы делаем ставки на гениальность. Фраза Тэхёна про «гениальность» повисла в воздухе, как брошенная перчатка. Ян лишь шире улыбнулся, его взгляд скользнул по фигуре Нарин с тем самым раздражающим покровительством, которое обычно приберегают для дорогих игрушек. Тэхён, чувствуя, как напряжение Нарин передается ему через их  соприкосновение, сделал едва заметный шаг вперед, перекрывая собой часть обзора для китайского наследника. — Кстати, господин Ян, — голос Тэхёна стал еще тише, приобретая опасную, вкрадчивую глубину. — Если следовать вашей логике, то и моё присутствие здесь должно вызывать у вас вопросы. Я тоже, по вашим меркам, вызывающе молод, и именно я буду руководить всей строительной и технической стороной проекта со стороны Vertex. Однако мне вы про отсутствие опыта не говорите. С чем связана такая избирательность? Ян негромко рассмеялся, этот звук был сухим и коротким, как щелчок затвора. Он перевел взгляд с Нарин на Тэхёна, ничуть не смущенный прямым вызовом. — О, ну что вы, господин Ким, — он развел руками, в его жесте сквозило наигранное дружелюбие. — Без обид, но давайте будем честными. Вы — мужчина. В нашем мире это всё еще автоматический кредит доверия. Вы наследник, вы прошли жесткую школу своего отца, и ваша хватка уже известна за пределами Кореи. Мужская амбициозность — это двигатель прогресса. А женщина в архитектуре, да еще и такая... — он снова мазнул взглядом по лицу Нарин, — очаровательная... Это всегда риск. Эмоции, эстетика в ущерб функциональности, отсутствие твердой руки. Мы в Китае привыкли доверять тем, кто уже построил города, а не тем, кто только мечтает о них в перерывах между примерками платьев. Нарин почувствовала, как внутри всё вспыхнуло. Это была не просто колкость, это был прямой удар по её праву быть здесь. Она почувствовала, как рука Тэхёна на её талии сжалась чуть сильнее — не больно, но властно, словно он передавал ей часть своей ледяной уверенности. — Моя жена не «мечтает» о городах, господин Чен, — отчеканил Тэхён, и в его глазах вспыхнуло нечто настолько темное, что улыбка на лице китайца на мгновение дрогнула. — Она их создает. И если вы считаете, что её пол или возраст — это слабость, то вы уже проиграли этот тендер. Потому что пока вы оцениваете её внешность, она уже нашла способ сделать наш проект на тридцать процентов эффективнее вашего. Нарин выпрямилась, её взгляд стал стальным, лишенным всякого смущения. — Господин Ян, — она выделила его имя с легким, почти незаметным оттенком пренебрежения. — Архитектура — это не возраст и не гендер. Это видение. Моя молодость позволяет мне видеть Сеул живым, дышащим организмом, а не застывшим в старых, пыльных шаблонах, которыми так гордятся ваши бюро. Что касается специалистов в Корее — их достаточно, и лучшие из них сегодня стоят по эту сторону дорожки. И поверьте, моя «эстетика» имеет под собой очень хорошие расчеты. Ян замолчал на секунду, а затем снова рассмеялся, на этот раз искренне наслаждаясь моментом. — Острый язычок. И стальная хватка, — он снова посмотрел на Нарин, но в его взгляде теперь читалась не только похоть, но и азарт охотника, встретившего достойную добычу. — Ким Тэхён, береги её. С такой женщиной жизнь превращается в постоянную войну. А я обожаю войны. Он отвесил короткий поклон и, бросив последний, многозначительный взгляд на Нарин, вернулся к своему отцу. Тэхён чувствовал, как бешено колотится его собственное сердце — не от страха, а от этой непонятной, душащей ярости. Он хотел вмазать этому китайцу не только потому, что тот оскорбил его делового партнера, а еще потому, что тот посмел смотреть на Нарин так, словно имел на это право. — Ты в порядке? — спросил он, наклонившись к её уху. Его дыхание коснулось её кожи, заставляя мелкие мурашки пробежать по шее. — Да, — Нарин глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. — Спасибо, что... вмешался. — Я просто расставил приоритеты. — Тэхён снова выпрямился, возвращая на лицо маску холодного безразличия, хотя его пальцы всё еще крепко сжимали её бок. —  Пойдем, скоро объявят результаты. Мы не можем позволить им увидеть хотя бы тень сомнения на наших лицах. Делегации разошлись, но напряжение осталось. — Нарин! Я так и знала, что найду тебя в самом эпицентре событий. В один момент к молодоженам подошла Суа. В её изумрудном платье и с безупречной осанкой, она выглядела как ожившая статуэтка, но в глазах светилось то самое тепло, которое Нарин запомнила еще на свадьбе. Та короткая, но искренняя поддержка стала фундаментом их неожиданной связи. — Суа, — Нарин невольно улыбнулась, и эта улыбка была первой настоящей за весь вечер. — Рада тебя видеть. После того хаоса на церемонии я боялась, что ты решишь держаться от нашей семейки подальше. — Ну уж нет, — Суа мягко рассмеялась и, подойдя ближе, на мгновение коснулась руки Нарин. — Еще в тот день, я разглядела в твоих глазах сталь, которую не спрятать за испугом. И сегодня Сеул наконец почувствует её вкус. Тэхён перевел на гостью свой тяжелый, изучающий взгляд. Суа, ничуть не смутившись, повернулась к нему с легким кивком. — Господин Ким Тэхён, — произнесла она с той спокойной расчетливостью, которая выдавала в ней сильного игрока. — Мы часто пересекались в отчетах Vertex, но лично знакомиться не доводилось. Я Мин Суа. Мы с вашей женой... скажем так, успели найти общий язык в довольно экстремальных обстоятельствах. Тэхён чуть склонил голову, мгновенно считывая её статус. — Рад знакомству, госпожа Мин, — ответил он ровным, подчеркнуто вежливым тоном. — Нарин не успела упомянуть, что вы были среди гостей на нашей свадьбе. Благодарю, что разделили с нами тот важный день и нашли время подойти сейчас. — О, это было слишком личное знакомство для светских хроник, — Суа снова посмотрела на Нарин, и в её глазах промелькнула искра заговорщичества. — Нарин, я видела, как ты немного ранее «отбрила» этого китайского наследника. Ты молодец. Не давай им спуску. Я верю в твой проект, и не потому, что мы, буду рада если позволишь сказать, подруги, а потому, что это чертовски хорошая работа. Вы лучшие, и сегодня победа должна быть вашей. Нарин почувствовала, как комок, стоявший в горле весь вечер, наконец исчез.  — Спасибо, Суа. Мин улыбнулась и снова обратилась к Нарин, и в её голосе прозвучало искреннее предложение, закладывающее начало их дружбы: — Знаю, что сейчас не время для долгих бесед, — Суа мягко улыбнулась, и в её взгляде промелькнуло искреннее сопереживание. Она видела, под каким давлением прессы находится Нарин. — Но если после всей этой суматохи с тендером тебе захочется обсудить архитектуру без лишних свидетелей — давай обменяемся контактами. Суа изящно достала свой телефон, и Нарин сделала то же самое, чувствуя странное облегчение от этого простого, человеческого жеста. Когда формальности были закончены, Суа добавила: — Буду рада пригласить тебя на кофе, когда пыль уляжется. Нам, дизайнерам, иногда нужно держаться вместе. Особенно в такие времена. Нарин почувствовала, как это приглашение дало ей долгожданное чувство опоры в море фальшивых улыбок. — Я с удовольствием, Суа. Спасибо. Это именно то, что мне будет нужно. — Тогда не буду вам мешать, — девушка вежливо кивнула Тэхёну и так же плавно растворилась в толпе, оставив после себя ощущение надежного тыла. — Твоя новая подруга знает, как войти в доверие, — сухо заметил Тэхён. Нарин лишь улыбнулась смотря на скрывающийся в толпе силует знакомой. Вечер плавно подходил к своей кульминации — объявлению победителя тендера, который должен был навсегда изменить расклад сил в Азии. Напряжение в зале достигло своего апогея, превратившись в густую, почти осязаемую дымку. Официанты с ледяным спокойствием разносили шампанское в хрустале, но к напиткам почти никто не прикасался. Все взоры были обращены на массивную сцену из темного дерева, где под светом софитов замерла трибуна с гербом Министерства инфраструктуры и развития. На сцену вышел министр Пак. Он поправил очки и окинул зал тяжелым взглядом. Его речь была долгой и церемонной — он говорил о «новом рассвете Кореи», о «технологическом суверенитете» и о том, что проект «One S(е)oul Complex» станет не просто жилым и офисным массивом, а сердцем новой экономики Азии. — Мы искали не просто застройщика, — вещал министр, и каждое его слово эхом отдавалось в тишине. — Мы искали видение. Мы искали союз, способный выдержать давление мирового рынка. В этот момент время словно замедлилось. Министр медленно, почти торжественно, вскрыл плотный золотистый конверт. Сухой хруст бумаги прозвучал в замершем пространстве как выстрел. — Победителем тендера на реализацию проекта «One S(e)oul Complex»... — Министр Пак обвел взглядом присутствующих, выдерживая паузу, которая стоила кому-то в этом зале миллионов, а кому-то — карьеры. — Объявляется консорциум Winner Group и Vertex Construction. Зал на мгновение оцепенел, прежде чем взорваться оглушительными аплодисментами. Тэхён почувствовал, как Нарин рядом с ним выдохнула, и это было похоже на то, как сдувается натянутый парус после шторма. Её плечи едва заметно опустились, и она непроизвольно чуть сильнее прислонилась к его боку, ища опору. — Мы сделали это, — едва слышно произнесла она, глядя, как их отцы, господин Ким и господин Чон, с сияющими лицами обмениваются триумфальным рукопожатием под ослепительными вспышками камер. Тэхён ответил с улыбкой. В его глазах читалось облегчение и  холодное торжество стратега. — Помнишь, как ты издевалась, что я боюсь впустить «жизнь» в свой идеальный бетон? — он прищурился, и в глубине его зрачков промелькнул опасный азарт. — Что ж, поздравляю. Ты всё-таки протащила свои сорняки в мой фундамент. И, судя по результатам тендера, они оказались чертовски ядовитыми для конкурентов. Нарин усмехнулась, принимая этот специфический вид похвалы. Это было в его духе: признать её полезность, не скатываясь в нежность. — Приятно слышать, что ты умеешь признавать факты, Тэхён, — парировала она, возвращая взгляду привычную уверенность Тэхён коротко, сухо рассмеялся — звук, который в общем шуме зал принял за искреннее веселье молодожена. Отцы уже стояли на подиуме, сияя. Господин Чон, обычно сдержанный, сейчас выглядел так, будто весь Сеул официально признал его величие. Крепко пожав руку министру Паку, господин Ким подошел к микрофону. — Мы бесконечно признательны за оказанное доверие, — произнес он, и его голос разнесся по залу, исполненный глубокого удовлетворения. — Но я должен признать: этот успех не был бы полным без участия, самоотверженной работы и новаторских идей наших детей. Именно их энергия вдохнула жизнь в этот проект. Поэтому я бы хотел пригласить на эту сцену тех, кто станет гарантом процветания проекта в будущем. Ким Тэхён, Ким Нарин — прошу вас, поднимитесь к нам. Тэхён, не дожидаясь второго приглашения, коротким, но властным жестом направил Нарин к ступеням. Когда они поднялись на сцену, зал взорвался новой волной аплодисментов. Свет ламп отражался в их кольцах, создавая вокруг их сплетенных рук ореол нерушимого союза власти и таланта. — Дамы и господа! — господин Чон вышел вперед, — Сегодня Winner Group и Vertex Construction начинают новую эпоху. Мы благодарны правительству и вам за доверие. Господин Ким кивнул, подтверждая слова партнера. Под вспышки сотен камер, отцы торжественно поставили свои подписи на массивных папках с гербом министерства, скрепляя судьбу проекта «One S(e)oul Complex» и окончательно цементируя союз двух семей. Когда официальная часть была завершена и все начали спускаться со сцены, Нарин тут же окружили партнеры, засыпая её поздравлениями и вопросами о концепции дизайна. Тэхён на секунду задержался на верхней ступени, позволяя ей выйти вперед, но не спуская с неё глаз. В этот момент он почувствовал на себе чей-то взгляд. В нескольких метрах, у края банкетной зоны, стоял Чен Ян. Он был один и его темная одежда делала его похожим на тень среди этого праздника жизни. Увидев, что Тэхён смотрит на него, Ян медленно, почти ритуально, поднял свой бокал. На его губах играла усмешка, в которой читалось явное издевательство над этим пафосным триумфом. Он не выглядел как человек, признавший поражение. Скорее, он салютовал Тэхёну как достойному противнику, который только что добровольно зашел в очень дорогую и красивую ловушку. Тэхён не ответил на жест, но взгляд стал еще холоднее. Он видел, как Ян снова скользнул взглядом по Нарин, беседующей с гостями, и это безмолвное обещание новой войны заставило Тэхёна сделать шаг вниз, к жене. Он привык к тому, что любая деталь в его жизни имеет логическое обоснование, но сейчас рациональность давала сбой. В памяти внезапно всплыл тот мимолетный момент, когда Чен коснулся руки Нарин, и Тэхён с раздражением осознал, что нынешний дискомфорт подозрительно похож на ту вспышку, которую он ощутил тогда. Он не понимал природы этого чувства, но оно зудело в сознании, заставляя его упорно классифицировать происходящее как «контроль периметра», лишь бы не признавать иную, более темную и личную причину своей настороженности. Тэхён бесшумно сократил дистанцию, оказываясь за спиной Нарин именно в тот момент, когда она вежливо кивнула очередному партнеру. Его рука снова по-хозяйски легла ей на талию, и Нарин почувствовала, как от него исходит почти осязаемая волна ледяного спокойствия. Он не стал ничего говорить сразу. Вместо этого Тэхён чуть наклонился, и Нарин ощутила его горячее дыхание у самого уха. Это выглядело как предельно интимный жест для камер и зрителей, но его слова и действия были полны скрытого даже для него, собственнического смысла. Он медленно провел большим пальцем по ткани её жакета на талии, словно стирая невидимый след чужого взгляда, и его голос прозвучал опасно низко: — Нарин, посмотри на меня. Она обернулась, и её дыхание на секунду сбилось. В его глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас горел темный, едва сдерживаемый огонь. Он заправил ей за ухо выбившуюся каштановую прядь, и его пальцы на мгновение задержались на её коже, вызывая у Нарин невольную дрожь. — Ты сегодня была чертовски хороша, — прошептал он так тихо, что это услышала только она. — Но я больше не намерен делить твоё внимание с этим залом. Нам пора. Он не дожидался ответа. Тэхён властно перехватил её руку, переплетая свои пальцы с её пальцами так крепко, что их обручальные кольца звякнули друг о друга, и повел её к выходу. Они шли через зал, и толпа невольно расступалась перед ними. Вспышки камер слепили, репортеры выкрикивали вопросы о миллионных прибылях, но Тэхён не замедлил шаг ни на секунду. Шум банкета остался за тяжелыми дверями, сменившись гулкой прохладой подземной парковки. Lamborghini с ревом сорвалась с места. — Ты ведешь себя так, будто мы проиграли, а не сорвали куш, — наконец тихо произнесла Нарин. Тэхён не обернулся, его взгляд был прикован к ночной трассе. — Куш — это цифры на бумаге, Нарин, — отрезал он, и его голос в замкнутом пространстве прозвучал непривычно глухо. — А то, что я видел в глазах конкурентов — это готовность жечь мосты. Министерство дало нам право строить, но оно не обеспечило нам защиту. Теперь они сделают всё, чтобы сорвать проект, я в этом уверен. Нам придется стать единым механизмом. Иначе нас сожрут живьем прямо на стройплощадке. Всю дорогу и до момента когда они свернули к жилому комплексу в салоне висела тяжелая, наэлектризованная тишина. Когда они поднялись на свой этаж, Тэхён первым вышел из лифта. Он шел впереди, уже на ходу ослабляя верхние пуговицы рубашки, но внезапно резко остановился прямо перед дверью пентхауса. Нарин, едва не столкнувшись с ним, заглянула через его плечо и почувствовала, как по коже пробежал ледяной холод. У порога, на идеально чистом темном мраморе, лежал плотный конверт.