Глава 1: Ржавчина на золоте

Утро двадцать пятого сентября началось, как и тысячи других, с мерзкого скрежета перьев по пергаменту в кабинете профессора Макгонагалл. Северус Снейп вошёл без стука, тяжёлый шлейф его мантии пронёсся по полу, отгоняя пылинки. За столом сидели Альбус Дамблдор и Минерва — их лица были мрачные. Слова Дамблдора прозвучали глухо, словно эхо в пустом зале. - …обнаружен сегодня утром. В своей комнате, Северус. Драко Малфой. - Ясно - всё, что сказал Снейп в ответ, было. Это не было вопросом. Это было констатацией. Его лицо оставалось невозмутимым, уголки губ привычно опущены. Внутри же, под тяжёлым панцирем равнодушия, что он носил десятилетиями, расцвёл мерзкий, ядовитый цветок. Холод разлился по венам, затмив даже обычную утреннюю кислоту в желудке. Неясное предчувствие, мучившее его последнюю неделю, превратилось в густой, удушливый туман. - Его письмо… - начала Минерва, её голос дрогнул. - Где оно? - перебил Северус. Словно он хотел взять это в руки, смять, проглотить. Словно письмо было ядом, а он - единственным, кто имел право его хранить. Дамблдор медленно кивнул и указал на небольшой свиток, лежащий на краю стола. Снейп забрал его. Кончики пальцев жгло. Бумага была прохладной. На ней дрожащим, но отчётливым почерком выведено его имя. - Вы не будете его читать? – спросила женщина - Я буду. После - ответил Снейп. Затем, словно на автопилоте, он выдал несколько распоряжений касательно отмены занятий, протоколов оповещения, вызова семейных магов и Министерства. Каждое слово было отточено, лишено всякой эмоции. Внешне. Выйдя из кабинета, Снейп ощутил, что его ноги несут его не в сторону лазарета или своего кабинета, а прочь от всего. По широким коридорам, где голоса учеников ещё не успели растворить утреннюю тишину, он двигался, словно призрак. Свиток в руке жёг нестерпимо. Он свернул за угол, туда, где был его кабинет Зельеварения. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, отрезая его от Хогвартса, от всего мира. Он бросил письмо на стол, не глядя. Затем сел в своё кресло, привычно скрестив руки на груди. Едкий запах старых зелий, пыли и пергамента, обычно успокаивающий его, теперь казался удушающим. Он закрыл глаза. И увидел. Не труп. Не страшную картину. Он увидел его. Драко. Длинные, белые волосы, зачесанные назад. Нахальная, высокомерная усмешка, с которой он когда-то встретил Поттера. Сквозь эту усмешку пробивалась мальчишеская неуверенность, которую Снейп видел, но никогда не позволял себе проявить сочувствие. Или не проявил достаточно. «Трус», так он называл его «Слабак». Он помнил свои слова. В каком-то чёртовом коридоре, после какого-то чёртового происшествия. Когда Драко пытался изобразить из себя того, кем не был. И Снейп, вместо того чтобы заметить трещину в этом напускном фасаде, просто ударил его ещё раз, словом. Потому что так было легче. Потому что так было «привычнее». Сердце, казалось, превратилось в камень, который медленно и неотвратимо погружался в ледяную бездну. Глубоко внутри, под слоями цинизма и отвращения к миру, жила крошечная, упрямая искра. Она горела десятилетиями, оберегая воспоминания о Лили. Но сейчас эта искра встретила ветер, что угрожал задуть её навсегда. Он поднял голову. Зрение затуманилось. Он провёл рукой по лицу, словно стирая пыль. Или следы чего-то, чего не должно было быть. Он взял письмо. Конверт был простым, без печати. Внутри — один лист пергамента, написанный ровным, аккуратным почерком. Драко, даже в свой последний момент, сохранял какую-то дьявольскую опрятность.