2. Мама, я хочу замуж за королеву Ваканды.

Квинджет мягко скользил сквозь облака. За панорамными окнами проплывали серебристые струи облаков, а голубоватый свет приборной панели отражался на лицах, будто сцена из фантастического фильма. Тихое гудение двигателей наполняло салон спокойным ритмом, почти уютным, если забыть, что летят они на высоте нескольких тысяч метров. Ладно. Я в Квинджете. Просто обычный вторник. Ничего необычного. Саша устроилась в кресле, словно это её личный трон. Одна нога закинута на подлокотник, на руках перчатки костюма с вебшутерами. Она щёлкала пальцами, хмурилась, снова щёлкала. Так, по идее, сейчас должна выстрелить паутина… ну же, я же видела, как это делает Питер! Она снова щёлкнула. Ну давай. Не позорь меня перед паучьим сообществом. — Эй, — пробурчала она, раздражённо глядя на свои ладони. — Почему у меня это не работает? Это же нанотехнологии, а не игрушка из «Детского мира»! — Потому что пять минут назад ты впечаталась лицом в стену, — спокойно сказал младший Питер, не отрываясь от панели. Саша метнула в него металлическую деталь, что первая попалась под руку. Деталь просвистела мимо и глухо ударилась о стену. Отлично. Теперь я ещё и швыряю железки, как обиженный енот. — Меткость не твой суперскилл, — хмыкнул он, даже не моргнув. У штурвала стоял старший Питер — сосредоточенный, собранный, будто держал под контролем не только полёт, но и весь мир. Всё выглядело ровно, пока из кабины не вышел Фьюри с банкой кофе в руке. Его шаги звучали тихо, но уверенно, как всегда. — Уверена, что хочешь именно в Ваканду? — спросил он с той фирменной интонацией, где под спокойствием скрывалось предупреждение. — Шури может не обрадоваться фанаткам. Особенно тем, кто по пути ломает стены и летит к ней без разрешения. Саша расправилась в кресле, будто собиралась защищать диплом. Спокойно. Сейчас главное — выглядеть так, будто ты не просто фанатка с Wi-Fi в голове. — Я приду за знаниями. И за модой, — она с серьёзным видом указала на свой костюм. — Там ведь точно есть что-то типа наноодежды? По фильмам у них даже одежда из вибраниума! Или хотя бы штаны без вот этой дыры? Она ткнула пальцем в потёртую штанину старшего Паркера. Тот перевёл взгляд вниз, тяжело вздохнул и сухо произнёс: — Это стиль. Уважение к бою. — Ага, уважение. Ну вот и получай его от Шурочки, — усмехнулась Саша. — А я хочу новые штаны. Без истории. Хотя думаю, Шури оценит мои шутки. Она ведь язвительная, как и я. Пожалуйста, пусть она действительно такая же крутая. И пусть я не ляпну что-нибудь тупое. Фьюри тихо кашлянул, пряча улыбку, а младший Питер только покачал головой. — Она принцесса, Саша. Не забывай, — произнёс он, словно наставник в плохом сериале. — По фильмам уже королева, — парировала она. — Разве Т’Чалла ещё жив? На секунду в салоне стало чуть тише. Так. Сейчас или меня похвалят, или выкинут из самолёта. Фьюри поднял бровь, уголки его губ дрогнули. Он обменялся быстрым взглядом со старшим Питером, и оба едва заметно усмехнулись, мол «посмотри на неё, всё знает». — Значит, ты действительно смотрела про нас фильмы, — произнёс Фьюри, чуть понизив голос. — Все фильмы. Саша прищурилась. Вот оно. Сейчас будет момент «мы знаем, что ты знаешь». — Это допрос или проверка на профпригодность? — Можно и так сказать, — усмехнулся он и сделал глоток кофе. — Знание — сила. Особенно если ты врёшь про Ваканду. Саша чуть выпрямилась в кресле, взгляд скользнул к иллюминатору, где облака медленно расползались под крылом. Я не вру. Я просто надеюсь, что сценарий всё ещё работает. ‎ Тихое гудение двигателей снова наполнило салон. Голубоватый свет приборной панели мягко лёг на её лицо. ‎ И если вдруг не работает… придётся писать новый. ‎ Фьюри откинулся в кресле, закинул ногу на ногу и не отводил от неё взгляда. — Проверим, — тихо сказал он. — Кого любил Т’Чалла? Пауза. Питер-младший тихо покашлял, предвкушая, как она выкрутится. Саша выпрямилась, расправив плечи, глядя прямо на Фьюри. Весь её вид показывал, будто она годами готовилась к этому. Так. Спокойно. Это просто викторина на выживание. — Накию. У них есть сын — Тусен. Но настоящее имя мальчика — принц Т’Чалла, — отчеканила она, не мигая. Несколько секунд на Квинджете стояла тишина, а затем Фьюри хмыкнул, будто впервые за день позволил себе быть впечатлённым. — Ответ принят, — произнёс он и, наконец, отвёл взгляд. Питер-младший медленно моргнул, перевёл глаза на старшего — тот, кажется, тоже был удивлён. Саша, напротив, самодовольно усмехнулась, словно только что выиграла раунд в квизе. Ну что, Марвел-энциклопедия в действии. Но Фьюри не успокоился. ‎ — Не все знают этой детали… что вообще заставляет тебя так хотеть отправиться в Ваканду? Она чуть опустила взгляд, на секунду задумалась. За стеклом проплывало солнце, и отражения облаков скользили по её лицу. Вот теперь сложный вопрос. — В моём мире «прогулка по космосу» звучит как что-то заоблачное, а чтобы кто-то сделал костюм, как у Тони, да ещё и летал в нём — это вообще за гранью. — Саша всплеснула руками. Девушка набрала воздуха в лёгкие и быстро закончила: — Сами подумайте, в моём мире рациональное мировоззрение, мы до сих пор не можем изучить даже океан, не говоря уже о других вселенных. А тут боги, люди-пауки, Тони Старк! и путешествие в прошлое. Не ну? Фьюри слегка покачал головой, по-прежнему внимательно глядя на неё. Он не спеша положил пустую банку из-под кофе в карман комбинезона и сложил руки на груди, слегка наклоняясь в её сторону: — То есть просто из любопытства? — Скорее, из желания понять, — ответила она спокойно. — Что значит быть человеком, когда можешь быть чем-то большим. Что значит жить, как вы. И не чувствовать себя статистом в чужой истории. Старший Питер перевёл взгляд на Сашу. В его глазах не было ни тени иронии — только усталость и знание, которые приходят после слишком многих потерь. — Жить как мы, — произнёс он негромко, будто взвешивая каждое слово. — Ты уверена, что действительно этого хочешь, Саша? Она приподняла бровь, чуть усмехнувшись, хотя в голосе проскользнула хрипотца усталости. Если скажу «нет», что изменится? — А у меня есть выбор? Если я попрошу вернуть меня домой прямо сейчас… вы сможете? Фьюри перевёл на неё взгляд. Тот самый — холодный, цепкий, но с глубоко спрятанной печалью. Его лицо казалось каменным, но глаза говорили больше, чем хотелось бы. Младший Питер наклонился вперёд, будто собирался вмешаться, но сжал губы и опустил голову. От панели управления раздался низкий, хрипловатый голос старшего Паркера, который внимательно рассматривал что-то на дисплее. — Нет, Саша. Мы не сможем вернуть тебя в твой мир. Вот и всё. Без спецэффектов. Просто — всё. Тишина легла плотным слоем. Вдалеке гудели двигатели, и кабина казалась тесной, как клетка. Она коротко кивнула, даже не поворачивая головы. — Ну вот, — сказала тихо. — Тогда хотя бы покажите мне Ваканду. Хочу увидеть, как открываются её энергетические барьеры. Фьюри посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало, потом коротко кивнул, почти уважительно. Он повернулся к панели, и на стекле загорелись зелёные индикаторы. Линии маршрута дрогнули, на экране вспыхнула надпись: «ПРИБЛИЖЕНИЕ К СЕКТОРУ WAKANDA». — Скоро увидишь, — произнёс он негромко. Квинджет внезапно вздрогнул, будто попал в турбулентность. Свет моргнул, затем погас на мгновение. Вибрация усилилась, металл корпуса застонал под давлением. — Что за… — начал младший Питер, но его перебил резкий сигнал сирены. | Внимание. Неизвестные помехи. Внешний перехват управления. Фьюри рванулся к панели, пальцы быстро забегали по клавишам. — Что за чёрт?! Это наша техника! | Система перехвачена. Код доступа: WAKANDA FOREVER. Саша закатила глаза, скрестив руки на груди. Ну конечно. Как же без этого? Ещё бы саундтрек включился… Кабина резко наполнилась мягким светом, и дверь открылась сама собой — без звука, плавно, как в хорошем фильме. Из темноты выступила фигура в чёрном вибраниумном костюме. Маска с серебряным орнаментом отражала свет приборов, а походка, точная и уверенная, принадлежала человеку, привыкшему командовать. Фьюри, Питеры, даже ИИ замолкли. Даже шум двигателей стих, словно в уважении к вошедшей. В салоне стало слышно, как Саша затаила дыхание. Это она. По-настоящему. Фигура приблизилась, остановилась у прохода и холодно произнесла: — Добро пожаловать… Женщина в бронекостюме медленно повернула голову. — Или мне нужно было сказать: вам стоит быть осторожнее с теми, кого вы берёте на борт, когда летите в Ваканду, не имея на это разрешения? Саша слегка наклонила голову, губы растянулись в медленной улыбке. В груди что-то кольнуло: восторг, страх и чистый фанатский трепет. — Здравствуйте, королева. Королева сделала несколько шагов вперёд, медленно, будто оценивая каждого в салоне. Её движения были точными, выверенными. На наручной пластине костюма мерцали тонкие линии интерфейса, словно запись только что была остановлена. Взгляд Шури, холодный и внимательный, остановился на Саше. Несколько секунд в салоне было молчание, лишь гул энергосистем под полом. Ну всё. Шури пришла. И? Где мой фанатский автограф? Где неловкий обмен репликами? Почему она смотрит так, будто сейчас будет экзамен по квантовой физике? — Могу я задать вопрос? — спокойно спросила она. Саша ответила мгновенно, слишком бодро, будто компенсируя внутреннюю дрожь: — Конечно. Вам не обязательно спрашивать разрешения. Королева чуть склонила голову набок. Голос её был ровен, но в нём слышался металл: — Ты сказала, что пришла из мира… где всё это невозможно… Почему же тогда ты не боишься? Саша посмотрела прямо в глаза за маской, и уголки её губ дрогнули. Потому что в фильмах в этот момент никто не умирает. Обычно. — Я смотрела фильмы. Повисла тишина. Фьюри закатил глаза и тихо пробормотал, почти себе под нос: — Да уж… именно этого я и боялся услышать. Питер-младший чуть не подавился, а Саша… кажется, сама не ожидала от себя такой дерзости. Слова сорвались прежде, чем она успела их обдумать. Сердце коротко дёрнулось, как будто кто-то сжал его холодными пальцами. Ну всё, гениально. Сказать такое королеве Ваканды. Прямо в лицо. Отличный день, Саша. Может, ещё что-нибудь добавишь? Про спойлеры, например? Королева стояла напротив — неподвижная, как статуя. Её взгляд был слишком спокойным, чтобы это было просто спокойствие. Саша вдруг ощутила, как воздух между ними стал гуще, тяжелее. Ага. Вот сейчас будет либо научный интерес… либо дипломатическая казнь. Шури молчала пару долгих секунд, потом медленно произнесла, почти шёпотом: — Фильмы? Саша неловко повела плечом, стараясь не отвести взгляда. — Это… долгий разговор. И желательно без смертельных исходов. На секунду в воздухе вспыхнул слабый синий отблеск — тонкая голографическая сетка, словно в воздухе проскочил цифровой импульс. Шури едва заметно сжала запястье, и вспышка исчезла. — Значит, ты знаешь не только имена, но и судьбы, — сказала она негромко. — Похоже, я слышала достаточно, пока вы летели. Фьюри замер, его рука непроизвольно дёрнулась к оружию, но Шури даже не повернула головы. — Ваш квинджет вещал на открытой частоте. Или, может быть, я просто хотела узнать, кто так настойчиво стучится к нам без приглашения. — Она чуть наклонила голову. Движение вышло вежливым, но холодным. Саша судорожно сглотнула, чувствуя напряжение где-то в животе. Не так я представляла нашу первую встречу. Ой, не так. Где аплодисменты? Где «вау, ты из другой вселенной»? — Я слушаю вас, королева. Шури посмотрела на неё с лёгким, почти невидимым оттенком любопытства. Её шаги были медленными, точными. Каждое движение будто несло за собой целую мелодию самоконтроля. — Посмотрим, — произнесла она. — Что ещё ты знаешь, девочка. Шури замедлила шаг и остановилась посреди зала. Пространство вокруг будто выдохнуло вместе с ней. Мерцание панелей управления стало мягче, свет под ногами потускнел и начал плавно переливаться, отражаясь в её глазах. Воздух дрожал, как если бы сама Ваканда слышала дыхание своей королевы. Взгляд Шури задержался на Саше. В этот миг в нём не было ни гнева, ни угрозы — лишь что-то глубоко человеческое. Тихая, почти неуловимая боль. Та, что не показывают никому. Вот теперь это уже не фан-сцена. Это что-то настоящее. Королева заговорила не сразу. Слова вырвались тихо, будто прошли сквозь внутреннюю борьбу: — Скажи… правда ли, что ты пришла из мира, где мы… просто выдуманные персонажи? Эта фраза не звучала обвинением. В ней не было ни капли злости. Только усталость. Саша почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она кивнула, почти не открывая рта, и тихо ответила: — Да. Из такого мира. И сейчас я очень жалею, что этот мир существует. Тишина повисла вязкой пеленой. Даже гул двигателей за стеной стих, словно сама вселенная затаила дыхание. Шури стояла неподвижно, как статуя. Лишь тень дрогнула на её лице. — А мой брат… — её голос едва не сорвался, но она выдохнула и всё же договорила. — Он жив? Там, у вас? Саша не смогла сразу ответить. Воздух стал тяжёлым, будто каждый вдох ранил. В голове мелькнули кадры, лица, прощальные титры. Вот и момент, где никакая ирония не спасёт. Она сглотнула. Голос дрогнул, когда наконец произнесла: — В моём мире… он не совсем жив. Шури чуть приподняла голову, не отводя взгляда. — Что ты имеешь в виду? — спросила она спокойно, но под этим спокойствием звучало напряжение. Саша глубоко вдохнула. Воздух показался холоднее, чем был секунду назад; грудная клетка болезненно расправилась, пальцы сами собой сжались в складках костюма. Говори аккуратно. Сейчас одно неверное слово — и всё рухнет. — То есть… там он не король, не воин. Он — актёр. Вы ведь знаете, кто такие актёры? Люди, которые изображают других… Слова выходили медленнее, чем обычно. Она слышала собственный голос — чуть ниже, осторожнее. Язык будто спотыкался о каждую фразу. Шури молчала. Ни шага назад, ни шага вперёд. Только ресницы дрогнули — едва заметно. Под светом панели тонкие линии вибраниума на её костюме мерцали ровно, как пульс. Саша сглотнула. Горло пересохло так, что пришлось на секунду прикусить губу, чтобы голос не сорвался. — Его звали Чедвик. Чедвик Боузман. Он играл вашего брата, Т’Чаллу. И… он умер. От рака. Имя повисло в воздухе, как камень, брошенный в воду. Даже гул энергосистем под полом будто стал глуше. Шури не шелохнулась. Но пальцы на её наручной пластине медленно, почти незаметно сжались. Костяшки проступили резче, тонкая линия интерфейса вспыхнула и тут же погасла. — От рака… — повторила она шёпотом. Слово прозвучало неровно, словно прошло через что-то острое. — Болезнь… убила его? Её подбородок чуть дрогнул — едва, на долю миллиметра. Но этого хватило. Саша кивнула. Движение вышло медленным, тяжёлым. В груди будто что-то треснуло — не громко, но необратимо. — Да. Он скрывал, что болен. Не хотел, чтобы его жалели. Снимался в фильмах даже тогда, когда уже не мог стоять без боли. Она почувствовала, как пальцы немеют, как в ладонях выступает холод. — Он знал, что умирает… но всё равно улыбался. И продолжал работать. До конца. Голос стал тише, почти шёпотом. Шури закрыла глаза. Не резко — медленно, как человек, который позволяет себе один вдох без свидетелей. Плечи на секунду опустились, словно тяжесть стала ощутимой. Когда она снова открыла глаза, в них не было отстранённой королевской безупречности. В них была сестра. Та, что уже однажды стояла у огня и смотрела, как пламя забирает брата. — Значит, даже там… он умер, — произнесла она тихо. Голос был ровным, но под ним чувствовалась трещина. — Значит, судьба неизменна. Даже через миры. Её взгляд не дрогнул, но дыхание стало глубже. Слишком глубоким. Саша почувствовала, как ком подступает к горлу. Челюсть сжалась сама собой, чтобы не дрогнули губы. Ты не можешь утешить королеву, потерявшую брата дважды. В зале стало почти невозможно дышать. Воздух будто сгустился, осел в лёгких тяжёлым слоем. Фьюри в тени отвёл взгляд, пальцы его медленно сжались в кулак и тут же разжались. Младший Питер застыл, плечи напряжённо подняты, словно он готовился к удару. Старший смотрел в иллюминатор, но по тому, как напряглась линия его спины, было ясно — он не видит облака. Он слышит каждое слово. Шури стояла неподвижно. Казалось, она не дышит. Свет панелей скользил по её лицу, отражаясь холодными бликами. Ни дрожи, ни движения — только ровная осанка, выученная годами. Когда королева снова заговорила, её голос был тихим, но в нём звучала сила человека, который уже прошёл через пепел. — Значит, он продолжал быть королём… даже когда тело отказывало? Саша почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Пальцы на мгновение онемели, и она едва заметно кивнула. — Да. Он был королём до конца. И когда он умер… весь мой мир плакал. Не только фанаты. Даже те, кто никогда не видел фильмов. Казалось, будто ушёл кто-то настоящий. Не актёр. Человек, у которого в сердце действительно было солнце. Слова прозвучали мягко, но в них было больше правды, чем защиты. Наступила пауза. Где-то внутри корпуса тихо потрескивал металл — словно даже сталь не выдерживала напряжения. Шури подняла руку. Вибраниум мягко отозвался глухим шорохом, и костюм Чёрной Пантеры исчез, растворившись в гладкой ткани. Движение было без театральности — просто необходимость. Её лицо осталось неподвижным. Но глаза… глаза блестели. Не от света. Не от интерфейсов. От того, что слишком долго держали внутри. — Значит, мой брат стал легендой, — прошептала она. — Даже там, где он был лишь выдумкой. Саша опустила взгляд, чувствуя, как под рёбрами сжимается что-то острое. — Да. В моём мире он остался королём. Без костюма, без силы, но с духом, которому верят до сих пор. Люди повторяют его имя, как клятву. Шури коротко кивнула — резко, будто отсекала слабость. Повернулась, но не сделала ни шага. На её щеке блеснула слеза. Она не упала. Просто застыла, прозрачная, упрямая. Саша смотрела на неё и вдруг поняла, как странно переплетаются миры. Потери могут быть разными, но боль — одна. Боль не знает границ между вселенными. Шури сделала несколько шагов в сторону, обходя Сашу по дуге. Подошва мягко коснулась пола, ткань костюма едва слышно шуршала. В её движениях не было угрозы — только измеренная оценка. Не враг. Не гостья. Свидетель. Воздух в самолёте стоял плотный, как после битвы. Даже свет казался тусклее. Фьюри первым нарушил молчание. Коротко кашлянул, возвращая всех к реальности. Звук прозвучал почти грубо. Шури едва заметно вздрогнула — не телом, а взглядом. В следующее мгновение её осанка снова стала королевской, выверенной, строгой. Эмоции ушли глубже, под броню воли. — Меня удивляет только одно, — произнесла она ровно, без лишних оттенков. — Почему ты не боишься меня? Саша подняла взгляд. Плечи чуть опустились, пальцы разжались — она и сама не заметила, как всё это время держала кулаки сжатыми. Вот он. Настоящий вопрос. Не про фильмы. Про меня. В её глазах не было ни вызова, ни подчинения. Только усталость и тихое, упрямое принятие. — Потому что ты пощадила Немора, хотя он убил твою мать, — сказала она мягко, почти шёпотом. — А я… я не сделала тебе ничего плохого. Ни тебе, ни Ваканде. Зачем мне бояться? Слова прозвучали спокойно, но сердце в груди ударило слишком громко. Если сейчас она решит, что я перешла грань — это будет справедливо. Фраза упала в тишину, как камень в воду. На лице Фьюри мелькнуло лёгкое удивление; он медленно вдохнул, будто ожидал вспышки. Шури посмотрела на Сашу пристально. Долго. Не поверх — внутрь. Уголки губ едва дрогнули; это было не смехом, не иронией — признанием выдержки. Но в её взгляде осталась сталь. Королева не снимает броню полностью. — Безупречная логика, девочка, — произнесла она тише. В этой тишине не было презрения. Лишь осторожное уважение. Она задержала взгляд ещё на мгновение, будто проверяла, не дрогнут ли зрачки, не отступит ли дыхание. Смотри прямо. Не опускай глаза. Ты не врёшь. Шури слегка склонила голову. Почти незаметно. Но жест был весомее любого титула. — Могу я задать другой вопрос? — Конечно, — Саша кивнула. Горло пересохло; язык едва коснулся нёба, прежде чем слова сорвались. Шури сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Расстояние сократилось почти до касания. Саша почувствовала тепло её дыхания и слабый металлический запах вибраниума. Воздух стал густым, электрическим. — Если ты знаешь так много, — произнесла Шури медленно, с нажимом на каждое слово, — скажи мне одно. Что я почувствовала в ту ночь, когда впервые надела костюм Пантеры? Саша замерла. Плечи напряглись, позвоночник будто вытянулся сам по себе. Это не викторина. Это вскрытие. Тишина прорезала зал остро, почти физически. Даже гул двигателей стал глуше, как будто сам корабль слушал. Шури добавила тише, едва шевеля губами: — Только не цитируй фильмы. Говори как человек… который знает, что такое потерять короля. И мать. Саша медленно выдохнула. Воздух вышел неровным, дрожащим, будто зацепился за рёбра. Плечи на секунду опустились, но взгляд она удержала. В глазах Шури не было огня. Не было угрозы. Только усталость — обнажённая, глубокая. Та, что не показывают подданным. Саша вдохнула снова. Воздух резанул горло сухим холодом. Не отвечай фанаткой. Ответь человеком. Она подняла взгляд. — Я не могу знать точно, — произнесла тихо, почти шёпотом. — Для меня это был просто фильм… Слова дались тяжело. Губы пересохли, она едва заметно провела по ним языком. — Но теперь, когда я смотрю на тебя, понимаю. Это было что-то больше. В зале стояла тишина, плотная, как стекло. — Думаю, когда ты синтезировала цветок, ты вспомнила всё, что не успела сделать. Всё, что потеряла. Ты не спасла брата. Не спасла мать. Она сглотнула, чувствуя, как под грудиной сжимается горячий ком. — И, наверное, в тот миг, когда впервые надела костюм… тебе стало невыносимо. Потому что вместе с силой ты получила память. А в этой памяти — вина. Слишком прямо? Нет. Только правда. Она замолчала на вдохе, не опуская глаз. — Месть стала не целью. А единственным способом не чувствовать боль. В глазах Шури что-то дрогнуло. Почти незаметно — зрачки чуть расширились, дыхание сбилось на долю секунды. Свет панели отразился в её глазах слишком ярко. Её взгляд стал стеклянным, отрешённым — словно она на мгновение провалилась туда, где пахнет дымом и пеплом. Пальцы едва заметно дрогнули. Лицо смягчилось — не королева, не воин. Сестра. Девочка, которая однажды держала прах вместо руки брата. Тишина затянулась. Даже дроны-сенсоры будто притихли. Фьюри стоял неподвижно; пальцы его медленно сжались в кулак. Младший Питер опустил глаза, ногти впились в ладони. Старший отвернулся к окну — слишком долго, чтобы это было просто случайно. Наконец Шури заговорила. Голос её был хриплым, ниже обычного — без торжественной выверенности. — Ты понимаешь больше, чем я думала, девочка. Она на секунду опустила взгляд, будто собирая себя заново. Потом снова посмотрела на Сашу. Уже без маски. Без титула. — Спасибо… за ответ. Шури сделала шаг вперёд. Расстояние сократилось до дыхания. Саша почувствовала лёгкий запах металла, озона и чего-то ещё — пережитого. Не отступай. Шури не моргнула. Она стояла слишком близко — настолько, что Саша чувствовала тепло её дыхания на щеке. В глазах королевы отражались голограммы, голубые линии скользили по радужке, делая взгляд почти нечеловеческим. — Но скажи мне, — прошептала она, — если бы ты была на моём месте… ты бы остановилась на мести? Пауза. Ни движения. Только лёгкое напряжение в её пальцах — едва заметное, но выдающее, сколько силы уходит на самообладание. — Или пошла бы дальше. Ради Ваканды? Саша сглотнула. Горло саднило, будто она вдохнула слишком холодный воздух. Плечи напряглись, но она не сделала ни шага назад. Она тихо усмехнулась — коротко, почти беззвучно. Не от дерзости. От понимания, что здесь нельзя играть. — Я не супергерой, чтобы знать, как это, — сказала она, чувствуя, как голос слегка вибрирует в груди. — Я просто обычная девочка… Слова давались медленно. Она ощущала, как сердце бьётся в ладонях, как в висках глухо пульсирует кровь. — …которая смотрела на вас через экран и думала, каково это — поговорить по-настоящему. Не как зритель. Как человек. Шури чуть приподняла бровь. Губы дрогнули. Не улыбка — её тень. Она наклонила голову на миллиметр, будто перестраивая угол зрения. Изучая. — Ты удивительно… искренняя. Саша кивнула. Осторожно. Почти детски. Она больше не проверяет. Она слушает. В салоне стояла вязкая тишина. Далёкий гул двигателей отдавался в полу лёгкой вибрацией. Свет голограмм медленно скользил по стенам, по лицам, по рукам. — Ты действительно… обычная? — спросила Шури. Саша повела плечом. Неловко. — А что, не похожа? Сердце ускорилось. Она что-то видит. Чёрт, она правда что-то чувствует. Шури сделала шаг ближе. Теперь между ними почти не осталось воздуха. Пахло металлом, озоном и чем-то тонким, стерильным — лабораторией. — Дай руку, обычная девочка из другого мира. Саша задержала дыхание. Медленно выдохнула. Протянула ладонь. Пальцы чуть подрагивали — не от страха, от напряжения. Шури взяла её руку без резкости. Большой палец лёг на пульс. Остальные пальцы скользнули по запястью — сухо, уверенно, профессионально. Саша ощутила тепло под кожей, будто там проснулась тонкая искра. — Так… — тихо произнесла Шури. — Температура чуть выше нормы. Реакция тканей нестабильная. Её пальцы стали внимательнее. Давление усилилось — не больно, но ощутимо. Подушечки скользнули выше, к внутренней стороне предплечья, где кожа тоньше и пульс бьётся ближе к поверхности. Вокруг их рук развернулась почти прозрачная голографическая сетка. Линии вспыхнули мягким голубым, пересеклись, начали перестраиваться. Саша вздрогнула, когда по коже прошла лёгкая волна покалывания — будто под эпидермисом пробежал ток. Температура? Реакция тканей? Ну конечно. Сейчас будет тот самый момент «вакандский гений всё понял за три секунды». Она невольно улыбнулась — уголком губ. И тут же дёрнулась, потому что под пальцами Шури вспыхнула крошечная искра. Настоящая. Живая. | Зафиксированы отклонения в клеточной структуре. Неопознанный биоэнергетический отклик. Шури не подняла головы. Её запястье едва заметно повернулось, и на ладони развернулся тонкий вибраниумный экран — плёнка света, стекающая по коже, словно жидкий металл. — Вижу, — произнесла она спокойно. — Ты чувствуешь это, Александра? Саша сглотнула. В груди стало жарче, дыхание чуть участилось. — Что именно? Шури наклонилась ближе. Голограмма отразилась в её глазах — сеть линий, пульсирующая в такт сердцу Саши. — Импульс. Твоё тело адаптируется к местной биосфере. Но… процесс не типичный. Она провела пальцами вдоль предплечья, и невидимая волна прошла по коже Саши — от запястья к плечу. Воздух будто сжался на долю секунды. На голограмме вспыхнули сложные узоры — энергетическая сеть, тянущаяся от сердца к ладоням, разветвлённая, живая. Саша замерла, разглядывая собственную внутреннюю карту. Линии пульсировали мягким светом. — Это… красиво, — прошептала она. — И немного жутко. | Предположительное происхождение: воздействие нестандартных частот, аналогичных энергетическим полям, фиксировавшимся у существ типа 'Spider-Person'. Шури едва заметно кивнула. Пальцы всё ещё касались её кожи, будто королева проверяла, не иллюзия ли это. — Вот и ответ, — сказала она, наконец поднимая взгляд. — Похоже, твой организм синхронизировался с тем, что мы называем паутинной структурой. Саша почувствовала, как сердце споткнулось на ударе. — Паутинной? Шури убрала руку, но голограмма ещё секунду висела между ними. — Сеть энергии, соединяющая носителей одной способности. Это не мистика. Просто наука, которую мы пока не полностью понимаем. Не мистика. Конечно. Я просто искрю руками в квинджете над Африкой. Всё предельно рационально. Саша тихо фыркнула, но взгляд не отрывала от запястья. Вокруг него воздух слегка дрогнул — тонкая рябь, почти невидимая. Шури заметила это раньше неё. — Энергия, — добавила она спокойнее. — Но контролировать её сможешь только ты. Шури отпустила её руку и отступила на шаг. Свет голограммы свернулся в тонкую линию и исчез. Королева выпрямилась — снова собранная, снова сильная, но в глазах остался живой интерес. — Добро пожаловать в наш мир, Александра, — сказала она тише. — Или… в твою новую сеть. Саша опустила взгляд на свои ладони. Пальцы едва заметно дрожали, под кожей будто продолжал жить тонкий электрический шёпот. Она медленно сжала кулаки, затем разжала их, проверяя — не показалось ли. В груди пульсировал глухой жар, не боль, а ощущение чего-то нового, ещё не укрощённого. Ну вот. Всё. Официально. Человек-паук. Только без инструкций, без наставника и без страховочной сетки. Отлично, Александра. Просто блестяще. Шури стояла напротив — прямая, собранная. Свет голограмм мягко скользил по её лицу, подчёркивая тень под глазами. Она смотрела на Сашу не как на подопытную, а как на задачу, которую не удалось решить формулами. — Ты сказала, что смотрела о нас фильмы. Скажи… там мы всегда побеждали? Саша подняла взгляд. В груди неприятно сжалось, словно ремень безопасности резко затянули сильнее. — Побеждали. Но всегда… ценой жизни. Корабль будто выдохнул вместе с ней. Гул двигателей стал глуше, освещение приглушилось, и металлические поверхности вокруг словно потемнели. Шури нахмурилась, складка легла между бровями. — Ценой жизни… И чьей же? Саша сцепила пальцы так сильно, что побелели костяшки. — Тони. Т’Чалла. Тётя Мэй. Нат. Многие другие. Имена повисли в воздухе тяжёлыми, отдельными ударами. Шури вздрогнула почти незаметно — только лёгкое напряжение в челюсти выдало её. Ну вот. Снова. Снова ты приносишь плохие новости. Поздравляю. Королева медленно покачала головой. Это движение вышло не королевским — сестринским. Как у человека, которому напомнили о потере слишком прямо. — Но… мы всё же побеждали, да? В голосе прозвучала настойчивость. Почти упрямство. — Да. В конце концов — да. Всё заканчивалось на хорошей ноте. И знаешь… ты другая. Шури чуть прищурилась. — В каком смысле — другая? Саша облокотилась на металлический край стола. Холод прошёл сквозь ткань костюма, возвращая ясность. — В фильмах ты весёлая. Быстрая на шутки. Уверенная. А сейчас… будто проводишь допрос. С пристрастием. На секунду пространство застыло. Потом губы Шури дрогнули — не сдержанно, не официально, а по-человечески. — Может быть, я просто хотела проверить, достойна ли ты моей Ваканды. Она сделала шаг назад, и плечи едва заметно опустились. — Или, возможно… мне нужно было убедиться, что я всё ещё умею смеяться. Даже после всего. Саша на мгновение растерялась. Взгляд Шури больше не был острым, как сканер; в нём появилось что-то тёплое, уставшее, почти беззащитное. Свет голограмм мягко отражался в её глазах, и впервые корона казалась тяжёлой, а не естественной. Вот этого не покажут ни в одном фильме. Настоящая Шури. Без маски, без брони. Просто женщина, которая слишком долго держала мир на своих плечах. Королева чуть склонила голову, уголки губ дрогнули, и в голосе прозвучала лёгкая ирония. — Скажи-ка мне, у тебя есть в запасе шутка? Из твоего мира. А то я снова начну играть роль серьёзной королевы. Саша моргнула. Мозг отчаянно перебирал варианты, но язык оказался быстрее. Она неловко переступила с ноги на ногу, плечи чуть поднялись. — Эээ… Капитан Америка проспал пятьдесят лет — и его считают героем. А когда я сплю десять часов, становлюсь лентяйкой. На лице Шури отразилось искреннее удивление. Она моргнула, потом её губы медленно растянулись в улыбке — не сдержанной, не дипломатичной. Настоящей. Тихий смех сорвался прежде, чем она успела его спрятать. — Так ты лентяйка? Саша фыркнула, разворачиваясь к Питерам. — Нуу… в моём мире не нужно спасать Нью-Йорк каждый вторник. Верно, парни? Оба Питера синхронно закатили глаза; младший едва сдержал смешок, старший качнул головой, но уголок его губ всё равно дрогнул. Фьюри сбоку хмыкнул, делая вид, что изучает приборную панель, хотя плечи предательски дёрнулись. Смех прокатился по салону — лёгкий, тёплый, почти освобождающий. Даже напряжение воздуха словно ослабло, гул двигателей перестал казаться давящим. Шури покачала головой, всё ещё улыбаясь. — Русская ракета… если ты умеешь заставить смеяться даже меня, возможно, ты действительно достойна моей Ваканды. | Подтверждаю. Уровень эндорфинов у всех присутствующих значительно повысился. Саша усмехнулась, чувствуя, как напряжение, сжимавшее грудь с самого момента её появления в этом мире, наконец отпускает. Плечи медленно опустились, дыхание стало глубже, свободнее; даже пальцы перестали подрагивать. Тёплая волна спокойствия разлилась внутри, как если бы кто-то выключил тревожную сирену, звучавшую где-то в подсознании. Может быть… я и правда не совсем чужая здесь. — Как же у вас, супергероев, всё сложно… Она произнесла это почти лениво, но в голосе скользнула мягкая улыбка. Слова прозвучали легче, чем она ожидала, и на секунду Саша поймала себя на том, что говорит уже не как гостья, а как участница — словно между экраном и реальностью больше не осталось стекла. Шури хмыкнула, и в её взгляде вспыхнула живая искра — быстрая, тёплая, почти мальчишеская. — Сложно — это наше хобби. Без этого скучно. Саша поймала её взгляд и чуть склонила голову, отвечая улыбкой. Тепло в груди стало устойчивым, спокойным — не вспышкой адреналина, а тихим ощущением дома. Она больше не чувствовала себя лишней деталью в чужом механизме; её не просто терпели — её принимали. Фьюри, стоявший у панели, приподнял бровь. Его пальцы лениво постукивали по консоли, но цепкий взгляд ни на секунду не расслаблялся. — Отлично, дамы. Обмен культурой состоялся. Теперь, если позволите, вернёмся к делу, пока корабль не решит шутить вместе с вами? Шури повернулась к нему неспешно, словно давая понять: контроль всё ещё у неё. Плечи расслаблены, подбородок чуть приподнят. — А что, Ник, тебе не нравится, когда кто-то кроме тебя главный в комнате? По салону прокатился приглушённый смех. Питер-младший прыснул, прикрыв рот ладонью; старший качнул головой, но уголок его губ всё же предательски дрогнул. Фьюри фыркнул и демонстративно переключил пару индикаторов, будто именно в этом и заключалась его высшая миссия. Саша украдкой усмехнулась, ощущая, как легко здесь боль соседствует со смехом, не вытесняя его. Вот она — эта вселенная. Живая. Настоящая. Не глянцевая, а тёплая. Питер-младший наклонился вперёд, всё ещё сияя улыбкой. — А ведь это ещё не самое сложное… ‎ Саша прищурилась, переведя взгляд на Шури. — Упаси Господь. — Боже упаси, — с лёгкой насмешкой отозвалась королева, растягивая слова. — Ты и правда из другого мира. Квинджет мягко дрожал, как огромная птица, упрямо удерживающая высоту. За иллюминатором проступали золотистые сполохи — вибраниумные поля вспыхивали, словно дыхание солнца, и расходились волнами по облакам. Свет отражался в стекле, скользил по лицам, рассыпался тёплыми бликами по полу. Металл под ногами отдавал лёгкой вибрацией. Саша подошла ближе к окну, почти прижалась к нему плечом. Пальцы сами коснулись прозрачной поверхности; от стекла шёл прохладный холод, а за ним — целая страна, миф, который больше не был мифом. Спокойно, Александра. Это просто Ваканда. Просто легендарное государство. Просто кадр из фильма… только теперь ты внутри него, и он пахнет озоном и металлом. — Красиво, правда? — голос Шури прозвучал мягко, но в нём угадывалась гордость. Она подошла ближе, подошва тихо скрипнула по полу, и свет вибраниума отразился в её глазах. — Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, кажется, будто вибраниум дышит вместе с нами. Саша обернулась; в стекле на секунду сошлись два отражения — её и королевы. Два силуэта, две линии судьбы, раньше разделённые экраном, теперь стояли плечом к плечу в золотистом свете вибраниума. — Красиво — это мягко сказано. В моём мире люди готовы продать душу хотя бы за голограмму этого вида. Шури усмехнулась, и её взгляд скользнул вниз, туда, где под облаками угадывались очертания куполов. Она машинально поправила край кофты; пальцы на мгновение задержались на браслете с золотыми вставками, словно привычно проверяя связь с чем-то большим. — Возможно, потому что у вас нет Ваканды. Но если честно… иногда я думаю, что и мы что-то потеряли. Слова не прозвучали тяжело — скорее спокойно, по-взрослому. Они просто легли в воздух, как факт, который давно принят, но редко произносится вслух. Сзади раздался негромкий, хрипловатый голос: — Девочки, философия — это прекрасно, но, может, дождёмся, пока корабль спокойно сядет на вакандской земле, а уже потом будем спасать человечество разговорами? Фьюри стоял у панели с привычной невозмутимостью: руки скрещены, подбородок чуть приподнят, выражение лица — где-то между усталостью и тонкой насмешкой. Шури даже не обернулась — только приподняла бровь. — Ник, если бы мой корабль разваливался, ты бы уже летел без своего шикарного плаща. Фьюри тихо фыркнул; уголок его губ дрогнул, но он быстро вернул лицу серьёзность, словно признание поражения стоило слишком дорого. Саша едва сдержала улыбку, наблюдая за ними. Вот оно — живое кино. Шури поддевает Фьюри, Фьюри делает вид, что выше этого. А я стою внутри кадра. Серьёзно… где камера? | Высота полёта стабильна. Температура в норме. Вероятность турбулентности — минимальная. Голос Гриота разлился по салону мягко, бархатно, будто сам воздух решил вступить в разговор. От этого тембра по коже Саши пробежал лёгкий ток — не пугающий, а странно приятный. Чёрт, в Ваканде даже искусственный интеллект звучит, как аристократ. — Спасибо, Гриот, — кивнула Шури, быстро окинув панель взглядом. — Не хотелось бы, чтобы кто-то упал от восторга. Саша втянула воздух глубже, чем нужно, и медленно выдохнула. Пальцы всё ещё едва заметно подрагивали; она сцепила их, чтобы скрыть дрожь, и только потом ответила: — Я держусь. Просто… это как смотреть фильм изнутри. И ты уже не зритель, а статист с повышением. Питер-младший прыснул, планшет в его руках опасно качнулся; он неловко поймал его бедром и отвернулся, пряча улыбку. Старший лениво облокотился о поручень, скрестив руки, но взгляд его стал внимательнее. — Повышение, говоришь? — усмехнулся младший. — Это звучит как угроза. — Привыкай, Паучок, — добавил старший, качнув головой. — Тут все сначала статисты, а потом спасают мир. Саша фыркнула, наклонив голову набок, волосы мягко скользнули по плечу. — Отлично. Может, и мне выдадут костюм со встроенной самоиронией? Фьюри коротко усмехнулся, не поворачивая головы; только плечо едва заметно дрогнуло. — Не уверен, что Ваканда готова к такой модели. Корабль перешёл на автопилот, и низкое гудение двигателей стало глубже, ровнее, почти убаюкивающим. Пол под ногами мягко вибрировал, отдаваясь в колени. Воздух пах озоном и нагретым металлом; где-то позади тихо щёлкнул прибор, сухо и точно. Шури шагнула ближе к Саше. Движения её были плавными, выверенными — кошачья грация человека, привыкшего к власти и ответственности. Под светом голограмм её кожа отливала золотом, и в глазах появилось выражение, которого Саша не видела ни в одном фильме — не экранное, живое. — Ты сказала… в твоём мире были фильмы про нас, верно? — спросила она негромко, будто между ними была не кабина корабля, а тишина библиотеки. Александра кивнула, чувствуя, как в горле что-то подступает — не от страха, а от острого осознания реальности происходящего. Ты стоишь рядом с ней. С настоящей. И она слушает. — Да, — сказала она чуть хрипловато. — И ты там — гений, принцесса, королева, инженер и вообще идол интернета. Если честно… я боялась, что в жизни ты окажешься… ну, холоднее. Шури прищурилась; уголки её губ дрогнули — не насмешливо, скорее с исследовательским интересом. Она чуть наклонила голову, словно разглядывала редкий образец под микроскопом. — А ты оказалась смелее, чем думала, раз сказала это в лицо королеве Ваканды. Саша нервно усмехнулась и машинально дёрнула ремень на костюме, проверяя застёжку; ладонь скользнула по ткани, влажной от тепла. — Ну, если честно… я просто очень стараюсь не обмочиться от страха. На мгновение повисла пауза — густая, звенящая. Фьюри рассмеялся первым — громко, хрипло; звук прокатился по салону и отскочил от стен. Питер-младший подавился воздухом и закашлялся, а старший попытался сделать вид, что изучает панель, но плечи его предательски дёрнулись. Шури тихо хмыкнула. Коротко, но с одобрением. — Хм. Может, ты действительно достойна нашей Ваканды. Она отступила на шаг и лёгким движением поправила наплечник костюма. В одно мгновение снова стала величественной — спина выпрямилась, подбородок поднялся. Но голос остался мягким, почти сестринским: — Тогда запомни одно. У нас нет господ. У нас есть Ваканда… и сердце пантеры. Фьюри, не выдержав, пробурчал так, чтобы все услышали: — А ещё куча бумаг по согласованию полётов. Смех снова прошёл по салону — лёгкий, живой, почти музыкальный. Он прокатился по металлическим стенам, отразился от потолка и вернулся мягким эхом; даже корпус квинджета отозвался низким звоном, будто огромная машина позволила себе короткую вибрацию удовольствия. Воздух чуть потеплел от дыхания и движения, и на мгновение напряжение последних минут рассыпалось, как пыль в луче света. Саша обернулась к окну — резко, почти жадно — и замерла, ладони сами прижались к прозрачной поверхности. Под ними, за тонкой завесой облаков, раскрывалась Ваканда. Фиолетово-золотое сияние вибраниума преломлялось на склонах гор, текло по долинам, вспыхивало в куполах и башнях, как кровь в артериях живого организма. Где-то внизу вспыхивали транспортные линии — тонкие световые нити, пересекающиеся и исчезающие. Город не просто стоял — он двигался, пульсировал, дышал. Саша почувствовала, как внутри всё переворачивается; сердце сделало лишний удар, и на секунду стало трудно глотать воздух. Это не декорация. Это не CGI. Это страна. Настоящая. И я смотрю на неё сверху. — Ашалеть… — выдохнула она, и голос дрогнул, став тише, почти детским. — Это не просто технология. Это… живая магия. | Вибраниум — не магия, Саша. Это наука… очень дорогая наука. От бархатного тембра по коже снова пробежала лёгкая дрожь. Фьюри хмыкнул, откидываясь на спинку сиденья; кожа его куртки тихо скрипнула. — Привыкай, новенькая. Это у нас — обычный вторник. Саша рассмеялась, качнув головой. Смех вышел звонким, искренним, с оттенком облегчения; плечи наконец опустились, напряжение отпустило лопатки. — Знаете, фильмы, конечно, зрелищные, — сказала она, не отрывая взгляда от сияющих куполов, — но тут всё куда круче. Кому расскажу — не поверят. Питер-младший лениво откинулся в кресле, переплёл пальцы за головой и покосился на неё из-под растрёпанной чёлки. — Тебе стоит привыкнуть к мысли, что теперь ты не просто смотришь на экран… ты в нём живёшь. Старший Питер хмыкнул, скользнув по ней внимательным взглядом — оценивающим, но без насмешки. — Уверен, у тебя будет время всё обдумать, — сказал он спокойно. — Когда мы приземлимся. Саша медленно обернулась к нему, вскинув бровь; в глазах блеснуло озорство. — Не издевайся, Человек-паук с крутой задницей. Ещё придёт время, и я посмеюсь над вами. Фьюри прыснул, прикрыв рот рукой, но в его взгляде мелькнуло настоящее веселье. Питер-младший вспыхнул от шеи до кончиков ушей, словно кто-то действительно включил «индикатор стыда»; он резко отвернулся к окну, будто там было срочное задание. Старший Питер замер на долю секунды, затем медленно перевёл взгляд вниз, на собственный костюм. Шури повернулась к нему, затем к Саше, и приподняла бровь — медленно, с идеально выверенной паузой. — Ты сказала… крутая задница? В её голосе смешались искреннее удивление и тёплая насмешка. Саша невинно склонила голову, сцепив руки за спиной, будто школьница, пойманная на проделке; но уголки губ предательски дрожали. — Шутка из моего мира, — спокойно объяснила она. — Просто… у нас в фильмах его задница слишком часто мелькала в кадре. — В кадре? — переспросила Шури, прищурившись чуть сильнее; в глазах вспыхнул исследовательский интерес. Саша подмигнула, не удержавшись. — Ну да. Там это уже почти национальное достояние. Шури рассмеялась — открыто, громко. Смех звякнул о стальные стены и разошёлся по салону лёгкой вибрацией. Где-то в панели тихо брякнуло, будто что-то отозвалось в ответ. Воздух заметно разрядился. Она откинулась в кресле, ладонь скользнула по подлокотнику, дыхание постепенно выровнялось. — Хм. Интересная культура у вашего мира. Улыбка всё ещё держалась на её лице. За иллюминатором мелькнули верхушки деревьев — тёмные, размытые скоростью. Питер-младший стоял красный до ушей. Он переступил с ноги на ногу, кроссовка тихо скрипнула по полу. Пальцы сцепились, потом разжались и снова сцепились. Взгляд упёрся в металлический настил. — То есть… в твоём мире… есть фотки моей задницы? Он сказал это тише, чем собирался. Где-то позади кто-то коротко кашлянул — слишком вовремя. Саша медленно повернула к нему голову. Бровь поднялась. Она опёрлась бедром о край кресла и бросила быстрый взгляд к иллюминатору — в стекле отражался его пунцовый профиль. — О, не только задницы. Она хмыкнула. — Но кое-что и покруче. Только ты ещё маленький для такого. — Я не маленький! Он резко выпрямился; плечи расправились, подбородок поднялся. — Мне семнадцать!.. ну… почти восемнадцать! Последние слова вышли уже не так громко. Он шумно выдохнул через нос. Фьюри повернулся к панели и постучал пальцем по экрану, будто проверяя данные. Прибор коротко пискнул. Плечи всё равно дрогнули. Шури спокойно подняла бровь и чуть склонила голову. — О, теперь я определённо хочу посмотреть эти фильмы. В углу салона что-то снова тихо щёлкнуло — автопилот корректировал курс. Питер-младший застонал и закрыл лицо ладонями. Ткань перчаток шуршала о кожу. Он согнулся вперёд, локти упёрлись в колени. Старший Питер тихо хмыкнул. Металл под его ботинком глухо стукнул, когда он сменил позу. Он отвернулся к иллюминатору, где мелькали полосы света между кронами. Шури наклонилась к Саше ближе. Их плечи почти соприкоснулись; ткань рукава тихо шуршала о металл кресла. — А какие там ещё… кадры, кроме… задницы? Над ними ровно гудела вентиляция. Саша прикрыла глаза на секунду, провела пальцами по виску и глубоко вдохнула, сдерживая смешок. Губы дрогнули, но она удержала серьёзное лицо. — Потом покажу на телефоне. Она наклонилась в ответ, почти касаясь лбом её виска. — У них фан-клуб. Настоящий. Фьюри шумно выдохнул через нос. Слишком громко. Он кашлянул и уставился в панель, будто там происходило что-то крайне важное. Питер-младший дёрнулся и резко поднял голову. Ладони соскользнули с колен, он едва не задел ботинком край кресла. — Подожди! У моей задницы — фан-клуб?! Саша закатила глаза и хлопнула себя по лбу. Короткий щелчок разошёлся по салону. — Я забыла про ваш суперслух. Она опустила руку, всё ещё улыбаясь, и перевела взгляд с одного Питера на другого. — И не у тебя, а у вас. Она повернулась к старшему и приподняла бровь. — Будешь участвовать в диалоге или дашь молодому сгореть от стыда в одиночестве? Он откинулся в кресле, металл тихо скрипнул. Пальцы лениво постучали по подлокотнику, и уголок губ приподнялся. — Не волнуйся, малыш. Некоторые легенды… слишком тяжёлое бремя для молодого героя. Он откинулся глубже в кресле, лениво качнув ногой; ботинок тихо стукнул по полу, а в голосе скользнула знакомая насмешка. Фьюри, не поднимая глаз от приборов, буркнул: — Особенно если легенда в обтягивающем костюме. Он щёлкнул тумблером и чуть повёл плечом, будто сказал что-то совершенно будничное. Квинджет снова взорвался смехом. Смех прокатился по салону, отразился от панелей; Шури смеялась долго и искренне, запрокинув голову, и в её голосе слышалось простое, человеческое тепло. Воздух стал легче, даже гул двигателя казался мягче. Свет от приборов скользил по стенам, металл больше не выглядел холодным. Саша стояла чуть в стороне, опершись плечом о переборку, и смотрела на них — на Шури с блестящими глазами, на двух Питеров, которые уже снова что-то перебрасывались взглядами, на Фьюри, старательно делающего вид, что не улыбается. Вот так это ощущается? Свои. Не по крови. Не по вселенной. Просто — свои. Старший Питер наклонился к ней, всё ещё посмеиваясь, и подмигнул. — И сколько же человек состоит в этом… фан-клубе моей задницы? Саша медленно подняла на него взгляд, выпрямилась и сделала серьёзное лицо, будто собиралась озвучить статистику на конференции. — Примерно пару-тройку десятков миллионов, — невозмутимо ответила она. Младший Питер дёрнулся так резко, что чуть не съехал с кресла; он вцепился в поручень, ботинок глухо стукнул о пол. Фьюри откинулся назад и всё-таки расхохотался, стукнув кулаком по подлокотнику — смех эхом разошёлся по салону. — Полмира за одну попку?! — простонал Питер, прикрывая лицо рукой. Старший Питер театрально приложил ладонь к груди и качнул головой, будто его смертельно оскорбили. — И всё это время я думал, что меня любят за мои мозги! Шури прыснула, прикрыв рот ладонью, и покачала головой. — О да. Теперь мне очень интересно посмотреть эти фильмы. Особенно эпизоды про «попку, которая спасла Нью-Йорк». Саша тихо хихикнула, скрестив руки на груди. — Ну вообще-то ты забываешь, что в моём мире Питер — актёр. И у него не только эти фильмы про тебя. Так что да, за вашей задницей следят все. Младший Питер зажмурился и что-то пробормотал, уткнувшись лбом в ладонь. Фьюри уже не пытался сдерживаться и смеялся открыто, качая головой, а старший Питер расправил плечи и улыбнулся так, будто только что узнал о собственном мировом господстве. — Не могу поверить, — протянул он, махнув рукой, — в твоём мире я звезда Голливуда? — Ага. Самая настоящая, — ответила Саша, стараясь говорить ровно, но уголки губ всё равно дрогнули. Она отвела взгляд к панели, будто разговор её совсем не волнует, но пальцы сжались на ремне куртки, а в стекле иллюминатора на секунду мелькнула её улыбка. Двигатель гудел ровно, мягкий свет приборов скользил по лицам. Фьюри вытер уголки глаз, хрипло выдыхая, и откинулся в кресле. — Питер Паркер — кинозвезда. Вот уж кто заслужил «Оскар» за выживание. Он покачал головой и постучал пальцами по подлокотнику, будто подписывал приговор судьбы. Шури, блестя глазами, чуть склонила голову к Саше и переплела пальцы на коленях. — Мир, где герои спасают планету и одновременно играют самих себя. Меня это и пугает, и восхищает одновременно. Она задержала взгляд на Саше, в нём было больше интереса, чем насмешки. Младший Питер наконец поднял голову; уши всё ещё горели, он неловко выпрямился и провёл ладонью по затылку. — Значит, там ещё и контракты… интервью… автографы?.. Он сглотнул и покосился на старшего себя, будто искал подтверждение реальности. — Ага. Там ты — Том Холланд. Саша кивнула, чуть прищурившись, наблюдая, как у него вытягивается лицо. Старший Питер резко выпрямился; кресло под ним тихо скрипнуло. — Подожди. Хочешь сказать, что в твоём мире у меня другое имя? Он уставился на неё, ладони легли на подлокотники, спина напряглась. Саша улыбнулась уголком губ и наклонила голову набок. — Ты вроде бы гений, но мыслишь слишком узко. Понятно же, что актёра не могут звать Питер. Она пожала плечом, как будто это очевиднее очевидного. — Я гений… но не в фанатских номинациях, Саша. Питер уставился на неё с видом трагического философа, чуть прижав ладонь к груди. Фьюри прищурился, опершись щекой на кулак; в глазах мелькнула лениво-довольная ухмылка. — А у меня, интересно, в твоём мире есть имя? Или я просто тот парень в чёрном? Шури подняла руку, будто школьница на уроке, и чуть улыбнулась. — И как зовут меня? В салоне коротко пискнул датчик, двигатель гудел ровно, создавая странно спокойный фон для абсурдного разговора. Саша обвела их взглядом, выдержала паузу, позволяя ожиданию повиснуть в воздухе, и хитро улыбнулась. — Тебя зовут Летиша Райт. А имя Ника — Сэмюэл Л. Джексон. На секунду в салоне стало тихо; гул двигателя и мягкое мерцание панелей заполнили паузу. Шури прищурилась, будто примеряя имя на вкус, потом тихо рассмеялась и качнула головой. — Ну, звучит неплохо. Хоть кто-то смог передать моё очарование. Саша усмехнулась и отвела взгляд к иллюминатору. Марвел, ты прекрасен и безумен. И, кажется, я всё глубже влезаю в твою реальность. | Внимание, Королева. Мы вошли в воздушное пространство купола Ваканды. Голос прозвучал ровно, перекрывая общий гул. Саша шагнула ближе к стеклу и задержала дыхание; пальцы сами собой сжались в кулак. Это не просто страна. Это будущее, которое догнало настоящее. За стеклом уже проступали контуры города — золотые линии дорог, световые мосты, тёмные силуэты статуй в форме пантер. Всё выглядело не как картинка, а как что-то плотное и настоящее, существующее без камеры и спецэффектов. Это реальность. Боже, я правда в Ваканде. Она вдохнула глубже; прохладный воздух коснулся языка, и внутри стало тихо. Шум салона, вибрация корпуса, голоса позади — всё сложилось в ощущение момента, который нельзя перемотать. Боль, что жгла где-то глубоко — воспоминания, тоска по дому, страх быть чужой — вдруг стала слабее, словно её просто выключили. Осталась лёгкость. Корабль плавно коснулся посадочного поля под невидимым куполом. Лёгкая дрожь прошла по корпусу, металл тихо откликнулся, и двигатели постепенно стихли. За прозрачной оболочкой раскинулся город: здания из вибраниума тянулись вверх, по воздуху скользили платформы, между ними двигались люди — кто в ярких тканях с традиционными узорами, кто в бронекостюмах, где древность и технология существовали вместе без спора. Саша не могла отвести взгляд; в груди сжималось, но не от страха — от масштаба. Я шагнула в мечту. И она смотрит на меня в ответ. Дверь корабля раскрылась с тихим шипением. Трап мягко развернулся, подсветка под ногами ожила. Шури первой шагнула вперёд; материал пола едва заметно светился под её шагами. — Добро пожаловать в сердце Африки. Она произнесла это спокойно, с уверенностью королевы, и на мгновение задержала взгляд на городе; в нём мелькнула гордость и что-то личное, почти уязвимое. Ветер тронул край её одежды, подсветка трапа мягко гасла под шагами. Фьюри вышел следом, поправил пиджак и окинул горизонт быстрым, цепким взглядом, словно по привычке проверяя обстановку. Усмешка всё же мелькнула в уголке губ. — Честно говоря, даже я иногда забываю, как это красиво. Голос прозвучал хрипло; в нём на секунду проступила ностальгия, которую он тут же спрятал за суховатой интонацией. Питер-младший выскочил следом — буквально. На ходу выстрелил паутиной в арку входного столба, сделал короткий рывок и приземлился на мосту слишком резко, едва не поскользнувшись от изумления. Он раскинул руки, разворачиваясь на месте. — Это невероятно! Он обернулся к ним, глаза горели. — Как Нью-Йорк будущего! Только без запаха пиццы! Фьюри едва заметно качнул головой, скрывая улыбку. Саша ступила последней; подошва ботинка коснулась гладкой поверхности вибраниума, и лёгкая дрожь прошла по ногам, будто металл откликнулся. В груди ударило сильнее обычного, почти болезненно. Это реально. Я стою на земле Ваканды. Она вдохнула глубже; воздух был прохладным, с металлической свежестью, словно после грозы. Внизу мягко гудели энергетические линии, над головами скользили платформы. Старший Питер подошёл ближе, маска была убрана; его взгляд стал мягким, внимательным. — Боишься? Саша покачала головой, всё ещё глядя на город. — Нет. Она выдержала короткую паузу, позволяя дыханию выровняться. — Скорее чувствую себя так, как, наверное, чувствовал ты, когда впервые оказался здесь. Он кивнул; в уголках глаз мелькнула тень воспоминаний, губы тронула короткая усмешка. — Тогда тебе повезло больше, чем мне. Я, например, в первый раз чуть шею не свернул после встречи с Т’Чаллой. Саша тихо хмыкнула, но внутри кольнуло; пальцы сами собой сжались, и взгляд снова поднялся к башням. Чедвик Босман… Перед ней раскинулась Ваканда — башни из тёмного металла и золота поднимались к небу, между ними текли полосы света, словно живые реки энергии. Люди двигались внизу — яркие ткани и броня будущего существовали рядом, не споря друг с другом. Воздух вибрировал от солнца и электричества. Если это сон, пусть он длится вечно. Шури стояла рядом, не моргая, будто впитывала энергию города; ветер тронул край её одежды, и в её взгляде была не только гордость, но спокойная уверенность человека, который знает цену своему миру. — Ну что, — сказала она тихо, поворачиваясь к Саше, — чем займёмся? Она развернулась плавно, руки сложились за спиной, взгляд стал деловым, но тёплым. — Ладно, — ответила Саша, чувствуя, как горло пересохло. — Проводишь меня в лабораторию? Познакомишь поближе с Гриотом? Она сглотнула и провела языком по губам, будто от этого просьба прозвучит увереннее. Шури чуть приподняла бровь, уголок губ дрогнул. — Думаешь, ты одна такая? Все хотят познакомиться с Гриотом. Саша усмехнулась, пряча волнение за иронией. Да, а кто бы не хотел? Только я-то не фанат, я — случайный апгрейд реальности. Марвел, мать твою, живьём. Шури махнула рукой, и они двинулись вперёд. Пластины моста мягко светились под шагами; Фьюри шёл позади, руки сцеплены за спиной, лицо привычно непроницаемое. Старший Питер поглядывал на Сашу с тихим интересом, младший — с лёгким подозрением, будто всё ещё ждал подвоха. Они прошли под аркой, переливчатой, словно из жидкого стекла; поверхность на мгновение засветилась ярче, реагируя на их присутствие. Вибраниум глухо гудел под ногами, по стенам бежали световые символы, меняя форму, как дыхание. Через несколько минут неспешного движения по коридорам двери лаборатории раскрылись бесшумно. Стены сверкали сотнями экранов; голубоватое сияние отражалось в полированных поверхностях, делая пространство почти невесомым. В центре зала возвышался монолитный стол — гладкий, тёмный, с едва заметной пульсацией под поверхностью. Учёные расступились, склоняя головы; шаги стихли. Саша замедлилась, подошва ботинка тихо скользнула по полу. — Ашалеть… — выдохнула она, не находя другого слова. — Если я сплю, лучше не будите. Шури обернулась, уголок её губ дрогнул. — Ты не спишь. Она подошла ближе к столу и мягко коснулась его ладонью; поверхность под пальцами ответила лёгким светом. — Поверь, если бы спала, Гриот уже разбудил бы тебя своим голосом. Он не терпит дремоты у своих экранов. Она провела рукой по гладкому металлу, словно по живому существу. — На самом деле, создание Гриота было идеей Т’Чаллы, — добавила Шури тише; в голосе появился редкий, тёплый оттенок. — Я лишь довела до ума то, что он начал. Саша повернула голову, взгляд стал серьёзным. — Т’Чалла… Имя прозвучало почти шёпотом. — Он и после смерти как-то всё равно здесь, да? Шури кивнула; пальцы едва коснулись панели, и пространство вокруг них окутал мягкий голубой свет. — Он живёт в каждом коде, в каждой искре, в каждом решении, что мы принимаем. Слова ещё не успели раствориться в воздухе, как из центрального контейнера поднялась тонкая дымка; она медленно закручивалась, искрясь, будто северное сияние, отражаясь в полированных стенах. Младший Питер мгновенно напрягся и сделал полшага вперёд, но старший спокойно удержал его за плечо, не отрывая взгляда от свечения. Шури осталась неподвижной, ладонь всё ещё лежала на столе. — Гриот, — сказала она ровно, — ты здесь? Голубое свечение усилилось, словно ответ на голос. | Всегда готов, Ваше Величество. Голос прозвучал чисто, как кристалл, и мягко разошёлся по металлу, будто сам воздух стал динамиком. — П-привет? Александра неловко помахала рукой в пустоту, чувствуя себя странно глупо. Голубое сияние дрогнуло и растеклось по стенам, тонкие линии света побежали по поверхностям, словно живые. | Приветствие зарегистрировано. Пользователь не идентифицирован. Геосинхронный профиль отсутствует. Временной след аномален. В лаборатории повисла короткая пауза; свечение стало мягче, как будто система «пересчитывала» что-то в глубине себя. | Но биологические параметры подтверждены. Здравствуй, Саша. Интересно… ты из другого контура реальности? Саша застыла, глядя на пульсирующее свечение; сердце стукнуло громче, чем хотелось бы. Он реально со мной говорит. Господи, это ИИ, который умнее, чем весь мой институт. И, кажется, вежливее, чем половина моих бывших преподавателей. — Возможно, — произнесла она, моргнув и невольно выпрямившись. — Но, если честно, я и сама не уверена, как сюда попала. Голубые линии мягко пульсировали, будто прислушиваясь. | Любопытно. Ты несёшь на себе квантовую подпись, которой не существует в моих записях. Это делает тебя… аномалией. Фьюри фыркнул из-за спины, скрестив руки. — Привыкай. Она теперь часть нашего хаоса. Шури метнула на него короткий взгляд, в котором мелькнуло предупреждение, но губы всё же тронула тень улыбки. — Хаос — не всегда зло. Иногда он двигатель прогресса. Она перевела взгляд к светящемуся ядру, спокойная и уверенная. — Гриот, Саша действительно из другого мира. Саша невольно улыбнулась; внутри всё перемешалось — восторг, тревога, ощущение нереальности. Она перевела взгляд на Шури, ловя в ней ту самую спокойную уверенность. Вот она. Та самая. Гений, сарказм и сто процентов контроля. Только теперь я не в зале кинотеатра — я рядом. Голубое свечение стало плотнее, линии света мягко закрутились вокруг центрального ядра. | Принято, «другой мир». Термин не зарегистрирован в базах Ваканды, но совпадает с восемьдесят семью процентами описаний мультивселенных по теориям доктора Стрэнджа. Свет дрогнул, будто система переключилась на новый режим анализа. | К тому же… ты знаешь моё имя. А это значит — ты знаешь больше, чем показываешь. Шури коротко шикнула, даже не поворачивая головы; пальцы легко коснулись панели, и голубое свечение сразу стало ровнее. | Прошу прощения, Ваше Величество. Шури хмыкнула, в глазах мелькнула тень улыбки. — Он у нас… любознательный. Она обернулась к Саше, приподняв бровь. Саша кивнула, стараясь держаться спокойно, хотя внутри всё ещё звенело. — Ничего страшного. Любопытство — штука заразная. В глубине лаборатории раздался тихий щелчок. Младший Питер, увлечённый приборной панелью, склонился над ней слишком близко; пальцы уже тянулись к мерцающим символам. — Эй, не трогай… Старший Питер шагнул вперёд, но было поздно. Юный двойник неловко задел край панели, и где-то внутри конструкции раздался гулкий металлический дзинь, будто по огромной струне ударили молотком. По столу прошла лёгкая вибрация. Фьюри медленно прикрыл лицо рукой, будто мысленно отсчитывая секунды до катастрофы. Старший Питер выдохнул и закрыл глаза на мгновение. | Предупреждение. Внешнее воздействие на квантовый узел. Риск рассинхронизации временной матрицы — двенадцать процентов. В воздухе мигнул красный свет; потолок окрасился в пульсирующее алое сияние, по стенам пробежали тревожные символы. На одном из экранов вспыхнула надпись: СИСТЕМА СТОЛКНОВЕНИЯ ОБНАРУЖЕНА. И вдруг — ба-бах! Под ногами младшего Питера вдруг открылся крошечный чёрный провал — размером с апельсин. Он едва успел отскочить, как из тьмы что-то вылетело вверх и с чавкающим звуком шлёпнулось на пол — старая пицца, обугленная по краям. Запах плавленого сыра, масла и подпалённых томатов мгновенно расползся по лаборатории, разрушая стерильную чистоту. Фьюри даже не убрал ладонь с лица. — Я же говорил тебе не трогать ничего. Старший Питер повернулся к двойнику, с трудом сдерживая нервный смешок. — Ну… хотя бы не голову потеряли. Младший стоял, глядя то на пиццу, то на дыру, которая уже схлопнулась, будто её и не было. Саша прыснула, прикрывая рот ладонью; плечи дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. — Кажется, теперь мы точно знаем, что бывает, когда Человек-Паук трогает технологии будущего. Шури смотрела на распластанную пиццу так, будто перед ней лежал странный артефакт из другой эпохи. Она шагнула ближе, нос едва заметно сморщился. — Это даже не самое странное из того, что я сегодня видела. Повисла пауза. Гул систем стал ощутимее, словно сама лаборатория затаила дыхание. ‎ | Субстанция идентифицирована. Уровень калорийности — тревожно высокий. Саша прищурилась и шагнула к консоли; над поверхностью уже дрожал трёхмерный образ обугленного куска, вращаясь в голубом свете. — Откуда это и почему именно здесь? Сияние стало мягче, линии света переплелись плотнее. | Объект материализован через временной пробой категории «еда как память». Вероятность — следствие контакта с эмоциональной частотой пользователя. Младший Питер покраснел до ушей и почесал затылок, стараясь не смотреть на остальных. — Эээ… Я просто был голодный. Фьюри медленно провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул. — Моя королева, — устало, но уважительно произнёс он, — мы ведь здесь не ради гастрономических чудес. Нам нужно… Он кивнул в сторону Саши. — Обучить новое альтер-эго Человека-Паука. Вы можете предоставить площадку побольше? Шури посмотрела на него пристально, затем перевела взгляд на Сашу. Несколько секунд она молчала, словно взвешивая решение, и в лаборатории стало почти тихо. — Да. Но не просто площадку. Она подошла к центральной панели и положила ладонь на гладкую поверхность; под её пальцами вспыхнули линии света. — Гриот, активируй тренировочный контур. Уровень Омега. Свет мгновенно погас. Воздух стал плотнее, пол дрогнул, и стены лаборатории медленно раздвинулись, как живые пластины. Потолок растворился, превращаясь в прозрачный купол неба. Перед ними раскрылась Ваканда — широкая, светящаяся, живая. Под ногами выросла платформа из вибраниума, гладкая и зеркальная; по ней побежали линии света, складываясь в силуэты противников, ловушки и цели. Шури стояла на краю платформы, ветер трепал её волосы, одежда едва заметно колыхалась. — Это место создано, чтобы испытывать инстинкты. Голос прозвучал негромко, но твёрдо. — Здесь тренировались Чёрные Пантеры веками. Она повернулась к Саше; взгляд был прямым и спокойным, без тени сомнения. — Если ты действительно обладаешь силой Паука, докажи это здесь.