Нагайна

      Я клятвенно пообещала себе никогда не вспоминать тот день, когда я и Лорд… В общем, ТОТ день. Если встречусь с ним, буду делать вид, что ничего не было. А вообще, я очень надеюсь, что я его больше никогда не увижу! На следующий день я пришла в библиотеку и замерла. На диване, где я всегда сидела, расположилась огромная змея. Внутри всё похолодело. Раз питомец здесь, значит, и Хозяин поблизости. Первым желанием было тут же выскочить из библиотеки и побежать обратно в темницу. Но это было бы очень глупо. Меня вернут силой, и я только докажу, что те события на меня как-то повлияли. А значит, Он победил. Ну уж нет! Я собрала всю волю в кулак и зашагала к своему месту. Змея, увидев меня, приподняла свою морду и зашипела.       — И тебе доброго утра, — сказала я. Раз мой диван занят, то я решила сесть напротив, в кресло, но стоило мне подойти к нему, как змея броском кинулась туда и заняла его собой.       — Ну, мне же нужно где-то сидеть! — воскликнула я. Рептилия лишь поудобнее устроилась в кресле и мелькнула языком. — Просто чудесно… — пробурчала я. Лорда не было видно, так же как и Томаса. Видимо, сегодня Нагайна — мой охранник. Но, пожалуй, её присутствие будет приятнее, чем Лорда. Так что выбирать не приходится. Я взяла книгу со стола и демонстративно встала напротив змеи и стала вслух читать. Нагайна раздражённо дёрнула хвостом и закрыла глаза, тогда я стала читать ещё громче, мешая ей спать. Змея подняла голову и злобно на меня зашипела.       — Я тебя тут не держу. Ты всегда можешь уползти в другую комнату, — ответила я ей. Нагайна сузила свои глаза, словно решала, сожрать меня сейчас или оставить на потом. Видимо, приказ не трогать меня был ей ясно донесён, потому что она снова положила голову на кресло и закрыла глаза. Возможно, соседство с рептилией будет не таким уж и лёгким.       Нагайна хоть меня и не трогала, но очень сильно мешала. Ставила свой хвост на мои записи, ложилась на нужные мне книги, а обед, принесённый мне Чесси, был тут же ею проглочен. Лорд был не прав, когда сказал, что я ей не нравлюсь. Она меня ненавидела! И это было взаимно. Три дня по соседству с Нагайной были тяжёлые. Казалось, поместье вымерло, остались только я и змея. Томаса тоже не было видно. Хоть это и не правильно… Но я ловила себя на мысли, что переживаю за него. Даже попыталась разговорить эльфийку о его самочувствии. Ответ был всегда один: «Всё хорошо, восстанавливается после ранений». Интересно, что за такое проклятие и кто в него его кинул? Орден Феникса обычно брезгует пользоваться чёрной магией… Может, случайно попал под удар своих же? Скорее всего…       Шёл пятый день, моего пребывания с Нагайной. Я уже готова была придушить её голыми руками.       — Это древнекитайский манускрипт! А ты его залила своей слюной! — кричала я на рептилию, которая важно разлеглась на бумагах и капала на них слюной. Она делала вид, что не слышит меня. Я подошла и резко выдернула из-под неё бумаги. Нагайна недовольно зашипела на меня и открыла свою пасть, показывая острые клыки.       — Только попробуй! — сказала я, замахиваясь на неё книгой. Страх перед ней давно прошёл. Она меня не тронет. Но видит Моргана, эта тварь явно нарывается на неприятности!       — Я знаю, что тебе неприятно моё общество, мне твоё тоже. Но если ты мне будешь мешать, наше соседство продлится дольше, ясно тебе, глупое создание?! — уже кричала я. Дожили. Я общаюсь со змеёй. Нагайна слегка наклонила голову в бок, точь-в-точь как её хозяин, а затем кивнула головой, словно соглашаясь со мной. Кажется, от одиночества у меня поехала крыша…       Неужели она меня и правда понимает?       — Ты… Понимаешь, что я говорю? — спросила я. Нагайна кивнула. Удивительно! Я-то думала, это обычная змея, магически увеличенная и натравленная на меня, а не что-то разумное. Хотя Живоглот, например, тоже гораздо умнее любого кота, но он являлся наполовину книзлом. Видимо, и змея была более сложным существом, чем показалось на первый взгляд.       — Отлично… Давай, ты не будешь мне мешать, а я не буду жаловаться на тебя Хозяину, — змея дёрнула неопределённо головой.       — И что я должна была понять? — спросила я её.       — Нашла себе подружку? — раздался сзади знакомый баритон. Я обернулась. Томас! Он стоял в дверях, облокотившись на косяк. Улыбка сама собой появилась на моём лице.       — Томас! — я ускорила шаг, подходя к нему, но тут Нагайна кинулась к моим ногам, преграждая путь к мужчине.       — Да что с тобой не так?! — воскликнула я. Змея в ответ показала язык. Блеск.Послышался тихий смешок. Томаса эта ситуация явно забавляла.       — Как… Как ты себя чувствуешь? — спросил я мужчину.       — Лучше. А что, ты за меня переживала? — спросил мужчина, чуть наклоняясь ко мне. Щёки предательски загорелись.       — Нет, но твоё общество гораздо приятнее ЭТОЙ особы. — я кивнула на змею. Нагайна зло зашипела.       — Я думал, все гриффиндорцы любят животных, — сказал мужчина, слегка погладив змею. Нагайна спокойно на это отреагировала. А если бы я так сделала, она бы мне руку откусила!       — Животных — да. Рептилий — нет. У нас на них аллергия, — ответила я, развернувшись и гордо дойдя до освободившегося дивана. Нагайна раздражённо дёрнула хвостом и поползла в сторону свободного кресла. Отлично. При Гонте она будет вести себя прилично. Томас сел на соседнее кресло и внимательно на меня смотрел, в то время как я делала вид, что увлечённо читаю.       — Что?! — я резко опустила книгу и уставилась на мужчину. Уголки его губ слегка дёрнулись.       — Не думал, что тебя так легко вывести обычной змеёй.       — О, это не обычная змея! Это самая противная, гадкая, несносная рептилия из всех! Вся в своего хозяина! Она постоянно мне мешает и не даёт поесть! Она постоянно забирает мою еду! Я уже просила Чесси подсыпать мне в блюдо снотворное, чтоб эта тварь заснула и меня не доставала, но она отказалась! И Нагайна делает это специально! Она… Понимает меня! — закончила я, задыхаясь от негодования. Я поняла, как глупо это прозвучало, но ярость и полуголодное состояние сделали своё дело. Томас вскинул бровь, но не рассмеялся. Он только наклонил голову набок, будто разглядывая меня под другим углом — как любопытный учёный редкий экспонат.       — Она понимает тебя, говоришь? — тихо повторил он, голос стал тише, почти шёлковым.       — Да! — выпалила я, потом осеклась, услышав, как нелепо это звучит. — Ну… может быть. Немного.       Он не ответил. Просто подошёл ближе. Я почувствовала запах — лёгкий цитрус с древесными нотками. Слишком близко.       — Интересно, — протянул он. — Ты и Нагайна. Кто бы мог подумать. Лорд говорил, что ты умеешь разговаривать с книгами, но с змеями — это что-то новенькое.       — Очень смешно, — пробурчала я, опуская глаза в страницы, хотя ни одну букву не видела.       — А может, — продолжил он, всё тем же спокойным тоном, — она просто чувствует в тебе что-то… знакомое.       Я подняла взгляд.       — Что ты имеешь в виду?       — То, что вы обе — существа, которых Лорд не отпускает, — сказал он тихо. — Хочешь ты того или нет.       Сердце болезненно сжалось.       — Прекрасно, — прошептала я. — Теперь я, выходит, в списке питомцев? —Томас улыбнулся — коротко, почти с сожалением.       — Если бы ты была просто питомцем, всё было бы гораздо проще.       — Конечно, меня бы нормально кормили, не пытали и чесали пузико… — пробурчала я. Гонт залился смехом. Таким искренним и чистым, что я невольно засмотрелась на это зрелище. Никогда не видела его таким… Живым.       — А ты бы хотела, чтоб тебе почесали пузико? — наконец спросил он, всё ещё посмеиваясь. — Я передам твою просьбу Лорду…       — Ты ЧТО?! Не смей! — закричала в ужасе я. Мы встретились взглядом, и в его глазах я увидела весёлые огоньки. Это шутка! Три секунды мы просто смотрели друг на друга, а затем оба рассмеялись. Когда я последний раз смеялась? Кажется, это было в прошлой жизни. До плена, до пряток от Пожирателей по всей Англии, до смерти Дамблдора.       — Всё-таки твоя компания мне нравится гораздо больше, чем змеи, — сказала я, улыбнувшись мужчине.       — О, я польщён, мисс Грейнджер, — игриво поклонился он мне. — Значит, ты не жалеешь, что спасла меня? — Я чуть смутилась от его тона — в нём сквозила насмешка, но и что-то ещё… более тёплое, почти личное.       — Я… — начала я, но слова застряли в горле. — Я просто не могла иначе.       — Ах да, наш благородный гриффиндорский кодекс, — усмехнулся он, склонив голову. — Спасти врага, даже если он тебя уничтожит.       — Не льсти себе, — ответила я, отводя взгляд. — Я спасла человека, а не врага.       — Хм. Человека, — повторил он тихо, будто пробуя слово на вкус. — Интересное определение для того, кто служит Лорду Волдеморту.— Я вздрогнула. Он сейчас говорил именно о том, что мне кричал разум. Но как бы я ни старалась себя заставить… Я не жалела.       — У человека всегда есть выбор. Я сделала свой. Иногда правильный выбор — это не убить. Пусть даже и врага.— Он медленно подошёл ближе. Я почувствовала, как его пальцы легли на край книги и плавно закрыли её.       Мой взгляд поднялся на него.       — А ты уверена, что тогда сделала правильный выбор? — спросил он, глядя прямо в глаза.       В комнате повисла тишина. Даже Нагайна перестала шевелиться. И в этой тишине я вдруг поняла, что он стоит слишком близко. Что между нами — буквально одно движение. И, кажется, если я сильно постараюсь, то смогу услышать звук его сердцебиения. Уверена, моё он сейчас слышит. Оно набатом бьёт в груди.       — Уверена, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Если бы всё повторилось, я бы поступила так же.       В глазах Томаса вспыхнул странный огонёк.       — Тогда, пожалуй, ты — самое опасное существо в этом доме, Грейнджер. Даже страшнее Лорда.       — Что ж, — я приподняла подбородок, — приятно, наконец, занять достойное место в иерархии чудовищ.       Он тихо рассмеялся, отступая назад, и сел обратно в кресло.       — Но в целом, ты права, — сказал Томас. Я непонимающе на него взглянула. — Насчёт Нагайны. Это не обычная змея. Нагайна — маледиктус. —Я ошарашенно посмотрела на Гонта.       — То есть… Ты хочешь сказать, что это…       — Человек, — кивнул Томас. — Вернее, то, что от него осталось.— Я взглянула на рептилию, которая раздражённо подрагивала хвостом, словно ей не нравилось, что Гонт открыл её тайну. Я читала о маледиктусах. Ими были женщины, чья кровь была проклята от рождения. Проклятие превращает человека в животное. В отличие от анимагов, они переставали контролировать своё превращение и рано или поздно полностью превращались в животных. Навсегда. Теперь я взглянула на Нагайну другими глазами. Бедное существо, потерявшее свой облик из-за тёмной магии. Какой она была? Была ли у неё семья и дети? Сколько лет бедная женщина вынуждена ползать по земле и прислуживать своему Тёмному Господину?       — Сколько… Сколько ей лет? —спросила я, и мой голос был еле слышным шепотом. — Она… она помнит, кто она была?       — Нагайне? Много, — безразлично ответил он. — И да, она помнит. В этом и заключается самое ужасное проклятие, Гермиона: ты помнишь свою человеческую жизнь, помнишь, как говорила, как любила, как ходила на двух ногах… но твоё тело отказывается тебе подчиняться. Со временем разум, конечно, меркнет, но воспоминания остаются. Она уже почти полностью животное. Но что я вижу, — Томас склонился ко мне, внимательно смотря на моё лицо, — неужели ты её жалеешь?       — Конечно. А как, по-твоему, я должна к ней относиться? — спросила я, не отрывая взгляда от змеи. — Она… человек, Томас. Или, по крайней мере, когда-то им была.       — Ты самое странное существо из всех, кого я когда-либо встречал, — сказал Гонт. — Ты пожертвовала свободой ради Пожирателя, а теперь жалеешь рептилию, которую буквально пару минут назад ненавидела. Эта змея убивала людей.       — Да, но она не выбирала свою участь, — холодно ответила я. — Никто не выбирает родиться проклятым… — на секунду мужчина словно застыл. Что-то мелькнуло в его глазах — вспышка, похожая на боль. Но тут же исчезла, оставив только холодное спокойствие.       — А если бы я сказал, что не только проклятая кровь решает, — произнёс он мягко, — что иногда человек сам делает шаг к тому, чтобы стать чудовищем? — Тогда, возможно, ему просто не оставили другого выбора, — ответила я. — Иногда чудовище рождается из того, кого слишком долго ломали.— Томас усмехнулся.       — Стало быть, Лорд Волан-де-Морт тоже заслуживает твоей жалости и понимания?       — Нет! — резко ответила я. — Он сам сделал свой выбор. Если у Нагайны его не было, то у него был. Он мог бы направить свой ум и одарённость на более великие вещи, чем убийства и поиск бессмертия.       — А что плохого в бессмертии?       — Ты правда не понимаешь?! — воскликнула я. — А что в нём хорошего? Видеть смерть родных и близких, хоронить своих друзей и детей. Быть обречённым на вечное одиночество, ведь что такое человеческая жизнь? Всего лишь миг, когда ты бессмертен. Только успел к кому-то привязаться, и уже надо с ним прощаться, предавая его прах сырой земле. Какой смысл в такой жизни?       — Ты правильно сказала, жизнь очень коротка. Невозможно всё узнать и изучить за одну человеческую жизнь. Но если у тебя в запасе вечность… Ты можешь познать всё. Все тайны вселенной, зарождение магии, принципы наследования проклятий. Ты можешь найти ответы на многовековые вопросы! — воскликнул Гонт, словно я не понимала элементарных вещей.       — А какой в этом смысл, если дома тебя никто не ждёт? — спросила я. Томас от моего вопроса опешил и глупо моргал глазами. Видимо, эта мысль никогда не приходила ему в голову. Наконец он сказал:       — Не всем нужен кто-то рядом. Великие люди всегда одиноки.       — Поэтому и так несчастны.       — Значит, по-твоему, счастье — это что, семья и куча детворы? А у кого этого нет, тот несчастен? — скривившись спросил Гонт. Впервые видела, чтоб о семье говорили с таким пренебрежением. Видимо, сильно его обидела семья Гонтов. Возможно, они не приняли его как наследника из-за того, что он полукровка?       — Нет, не обязательно. Но для счастья нужен кто-то рядом. Нехорошо быть человеку одному…       — О, даже не начинай мне цитировать маггловскую Библию, — закатил глаза Томас.       — Ты читал? — удивлённо спросила я.       — Да… Пришлось. Неважно. Хочешь сказать, что Тёмный Лорд сильно нуждается в чьём-то обществе? — насмешливо спросил мужчина.       — Да. Поэтому и завёл себе змею, — кивнула я на Нагайну. — Встретились два одиночества. Он — единственный, кто понимает её речь, она единственная, видимо, кто от него в ужасе не сбежал, — пожала плечами я.       Нагайна подняла свою голову и зашипела, словно соглашаясь со мной. Томас хмуро посмотрел на змею и снова перевёл взгляд на меня.       — В тебе слишком много романтизма, Гермиона. В силу твоего возраста это простительно. Но в будущем тебя ждёт множество разочарований. — Может быть, я и молода, и не столь опытна, как ты, но это не значит, что я не права, — сказала я, вздернув подбородок.       Томас ничего не ответил, лишь сокрушённо покачал головой. Раздался хлопок. Чесси принесла ужин. Рис с овощами и мясом. Я съела овощи и протянула тарелку Нагайне. Змея долго изучала меня взглядом, а затем кинулась к тарелке, за секунду заглатывая мой ужин. Томас хмыкнул, но никак не прокомментировал мой жест.