Глава 2: Эхо в пустых залах

Следующие дни слились в мутную, тягучую массу. Хогвартс, этот вечный механизм, не сбился с ритма. Уроки продолжались, коридоры наполнялись смехом и топотом, Большой Зал гудел за завтраком, обедом и ужином. Мир не остановился. Он не замедлился даже на секунду. И это было самым невыносимым. Снейп вёл уроки. Его голос был сух, как осенний лист, его движения — отточены до автоматизма. Он мерил шаги между котлами, отпускал едкие замечания, снимал баллы за малейшую провинность. Никто не посмел бы сказать, что профессор Снейп изменился. Он был прежним. Внешне. Внутри же, за этой безупречной маской, бушевала буря. Каждый раз, когда он проходил мимо стола Слизерина, его взгляд невольно цеплялся за пустое место. Рядом с ним сидели Пэнси Паркинсон и Блейз Забини, их лица были бледны, но они шептались, смеялись, жили. Драко Малфоя не было. И никто, казалось, не замечал этой зияющей пустоты так остро, как он. Однажды, во время урока, когда он объяснял тонкости приготовления сложного противоядия, один из студентов, Грегори Гойл, неуклюже пролил содержимое своего котла. Обычно это вызвало бы гневную вспышку, штраф и, возможно, пару дней отработок. Но Снейп лишь бросил на него холодный взгляд, взмахнул палочкой, убирая беспорядок, и глухо произнёс: - Минус десять баллов, Гойл. В следующий раз будьте внимательнее, если не хотите, чтобы ваши товарищи по команде страдали от вашей беспечности. Мальчик вздрогнул, но не посмел возразить. Снейп отвернулся, и в этот момент его взгляд упал на небольшой, тускло поблёскивающий предмет, лежащий на полу возле стола Гойла. Это была миниатюрная фигурка дракона, вырезанная из чёрного оникса. Она была гладкой, отполированной, но на одном из крыльев виднелась едва заметная щербинка. Драко, будучи мальчишкой, часто носил её с собой, теребя в пальцах во время скучных лекций. Снейп поднял её. Холодный камень обжёг пальцы. Он сжал её в кулаке, спрятал в карман мантии. Урок продолжался. Вечером, в своём кабинете, он вновь открыл дневник. Фигурка дракона лежала на столе рядом с пером. * 27 сентября. Пустота. Они живут. Эти идиоты. Эти дети. Они смеются, они спорят, они проливают зелья. Мир не изменился. Он просто… продолжается. Как может существовать мир без того, кто в нём был? В чём смысл этой бесконечной круговерти, если она не останавливается даже ради смерти? Грегори Гойл неуклюжий, тупой верный пёс. Он носил эту фигурку. И даже он отвернулся, сделав вид что не видит. Драко писал, что устал от взглядов, которые видят в нём только ошибку. Я видел. Я видел его страх. Я видел его отчаяние. Но я видел и его гордыню. Его высокомерие. Его попытки быть тем, кем он не был. И я… я поощрял это. Я думал, что это поможет ему выжить. Что это сделает его сильнее. Какая глупость. Я учил его быть холодным. Быть безразличным. Быть тем, кто не показывает слабости. Я учил его быть мной. И он… он не выдержал. Он сломался. А я стоял в стороне, наблюдая, как он тонет, и думал, что он должен научиться плавать сам. Эта фигурка дракона. Она была его символом. Символом его имени. Его скрытой силы. А теперь… теперь это просто кусок помятого камня со щербинкой на крыле. Как и его жизнь. Помятая. И выброшенная. Я должен был его защитить. Это была моя обязанность. Моя клятва. Но я защищал его от внешних врагов. От Тёмного Лорда. От Дамблдора. От Поттера. Но я не защитил его от… от них. От тех, кто шептал за спиной. От тех, кто видел в нём только сына Пожирателя. От тех, кто травил его, пока он не сломался. Я был слеп. Или не хотел видеть. Или не хотел вмешиваться. Потому что это было… неудобно. Потому что это было… не по правилам. Потому что это было… слишком человечно. В чём смысл смерти, если мир продолжает существовать без человека? Смысл в том, что мир продолжает существовать, а ты — нет. И это самое страшное проклятие. Остаться здесь. И помнить. * Снейп отложил перо. Фигурка дракона всё ещё лежала на столе, отражая тусклый свет лампы. Он взял её, провёл большим пальцем по щербинке на крыле. Вспомнил, как Драко когда-то носил подобную, ещё совсем мальчишкой, с гордостью и трепетом. Снейп тогда лишь кивнул, не сказав ни слова. Он всегда был скуп на слова. И, возможно, именно эта скупость и стала его главной ошибкой. Он встал, подошёл к окну. За ним раскинулись тёмные, безмолвные земли Хогвартса. Вдалеке, на горизонте, мерцали огни хижины Хагрида. Жизнь продолжалась. И Северус Снейп, этот человек, чьё сердце было покрыто ржавчиной, осознавал, что его собственная жизнь тоже продолжается. Но теперь она была отравлена. Навсегда. И он не знал, как с этим жить.