Ино

Сакура никогда не признавалась другим, только себе, но… она ненавидела себя. В самом деле проклинала свою слабость, бессилие и… очевидную для неё бесхребетность. Может это и не так, но… Она не думала по-другому. В академии и до первого раза, где от неё, наглой и наивной девочки с розовыми волосами, понадобилась помощь, когда от этого зависела её и друзей жизнь, она была невероятно глупой. Кто вбил ей в голову, что ей, куноичи, дано право зацикливаться на внешности, упуская тренировки и силу? Ту силу, которая может спасти жизни? Оглядываясь в прошлое, в то время, Сакура, сидевшая сейчас на полу в окружении очередных свитков и книг саркастично улыбнулась. Её так позабавили воспоминания о прошлом её Я. Насколько глупой, нет, тупой и странной она казалась со стороны? «Вокруг было столько людей… Почему никто не спустил меня с небес на землю?» А потом к ней пришло осознание. Спустили. Однако не в то время, а намного позже, когда она потеряла всё. Оказалась снова бессильной, бесполезной девчонкой, не способной защитить то, что ей дорого. Она не смогла спасти ни-ко-го. Она стукнула себя по голове, сжимая голову ладонями. «Нет времени на самобичевание. У меня мало времени» Она поправила свои волосы, завязанные в низкий хвост. Честно, ей очень хотелось их отрезать, но мать была против и запретила, предложив завязывать хвост. Хотя Сакура решила, что на первом же задании отрежет свои длинные, как она считает, лохмы, мешающие в бою. Она сидела на полу и сосредоточенно медитировала. Её тело покрылось слабой, слегка сияющей, зеленовато-синей аурой, что её не очень-то и обрадовало. «Чакра в порядке, но… Какого чёрта мне кажется, что это лишь часть?» Она приложила ещё больше усилий и закрыла глаза погружаясь в своё сознание. Когда она открыла глаза, то поняла, что стоит в сухой и светлой комнате, но… Её внимание привлекло кое-что другое. Прямо в центре этой внутренней комнаты находилась огромная сфера. Она была по размеру с трёхэтажный дом. Её прозрачные стенки сдерживали плотно утрамбованную чакру, которая переливалась от тёмно-синего к светло-зелёному. От сферы исходил яркий свет, который не вредил ей, но она решила, что он опасен. Энергия, исходящая от него, давила на неё, хоть и не сильно. «Абсолютно точно, это моя чакра» Сакура понимала, что так будет правильно. Если она сейчас вернёт всю силу себе, то её тело, неподготовленное и слабое, просто разорвёт от объёма чакра в этой сфере. «Что ж, теперь я спокойна, зная, что сила не исчезла, а просто запечатана до поры, до времени» Она вновь сосредоточилась на своём внутреннем сознании, на ярком шаре сине-зелёной энергии и оказалась в гостиной, где была до этого. Её зелёные глаза ещё долго смотрели в пустоту. Сакура поняла, что ей надо, как можно скорее, укрепить тело, чтобы вернуть чакру обратно. «Без полной чакры, я даже Кацую не ощущаю» — Сакура, собирайся! Пойдём прогуляемся! — Кисами крикнул дочери из соседней комнаты. Она оторвалась от мыслей и, согласившись с тем, что воздух ей нужен, она начала собираться на улицу. Ведь, как обмолвилась её мать, через пару дней заканчиваются каникулы и ученикам предстоит сдать выпускной экзамен…

* * *

 — Добрый день, Аме-тян! — Её отец совсем по-детски поприветствовал хозяйку цветочного магазинчика, который они посетили. Это была молодая женщина со светло-карими глазами без зрачков и коричневыми волосами, завязанными в гульку и перевязанными розовой лентой. С обеих сторон лица свисали небольшие пряди волос. У неё была светлая кожа, хотя уже виднелось пару морщинок. Одета она была в тёмно-голубое элегантное платье, которое дополняла брошь с красивым аквамариновым камнем. Она тепло улыбнулась на такое приветствие и сказала: — Кисами-тян! — Сакура прикрыла рот рукой, но всё же пару смешков не смогла спрятать. — Аме-тян! Почему ты так говоришь? — Они были похожи на двух школьников. Сакура ощущала себя старше, так как не могла шутить. — Потому что тебе, Кисами, я говорила уже про имя! — Эта красивая женщина, мать Ино, тепло улыбнулась ей, бросая очередную издёвку в сторону её отца. «Видимо, наши издёвки с Ино это гены…» Женщина махнула рукой на её отца и наклонилась к девочке. — Вай! Сакура-чан, ты всё краше и краше! Какая красавица подрастает! — Эм… — Стало так непривычно слышать такое в свою сторону, что она не смогла внятно ответить матери Ино. — Ох, я совсем тебя засмущала, да? Тогда ступай. — Она кивнула куда-то влево — Ино как раз розовые кусты поливает. Зелёные глаза в неверии распахнулись. «И-ино…?» В голове всплыл образ прекрасной куноичи с неизменным хвостом золотистых волос и весёлым характером. Тёплая и солнечная, понимающая и…такая родная для неё… Не в силах слушать больше взрослых, она рванула к садику, который располагался внутри. Посреди цветов и разных кустов стояла маленькая девочка, примерно её возраста, с лейкой в белых руках и милой улыбкой на розовеньких губах. Харуно сжала рот ладонями и рухнула на землю с громким всхлипом. Яманака отвлеклась от роз и саркастично выдавила ухмылку. — Воу! Лобастая, давно не виделись! Ты все каникулы дома проторчала? — Её голос разнёсся по саду тёплой и дружелюбной волной. Она поставила лейку на землю и выпрямилась, засунув руки в карманы. — Как ты, Сакура? «…К-как я…?» Перед ней был человек, который был ей дорог, которого она самолично хоронила и…которого любила, как родную сестру. Раздался громкий всхлип и Сакура вскочила на ноги, не обращая внимания на кровоточащую ладонь. Видимо, камень острый был или что ещё… Это было неважно. — Эй, Харуно, у тебя ладонь рассечена. Сакура? — Ино настороженно смотрела на подругу, которая вела себя странно. В мгновение ока блондинку сжали в объятьях. Ино изумлённо распахнула голубые глаза и опустила взгляд на розоволосую. — С-сакура…? — … — Девочка с розовыми волосами задрожала и громко заплакала. — Я рад-да…рада тебя видеть…так рада…ты не представляешь… Блондинка неловко погладила подругу по голове. Руки ответно обняли подругу и попытались отодвинуть от себя внезапно разревевшуюся Сакуру. Однако та лишь сильней обняла её. — И-но…позволь я немного так тебя пообнимаю…пож-жалуйста… — Голос у неё хриплый и странный. Настолько, что Яманака вздрогнула и замолчала, лишь обнимая подругу в ответ. Она просидели так в обнимку на земле больше часа. Сакура всё никак не могла успокоиться. Слишком сложно было принять тот факт, что Ино, её дорогая Ино сидит перед ней и…она — жива. В памяти были свежи воспоминания, как эта же Ино кашляла кровью и просила извиниться за неё перед Саем, просила прощения у самой Сакуры и…просила не грустить долго. Дура. Как будто это было возможно. Словно это не она буквально на днях счастливая бегала вокруг неё и кричала чуть ли ни на весь лагерь, что…станет мамой. Что чёрт возьми у неё и Сая будет их собственный ребёнок. Сакура тогда предложила ей аборт, ведь шла война. Яманака отказалась, ведь дети — чудо, дарованное свыше. Харуно помнит, как необычайно ярко и…красочно улыбался Сай, кружа свою любимую на руках. Сердце колотилось бешено-бешено от такого ощутимого на вкус счастья дорогих друзей. Ино даже выбрала имя своему малышу… А потом… её ранили. Смертельно ранили, пока Сай был на другом конце поля боя, пока сама Сакура спасала жизни, пока… Ино была без защиты и не ожидала удара от своих же. Её лучащиеся жизнью аквамариновые глаза слезились и молили Сакуру о грёбанном прощении, о каких-то извинениях… К чему всё это? Как будто после смерти можно забыть человека, если он был лучше всех живых. Её истерика медленно сходила на нет, а сознание иронично подметило, что если она будет так реагировать на каждого друга, то план сорвётся. Сакура оторвалась от притихшей Ино. — Ино, я скучала по тебе. — Глаза напротив широко распахнулись. — Лобастая, ты какие грибочки съела на днях? — Она сверкнула глазами — Я тоже, Сакура. Прости меня… «…Что…? Простить тебя…» Она резко подняла взгляд на подругу. На неё смотрели те самые глаза. Такие любимые Саем, но теперь грустные и печальные. Ино всхлипнула и притянула к себе Сакуру. — П-прости меня… Прости…я не должна была быть такой беспечной… — Она вся дрожала и тряслась, захлёбываясь в рыданиях. — Ч-что…? — Губы затряслись от неверия в такое. — К-ка-ак… как мне смотреть в глаза Саю? — Ино…? О, господи…! С изумрудных глаз брызнули новые, более крупные слёзы боли и…дурацкого облегчения. А светловолосая вся стискивала её в объятьях, прося прощения…прощения у своего неродившегося ребёнка. И Сакура хотела бы оглохнуть, лишь бы не слышать вой матери, скорбящей по погибшему дитя.