Новая жизнь, старый страх

Шесть лет спустя.

Воздух в комнате пахнет старой бумагой, воском для пола и слабым, но стойким ароматом бабушкиных травяных сборов. За окном — предрассветный Сеул, пронизанный холодным сиянием неоновых вывесок. Нари стояла перед зеркалом в строгой, но безупречно сидящей форме академии «Black Swan». Черный пиджак с гербом — стилизованным черным лебедем, вышитым золотой нитью, — юбка-тенниска до колена, белая блузка. Она не поправляла складки и не вертелась перед отражением. Она изучала его. Фарфоровая кожа, лишенная румянца, темные, почти черные волосы, собранные в тугой пучок, и глаза — два куска зимнего льда. В них не было ни волнения, ни страха. Была лишь абсолютная, выверенная до миллиметра концентрация. «Black Swan» был не просто школой. Это был портал в другой мир, и её пропуском стало не имя или состояние, а папка с рисунками, отправленная по настоянию её школьной учительницы по искусству вместе с восторженным рекомендательным письмом. Талант, признанный достаточно гениальным, чтобы переступить через все социальные барьеры. Стипендия покрывала всё, кроме одного — её прошлого, которое она намеренно оставляла за этими стенами. — Тебе очень идет эта форма Нари, — раздался за её спиной хриплый голос. Бабушка стояла в дверях, опираясь на костыль. Её лицо, испещренное морщинами, как карта прожитых лет, выражало нежность и гордость за внучку. Их сосуществование было тихой попыткой забыть прошлое и начать жизнь заново. Она дала крышу, Нари — не доставляла хлопот. Нари улыбнулась, не оборачиваясь. Её взгляд в зеркале встретился с бабушкиным. — Спасибо за завтрак бабуль. А завтраком был рис и остывший суп. Ничего лишнего. — Деньги на проезд лежат на тумбе. И помни, девочка моя, — бабушка сделала паузу, выдерживая эффект, — в мире волков овцой прикидываться бесполезно. Они чуют слабость за версту. Не доверяй никому. Нари кивнула. Этот совет был выжжен в её подкорке ещё до того, как бабушка его озвучила. Еще до того, как она переехала к ней.

***

Дорога в академию напоминала своеобразный ритуал очищения. Она вышла на улицу, где воздух был густым от выхлопов и утренней спешки. Метро стало для неё испытанием на прочность — давка, чужие локти, спертый воздух. Она вжималась в угол вагона, скрестив руки на груди, создавая невидимый барьер. Каждое случайное прикосновение отзывалось внутри короткой вспышкой тревоги, которую она тут же гасила усилием воли. Она наблюдала за людьми: уставшими офисными работниками, смеющимися студентами, влюбленными парочками. Они жили в параллельной вселенной, где прикосновения могли быть нежными, а взгляды — открытыми. Академия «Black Swan» возникла перед ней как мираж из полированного гранита и стекла. Высокие, стремительные ввысь арки, фасад, отражавший небо и облака, делал здание почти невесомым. Ворота были коваными, ажурными, с тем же лебедем, что и на её гербе. За ними расстилался парк с идеально подстриженными газонами, каменными дорожками и фонтанами, которые, несмотря на прохладу, били струями воды. Сюда не доносился шум города. Здесь царила тихая, уверенная в себе роскошь. У ворот стояли группы студентов. И вот здесь Нари позволила себе сделать первое отличие. Они не были карикатурными «богатыми злодеями». Они были... другими. Их уверенность была не напускной, а врожденной, впитанной с молоком матери. Она читалась в прямой осанке девушки, разбирающей что-то на планшете Apple последней модели, в расслабленной позе парня в безупречно сидящем кашемировом пальто, который небрежным жестом отбросил прядь волос со лба, сверкая часами, стоимость которых, вероятно, равнялась годовому бюджету её бабушки и собственной подработки. Они не кичились своим богатством; оно было для них воздухом. Их взгляды скользили по Нари с легким, неосознанным любопытством, как смотрят на новую, незнакомую породу бабочки в собственной коллекции. Но она не чувствовала себя серой мышкой. Она чувствовала себя посторонним наблюдателем, этнографом, изучающим повадки аборигенов. Её каблуки четко отбивали ритм по мрамору пола главного холла. Потолок был стеклянным, заливая пространство естественным светом. В воздухе витал едва уловимый аромат дорогого парфюма и свежесрезанных лилий, стоявших в огромной вазе у стены. Она не блуждала растерянно, а уверенно двигалась к кабинету директора, держа в руках пару учебников, что были выданы за пару дней до зачисления и что не влезли в ее маленький рюкзачок. Секретарь, элегантная женщина в очках в тонкой оправе, молча указала ей на массивную дверь из темного дерева. Нари вошла. Кабинет директора был просторным и минималистичным. Огромный панорамный вид на Сеул, книжные шкафы до потолка, массивный стол. За ним сидел мужчина лет пятидесяти с пронзительным, умным взглядом — директор Кан. — Мисс Квон, — он поднялся, улыбнувшись вежливой, профессиональной улыбкой. — Прошу, садитесь. Ваши документы уже здесь. Поздравляю с поступлением. Ваши работы, — он кивнул на папку, лежавшую на столе, — произвели настоящий фурор среди нашего художественного совета. — Спасибо, господин директор, — голос Нари был ровным, без подобострастия и заискивания. — Для меня большая честь быть здесь. — Надеюсь, вы найдете в «Эклипсе» вдохновение. Наша задача — раскрыть талант, каким бы... неожиданным он ни был. — Он сделал акцент на последнем слове, давая понять, что её бэкграунд ему известен, но не является предметом для обсуждения. В этот момент в дверь постучали. Легко, но уверенно. — Войдите, — сказал директор. Дверь открылась, и в кабинет вошел парень. Высокий, с идеальной осанкой, в такой же форме, но на нём она выглядела как на модели с подиума. Светлые волосы были уложены с небрежной элегантностью, а в карих глазах плескалась бездонная, ленивая уверенность. Его взгляд скользнул по Нари на микросекунду дольше, чем того требовала бы вежливость, прежде чем он обратился к директору. — Господин Кан, высылали вам финальный вариант списка для благотворительного аукциона. Отец просил подтвердить. — А, Тэхён, отлично. Ким Тэхён, — директор повернулся к Нари, — один из наших самых... активных студентов. Возглавляет комитет по искусству и связям с спонсорами. Его семья — один из столпов нашего попечительского совета. Нари тоже успела прочитать имя на его бейджике: Ким Тэхён. Образ парня кричал о том самом «идеале идеалов». Но вопреки ожиданию высокомерия, его улыбка, обращенная к ней, оказалась на удивление открытой и теплой. — Значит, ты и есть наша загадочная вундеркинд? — он протянул руку. — Рад тебя видеть. Твои эскизы... они впечатляют. Голос бабушки эхом отозвался в голове: «Не доверяй никому». Нари на долю секунды задержала взгляд на его протянутой руке, прежде чем коротко, но твердо пожала её. Кожа была теплой, рукопожатие — уверенным, но не сильным. — Квон Нари. Спасибо. — Тэхён, будь так добр, проводи мисс Квон до кабинета. У них как раз начинается первый урок, — распорядился директор. — С удовольствием, — кивнул Тэхён и жестом пригласил Нари выйти. Они шли по бесконечным коридорам академии. Тэхён был воплощением обаяния. — Вон там наше главное кафе. Кофе, признаться, так себе, но тирамису — божественно. Справа — зимний сад, идеальное место, чтобы спрятаться от надоедливых преподавателей. А это, — он указал на массивные дубовые двери, — наша гордость, художественная студия. Думаю, ты проведешь там большую часть времени. Он говорил легко и ненавязчиво, не требуя ответа, но вовлекая её в свой мир. И это было опасно. Эта легкость, это обаяние могли быть ловушкой. Они подошли к двери кабинету, на табличке которого изящно было выписано 11-С. Из-за нее доносился ровный голос преподавателя. Тэхён, не задумываясь, распахнул дверь, прерывая лекцию. — Простите за вторжение, господин Пак, — его голос прозвучал так, будто он не просил прощения, а констатировал факт. — Братцы, у нас пополнение. Позвольте представить. Все взгляды — десяток пар глаз — устремились на Нари. Она выдержала их, стоя прямо, с папкой, прижатой к груди как доспех. — Квон Нари, — четко представилась она. — Пожалуйста позаботьтесь обо мне. — Добро пожаловать в «Black Swan», Нари, — улыбнулся учитель, явно привыкший к подобным вторжениям. — Садитесь на свободное место сзади. Тэхён кивнул ей на прощание с той же обаятельной улыбкой и вышел. Урок возобновился. Нари села и открыла блокнот, но чувствовала на себе взгляды. Любопытные, оценивающие, заинтересованные.

***

Первый урок пролетел быстро. Едва прозвенел звонок, как к её столу подошла группа девушек. Их было трое. — Привет! Я Ли Чонхи, — сказала рыжеволосая девушка с веснушками, её улыбка была самой искренней из всех, что Нари видела за утро. — Это Со Миюн, — она кивнула на высокую брюнетку с безупречным макияжем, — а это Ян Соён. Как ты уже поняла, мы твои одноклассницы. Пойдем, покажем тебе академию! — Было бы неплохо, спасибо, — вежливо ответила Нари. К ним подошли несколько парней, явно желая познакомиться с новенькой поближе, но Миюн тут же встала между ними и Нари. — Эй, парни, не спешите. Девочка сначала с нами. Мы идем на экскурсию. Один из парней, с добрыми глазами и мягкими чертами лица — Сокджин, как Квон прочитала у того на бейджике, — покачал головой. — Девчонки, только ученицу мне не испортите. Господину Чхве на историю опоздаете. — Не волнуйся, Джинни, — бросила ему Соён, — ты же всё уладишь. Скажешь, что мы на важном собрании художественного совета. Нари тихо возразила: — Мне кажется, не стоит пропускать уроки, особенно в первый день. Девушки рассмеялись. — Милая, расслабься. Джинни всё решит. Он не просто староста, — таинственно понизив голос, добавила Чонхи, — его семья, вместе с семьёй Тэхёна и родителей Хосока, чуть ли не основали «Black Swan». Так что его слово здесь — закон. Сокджин, проходя мимо, только вздохнул и крикнул им вслед: — Слушались бы вы этого закона… Компания спустилась в кафе. Очередь была длинной, но Миюн и Соён прошли прямо к стойке и бариста, кивнув им, сразу же начала готовить их заказы. — Они... не стоят в очереди? — удивленно спросила Нари у Чонхи. — А, они же девушки Хосока и Мин Юнги, — как о чем-то само собой разумеющемся, ответила та. — Они в так называемом «Золотом Круге»... ну, или... «Аурум». Элита нашей академии короче. У их вторых половинок свои правила. «Аурум». Золото. Название, говорящее само за себя. Нари мысленно сделала пометку. За кофе заплатила Миюн, заявив, что это в честь новенькой и они обязаны отметить это. Они устроились за столиком у окна. Девушки болтали о предстоящем аукционе, о новых коллекциях, о «очень горячих преподавателях». Нари в основном слушала, изредка вставляя лаконичные, но вежливые ответы. Она создавала образ — сдержанной, но при этом открытой к общению. Внезапно атмосфера в кафе изменилась. Группа парней вошли в кафе, в центре которой были те, кого она уже мельком видела или о ком слышала. Чон Хосок, чья улыбка, казалось, могла осветить все помещение кафе, сразу подошел к Миюн, обняв её за талию и оставив легкий поцелуй в шею, чем заставил девушку съежиться и захихикать. За ним, чуть поодаль, двигался Мин Юнги. Его взгляд был отстраненным, анализирующим, он казался холодным и неприступным. Он молча сел рядом с Соён, просто положив руку ей на колено под столом — жест интимный и полный права собственности. Сокджин шел рядом с Тэхеном, тихо что-то обговаривая. К ним подбежал еще один парень, не из «золотого круга», чье имя Нари так же прочла на бейджике, благо зрение ей позволяло видеть даль. Что удивило девушку, так то, что парень очень свободно влившись в компанию ребят. Представление об элите академии из дорам, координально отличается от реальности... Чонхи, у которой, как выяснилось, не было пары, подмигнула Нари и громко вздохнула: — Ну вот, началось. Приторно-сладкая программа. Не могу смотреть. Эй, откройте-ка окно, воздух свежий нужен! Все засмеялись. Сокджин, улыбаясь, подошел к их столику. Его движения были плавными, уверенными. — Ну как, Нари, нравится в академии? — Он по-дружески, совершенно невинно, положил руку ей на плечо. И случилось это. Рефлекс,выжженный болью и страхом, сработал быстрее мысли. Её тело вздрогнуло с такой силой, что казалось, по нему прошел электрический разряд. Она резко дернулась назад, опрокинув почти полную чашку с кофе. Горячая жидкость обожгла пальцы и широким темным пятном расплылась по безупречной белой блузке. В наступившей тишине был слышен только ее собственный сдавленный вдох. Девушки ахнули. — Сокджин! Чего ты как медведь! — упрекнула его Миюн. Все взгляды были прикованы к Нари. Она сидела, застыв, смотря на свои обожженные, дрожащие пальцы, на темное пятно, пожирающее белизну блузки. Стыд, жгучий и знакомый, затопил её. — Мне... мне очень жаль, — её голос прозвучал тихо, с выученным сожалением. Она поднялась. — Пожалуйста, не беспокойтесь. Где здесь уборная? — Я с тобой, помогу, — тут же предложила Чонхи. — Нет! — отрезала Нари, и в её голосе впервые прозвучала сталь. Она тут же взяла себя в руки, с силой выдохнув. — Спасибо. Я сама. Просто... направьте меня. Чонхи, немного опешив, показала дорогу. Нари, не глядя ни на кого, вышла из кафе, чувствуя на спине жгучий взгляд Мин Юнги, который, казалось, видел не просто испуганную девушку, а всю её историю, написанную на этой испорченной блузке.

***

В уборной, пахнущей дорогим освежителем воздуха и цветами, она заперлась в дальней кабинке. Спина прижалась к холодной двери. Дыхание сбилось, в висках стучало. Она зажмурилась, пытаясь выдавить из себя образы: пьяное лицо отца, грубые руки в школьном спортзале, горячее дыхание Гаона... «Тихо, а то всем расскажем, какая ты грязная». Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль была якорем, возвращающим её в реальность. Ничего не закончилось. Оно здесь, внутри. Всегда здесь. Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть. — Нари? Это Чонхи. Открой пожалуйста. У меня с собой запасная блузка. У нас с тобой один размер. Нари глубоко вдохнула, выравнивая дыхание. Она открыла дверь. Её лицо снова было маской спокойствия. — Спасибо, — она взяла блузку. — И еще раз прости за ту сцену. Испортила все… — Да брось, — Чонхи махнула рукой, но в её глазах читалось понимание. — Джин просто не знает своей силы. Так он добряк, просто очень тактильный. — Я не обижена, — Нари натянула улыбку, которая, казалось, стоила ей невероятных усилий. — Просто было немного неожиданно. Они поменяли блузку и почти бегом помчались на урок истории к «лютому господину Чхве», успевая в последний момент. Остаток учебного дня прошел для Нари в тумане. Она механически записывала лекции, отвечала, когда спрашивали, но её мысли были там, в кафе, у того столика, где её новое, хрупкое спокойствие разбилось о одно невинное прикосновение. Она выстояла первый день. Но битва только начиналась. А главное сражение разворачивалось не в стенах академии, а в глубинах её собственной души, где страх, как старый, коварный враг, только и ждал своего часа...