Семейная атмосфера

Сакура была рада. Нет, не так. Она была на седьмом небе от счастья из-за встречи с родителями, из-за этого странного клинка. Это чувство лёгкости и какой-то немыслимой для неё, пережившей слишком много всего, надежды крепко засело внутри её тела, запряталось в сердце. К сожалению, хоть она и ощущала себя прекрасно с этими чувствами, но… Она слишком хорошо, словно это было вчера, помнила о всех смертях. Она заставляла себя помнить об ужасе, о войне, о… о смерти верных и дорогих друзей и… о предательстве того, к чьим ногам она добровольно возложила свою гордость, свою жизнь, своё сердце. Сейчас она была уверена, что лучше совершит харакири, нежели ещё раз влюбится в Учиху. Слишком хорошо она помнила все унижения, которые она терпела от него, веря в то, что это он так её любит. Всю боль многократно-разбитого сердца, которое последний из клана каждый раз растаптывал, не оставляя и миллиметра здорового кусочка сердца, с особой жестокостью размазывал её любовь по земле. Она хорошо помнила, кто был причиной смерти Наруто. Кто стал причиной её смерти. И наконец… она помнила, как сильно ослепла от этой больной любви. Сейчас в её сердце не было ни одного светлого чувства, лишь слепая, всепоглощающая ненависть, которая окутала её в день смерти последнего из её друзей, в день смерти Наруто Узумаки, верившего в последнего из Учих. Только одно напоминание о том дне, заставило её содрогнуться. Она помотала головой, не желая воскрешать тот ад в голове сейчас. В противном случае, на неё может накатить сильнейшая истерика, которая уже почти свела её с ума однажды, прямо после того, как она узнала правду. Истинную причину, по которой были все эти жертвы, по которой её верные товарищи и друзья признались предателями. Сакура скрипнула зубами. Чёрт, их даже не похоронили, как подобает. Скинули тела воинов в реку, не желая предать их души покою. Эти безнравственные, неблагодарные суки просто выкинули тела тех, кто спас их грёбанные жизни, кто защитил их свободу. Эти негативные мысли напрочь отбили у неё то радостное настроение, с которым она начинала рассматривать катану в руках. Она сжала руки, напрочь позабыв о том, что в них лезвие. — Ай! — С детских рук начали течь струйки крови. — Чёрт! — Она стянула с кровати чёрную простынь и, разрезав её на полоски, обмотала раны на руках, останавливая кровотечение. Несмотря на то, что руки оказались рассечены довольно сильно, не боль, а радостное облегчение напомнило ей, что она живет второй жизнью, что ей дали шанс. Кровь постепенно перестала течь и она размотала самодельные бинты, скидывая их на пол. Чёрные тряпки, пропитанные её кровью оставляли на деревянном полу красные следы. Это было её раскаянием и клятвой. Её священной клятвой отомстить. «Я уничтожу вас, чего бы это мне не стоило!» Ещё пару мгновений назад, лицо розововолосой могло испугать любого взрослого. Её глаза обещали настоящий ад. Однако сейчас, когда она вновь увидела в руках этот бесценный, драгоценный клинок, завершивший её первую жизнь и даровавший вторую, он принёс Сакуре то, в чём она так нуждалась. Дал уверенность в том, что это не плод её больного воображения…

* * *

 — Кисами, ты заметил? — Отец Сакуры поднял глаза на дочь и повернулся к говорившей с ним жене. — О чём ты, Мебуки? Что я заметил? — Женщина вздохнула. — …Похоже наша дочь всерьёз увлеклась ниндзюцу и книгами о нём. — Она мотнула голову в сторону восьмилетней дочери, которая сидела на полу в окружении множества книг, которые притащила из библиотеки деревни. — Я не помню, чтобы ранее она так любила читать. Кисами внимательно посмотрел на дочь, погрузившуюся в очередную книгу, и, улыбнувшись, весело спросил: — Доча? — Сакура не отозвалась — Сакура? — Девочка вздрогнула и, наконец, обернулась. Внутренне она себя ругала. Ей надо привыкнуть откликаться на доча, а скоро и на другие позывные… — Ох… Да, пап? — Он нелепо почесал затылок и решил поинтересоваться изучаемым материалом дочери. — Сакура, а что за книжки ты читаешь? Зелёные глаза Сакуры сузились и она, на мгновение забыв о своём возрасте, серьёзно отчеканила: — Папа, кто вообще будет называть священные писания о ниндзюцу, способными спасти жизнь, книжками? — Её отец стушевался, а мать согласно кивнула, однако, оба родителя удивлённо смотрели на своего ребёнка. — Сакура, и что же ты успела прочесть в священных писаниях? Не поделишься? — Розововолосая девочка внимательно посмотрела на свою маму и поняла, что та хочет понять, как много она понимает из прочитанных книг. — Мам, а что рассказать? Устав, термины или некоторые техники? — Эмм, давай термины и устав. К слову, что за устав ты учишь? — Мебуки удивила такая перемена в дочери. Она не жалела, ведь если её дочь не снимет розовые очки сейчас, потом их выдерут у неё вместе в кровью и костями. Девочка мотнула головой, отдала книгу матери и начала свой пересказ. — Я решила стать ирьёнином. Поэтому устав медика, да и термины в большинстве своём. Итак, ирьёнин — это шиноби, специализирующийся на использовании медико-ориентированных техник для лечения людей. Для этого необходим идеальный контроль над чакрой, внутренней энергией, которая необходима для выполнения большинства техник ниндзюцу. — Лица Мебуки и Кисами ошарашена смотрели на дочь. Чтобы маленькая девочка так хорошо запомнила сложные книги для взрослых? — С-стой-стой, Сакура. — Мать притормозила дочку. — Неужели ты успела всё это выучить всего за три дня, что увлекаешься чтением? — Сакура невозмутимо кивнула. — Это было интересно. — Девушка уже поняла, что слишком странно для ребёнка знать всё так точно, но… Она не могла жить, как раньше. Только не после того, как вернулась. Как только она вернулась обратно, то решила для себя, что станет сильнее. Пока единственный способ — чтение и лёгкие тренировки её слабого детского тельца. Кисами Харуно удивлённо присвистнул и решил, что теперь его очередь спрашивать дочку. — Доча, а устав? — Это просто. Оговорка Первая: «Никакой ниндзя-медик не прекратит медицинское лечение, пока жизни его членов команды не подойдут к концу». Оговорка Вторая: «Никакой ниндзя-медик никогда не должен стоять на передовой». Оговорка Третья: «Никакой ниндзя-медик не должен умирать, пока не умрут все члены его взвода». Оговорка Четвёртая: «Только тем ниндзя-медикам, кто овладел Искусством Ниндзя Божественной Регенерацией — Техникой Силы Сотни, разрешено отбросить все вышеупомянутые законы». Вот и всё. — Родители всё ещё удивлённо смотрели на неё. Впрочем, они быстро приняли это, как новую данность. — Я всегда знала, что ты у нас умница. — Мебуки действительно гордилась познаниями дочки. — Я восхищён, немногие дети могут понимать такие книги. — Кисами тоже остался под впечатлением. — Спасибо, мама. Спасибо, папа. — Девочка низко поклонилась любимым родителям. Сакура поклонилась не столько из большой благодарности, сколько из-за того, что поняла, что плачет. Ей так давно не говорили, что ею гордятся, что она — молодец. Привыкла к жестокости и отсутствию любого света в жизни, что такая малая похвала знатно тронула её. Детские плечи слегка дрожали. Руки стискивали ткань одежды. Детские щёчки покраснели, а изумрудные глаза заслонили слёзы. На деревянный пол начали капать капельки воды. Сакуре было стыдно за свою слабость, ведь она пока не осознавала, что у неё снова появились те, кто её просто, по-человечески…любят. Ей на голову легла тёплая рука отца. — Сакура? — Она попыталась унять непрошеные слёзы — Доченька, ты плачешь? Отец опустился на колени и аккуратно взял её лицо в свои руки, к ним подошла и её мать. Мебуки молчала, предоставляя слово своему мужу. Кисами ласково улыбнулся и поднял её голову, чтобы увидеть лицо своего любимого ребёнка. Глаза-изумруды заволокло солёной водой, которая вот-вот сорвётся из глаз. Его тёплые пальцы погладили покрасневшие щёки дочери. Сакура вздрогнула и смогла наконец посмотреть на своего папу. — П-папа? — Сакура, посмотри. — Он взял её руку и руку своей жены и вложил их в свою. — Это ты, — Он дотронулся до её ладони — это мама, — До ладони Мебуки — а это я. — Он коснулся своей ладони. Сакура ощутила, как невидимое тепло окутало её ручку. — Просто посмотри. Внимательно и неторопливо. Сакура уставилась на свою руку, которую держали ладони матери и отца. Большие пальцы отца сплетались с изящными пальцами матери и словно обнимали её маленькие пальчики. Было в этом что-то… невероятно прекрасное и… тёплое. Внезапная догадка осенила её. — Вижу, ты поняла меня. Просто помни, что мы всегда на твоей стороне. — Зелёные глаза девочки расширились — Даже если твоя мама бурчит и ругается… Ауч! — Кисами ойкнул и прикрыл голову свободной рукой. — Даже если и бьёт… — Сакура хихикнула, плакать как-то расхотелось даже. — Она всё равно нас очень любит. — Его глаза тепло посмотрели на жену — И мы её тоже очень любим. И тебя и я, и мама очень сильно любим. — Мужчина обнял свою жену и заговорщически проговорил. — Всё-таки, ты — результат нашей искренней любви~ Мебуки начала отстраняться и отталкиваться от мужа. — Ну всё! Хватит с тебя разговоров. Не в ту степь уносит! — Но в ту же секунду её мать крепко обняла мужа и дочку. — Мои любимые. И Сакуре показалось, что за последние пять лет, что она жила, это самое лучшее, что с ней пока произошло. Такая тёплая и…семейная атмосфера… Это было для неё это было чем-то бесценным, невероятно важным. «Я сделаю всё, чтобы защитить это»