Глава 4: Пепел и зеркала

На следующий день, после уроков, Северус Снейп направился к главным воротам Хогвартса. Его мантия развевалась за ним, как чёрное знамя. Ветер, холодный и пронизывающий, шевелил его волосы. Он чувствовал себя странно. Не нервно, нет. Скорее, как перед сложным и неприятным экспериментом, результат которого невозможно предсказать. У ворот его ждала Нарцисса Малфой. Она стояла прямо, как статуя, её светлые волосы были идеально уложены, а чёрное платье, строгое и элегантное, лишь подчёркивало её бледность. Её лицо было маской скорби, но в глазах, обычно холодных и надменных, Снейп уловил глубокую, невыносимую боль. Боль, которую он слишком хорошо знал. - Северус. - её голос был низким, почти шёпотом. - Нарцисса. - ответил он, его голос был сухим, как песок. Они не обнялись, не пожали рук, просто стояли, глядя друг на друга, два осколка разбитого мира. - Спасибо, что пришли - сказала она. - Я должен был - ответил Снейп. Они пошли по тропинке, ведущей к воротам, затем свернули в сторону Запретного Леса, где, как ни странно, было меньше шансов быть услышанными. - Я получила его письмо - начала Нарцисса. Её голос дрогнул. - Он написал… он написал, что устал. Устал от всего. От нас. От мира. Снейп промолчал. Он слишком хорошо помнил эти слова. - Я не понимаю, Северус. Он был Малфоем. Он был… сильным. Он всегда был таким. Что случилось? - в её голосе звучала не столько просьба об ответе, сколько отчаянное требование понять. - Ты действительно не понимаешь, Нарцисса? - Снейп остановился, повернувшись к ней. Его глаза, чёрные и пронзительные, смотрели прямо в её. - Ты думала, что его сила — это его гордость? Его высокомерие? Его фамилия? Ты ошибалась. Это был его щит. Хрупкий щит, который он носил, чтобы скрыть свою слабость - Он произнёс это слово с такой горечью, что оно прозвучало как ругательство. Нарцисса вздрогнула. - Слабость? Мой сын не был слаб! - Он был ребёнком, Нарцисса! Ребёнком, которого ты и Люциус учили быть тем, кем он не был. Вы учили его ненавидеть, когда он хотел быть любимым. Вы учили его быть жестоким, когда он хотел быть защищённым. - Снейп сорвался. Его голос был полон невысказанной боли, которая прорывалась наружу. - Вы думали, что он будет сильным, потому что он Малфой. Но он был сильным, потому что он пытался быть тем, кем вы хотели его видеть. И он сломался под этим грузом. Нарцисса отшатнулась, словно от удара. Её лицо исказилось. - Ты… ты обвиняешь нас? - Я обвиняю всех. Себя. Вас. Люциуса. Этот чёртов мир, который не даёт дышать тем, кто не вписывается в его рамки! Я видел, как его травили. Видел, как над ним издевались. Видел, как он держался. И я молчал. Потому что так было удобнее. Потому что так было безопаснее. Для меня. Для него. Я думал, что он справится. Что он переживёт. Как пережил я. Он замолчал, тяжело дыша. Ветер трепал его волосы, словно пытаясь унести слова. Нарцисса смотрела на него, её глаза были полны слёз. - Он… он говорил мне. Он говорил, что ему тяжело, но Люциус… Люциус сказал, что это просто мальчишеские капризы. Что он должен быть мужчиной. Что он должен быть сильным. - И вот результат вашей „силы“, Нарцисса - Снейп указал рукой в сторону Хогвартса.    - Его нет. Он выбрал. Он выбрал покой. Они стояли в тишине, нарушаемой лишь порывами ветра. Нарцисса медленно опустилась на камень, закрыв лицо руками. Её плечи дрожали. Снейп смотрел на неё. Впервые за долгое время он не чувствовал ни презрения, ни отвращения. Только… сочувствие. И понимание. Они оба были жертвами. Жертвами своих ролей, своих ожиданий, своих ошибок. - Он… он оставил мне кое-что - прошептала Нарцисса, подняв голову. Её глаза были красными, но в них появилась какая-то странная решимость. - Маленькую шкатулку. Он сказал, что там… там его настоящие мысли. Его настоящие чувства. То, что он не мог сказать вслух. Она протянула ему небольшой, искусно вырезанный из тёмного дерева ларец. Снейп взял его. Он был лёгким, но казался невероятно тяжёлым. - Я не смогла открыть его - сказала Нарцисса. - Там… там какой-то замок. Магический. Я думала, может быть, ты сможешь. Снейп кивнул. Он знал, что это за замок. Замок, который открывается только для того, кто знает истинную боль. - Я попробую - сказал он. Нарцисса поднялась. - Я должна идти. До встречи, Северус. Она повернулась и пошла прочь, её фигура постепенно растворялась в сумерках. Снейп остался один. С ларцом в руках. * 7 октября. Шкатулка. Нарцисса. Она сломлена. Но не так, как я. Её горе… оно другое. Оно публичное. Моё — нет. Моё — это ржавчина, разъедающая изнутри. Она принесла шкатулку. Маленькую, тёмную. С замком, который он, должно быть, зачаровал сам. Замок, который не поддаётся грубой силе. Замок, который требует… понимания. Я пытался открыть его. Не заклинаниями. Не силой. Просто… прикосновением. Попытался почувствовать его. Его боль. Его страх. Его отчаяние. И в этот момент я понял. Замок не на шкатулке. Замок внутри меня. Он был моим крестником. Моим учеником. Моей… обязанностью. И я провалился. Я провалился во всём. В защите. В понимании. В любви. Я не могу открыть эту шкатулку, пока не открою себя. Пока не признаю то, что так долго прятал. То, что я… я любил его. Своей невыносимой любовью. Любовью, которую я не мог показать. Любовью, которую я не мог признать даже себе. И вот она. Моя истинная слабость. Мой настоящий позор. Не то, что я был Пожирателем Смерти. Не то, что я предал Тёмного Лорда. А то, что я не смог спасти того, кого должен был. Потому что я был слишком… собой. Я должен открыть эту шкатулку. Не ради него. Ради себя. Ради того, чтобы понять. Чтобы простить. Моя любовь стала проклятием уже для второго человека, как забавно. * Снейп сидел в своём кресле, шкатулка лежала у него на коленях. Он закрыл глаза. Впервые за долгое время он позволил себе почувствовать. Не гнев. Не вину. Не отвращение. А что-то другое. Что-то, что было глубоко спрятано под всеми слоями его защиты. Что-то, что было похоже на… боль. И на любовь. И на надежду.