Взрыв

      На этот раз не было ни шока, ни ярости, ни желания укусить. Был только взрыв. Взрыв чувств, накопившихся за долгие недели плена, страха, отчаяния и… странного, необъяснимого притяжения. Его губы были жесткими, требовательными и в них ощущалась жажда, словно путник нашёл наконец воду в пустыне. Я ответила ему. Ответила со всей силой, которая была во мне, всем своим телом, всем своим существом. Его рука, которая лежала на моей ладони, теперь вцепилась в мои волосы, оттягивая голову назад, углубляя поцелуй. Другая рука обхватила мою талию, прижимая меня к его раненому телу. Я чувствовала его напряженные мышцы, его быстрый, рваный вдох. И я отвечала, отбросив все мысли о чести, о друзьях, о том, кто он такой. Было только сейчас. Только этот поцелуй, который был одновременно наказанием и освобождением, болью и облегчением. Его язык властно проник в мой рот, и я не сопротивлялась. Наоборот, я позволила себе потеряться в этом моменте, в этом опасном контакте, который, как ни странно, был единственным, что чувствовалось живым в этом холодном, проклятом доме.Мои пальцы скользнули по его груди, чувствуя твердость мускулов под тонкой тканью рубашки, и остановились на его шее. Я притянула его ближе, пытаясь стереть ту дистанцию, что всегда была между нами. Он застонал мне в губы, и я почувствовала, как его зубы слегка прикусили мою нижнюю губу. Я всхлипнула, но не от боли, а от нахлынувших эмоций. Он отстранился всего на миг — ровно настолько, чтобы я смогла вдохнуть. Его глаза пылали, темные, бездонные, и в них не было ни капли сомнения.       — А я же предупреждал тебя, Гермиона, — тихо произнёс он голосом низким, хриплым, почти звериным. Я открыла рот, чтобы ответить, но он не позволил — его губы снова накрыли мои, грубо, требовательно, без остатка. Этот поцелуй уже не был взрывом — это был захват. Он диктовал ритм, силу, дыхание. А я… я позволяла. Потому что в этот момент сопротивление казалось бессмысленным. Да и нежелательным. Впервые в жизни мне не хотелось бороться за первенство. Пусть диктует, пусть командует, лишь бы не останавливался. И это казалось таким правильным: сильный мужчина — слабая женщина… Почему я никому раньше не позволяла собой управлять? В моих единственных отношениях с Виктором Крамом, три года назад, я тоже всегда была ведущей. Я не позволяла ему хоть немного проявить власти или где-то доминировать. Возможно, поэтому наши отношения не продержались больше полугода? Но с Томасом… Хотелось быть глиной в руках горшечника. Пусть мнёт, крутит, лепит… Лишь бы его руки не отпускали моё тело. Его ладонь соскользнула с моей талии выше, на спину, притягивая к себе ещё сильнее. Я почти слышала, как бьётся его сердце — быстро, неровно, будто он тоже боролся с самим собой. Но в его прикосновениях не было ни нежности, ни просьбы. Только требование, только власть. И от этого внизу живота начало ныть от странного желания. А между ног становилось влажно. Томас оторвался от моих губ, укусил подбородок, а затем стал опускаться к шее, покусывая её. Из моей груди вырвался стон. Томас замер. А затем резко отодвинул меня от себя и тряхнул за плечи.       — Заткнись! — рявкнул он и ещё раз меня тряхнул. — Не смей произносить и звука, грязнокровка! — в глазах его горела такая злоба и ненависть, что впору было испугаться и бежать прочь. Я бы так и сделала, если бы не чернота его глаз… Радужки больше не существовало, лишь огромный чёрный зрачок, словно чёрная дыра, смотрел на меня и засасывал в себя всё моё благоразумие. Я не была опытна в таких вещах, но женская интуиция подсказывала, что это не угроза, а последняя попытка контроля ситуации. И к драклам этот контроль! Я устала контролировать свою жизнь и что мою пытаются. Пусть будет эта чернота глаз и хаос! Я наклонилась к его уху и повторила стон. Он молниеносно повалил моё тело и впечатал его в диван.       — Ты пожалеешь, Грязное отродье, что связалась со мной! — зарычал мужчина. Это не было угрозой. Это было обещание. И я знала, что он прав. Когда спадёт это наваждение, я буду себя ненавидеть за связь с Пожирателем. Но это будет потом.       — Пока ты только болтаешь… — прошептала я в ответ. Мужчина хищно улыбнулся и снова впился в мою шею, покусывая её и тут же зализывая место укуса языком. Я вцепилась ему в спину и сильнее прижимала к себе. Томас блуждал руками по моему телу, и от его касаний загоралась кожа.       — Ужасное платье, — прохрипел он и щёлкнул пальцами. Оно тут же исчезло, оставляя меня лежать под ним в одном нижнем белье. Прохладный воздух библиотеки обдал мою кожу. Это немного меня привело в чувство. Я покраснела и попыталась прикрыть рукой своё тело, но он схватил мои руки, поднял над моей головой и прижал к дивану.       — Не смей мешать мне! Иначе я свяжу их, поняла? — зло прошептал он. Я кивнула. Он отпустил мои руки из хватки и снова стал целовать мою шею медленно опускаясь ниже к груди. Сердце билось как сумашедшие. Томас опустил лямки лифчика и стал его стаскивать вниз.       — Томас…       — Силенцио!— я вмиг лишилась голоса. Мужчина довольно хмыкнул и взял в рот мою грудь. Моё тело выгнулось навстречу этой ласке. Он водил языком по горошине моего соска, слегка покусывая его и посасывая. Мерлин, помоги! Тело стало дрожать от возбуждения, внизу стало совсем мокро. Он как будто почувствовал это. Его рука опустилась ниже, пока губы ласкали мою грудь, он залез мне под трусики и провёл пальцами по складкам. Если бы я могла говорить… Мой стон пронёсся бы на всю библиотеку.       — Почему ты такая мокрая, Гермиона? — нагло спросил Томас, доставая свою руку из моих трусов и показывая мне свои мокрые пальцы, испачканные в моих соках. Боже, какой стыд! Мои щёки вспыхнули, и я отвернулась от него. Томас резко схватил моё лицо и повернул к себе.       — Не смей отворачиваться! Ты будешь всё видеть, — я зло посмотрела на него. — Ты хочешь что-то сказать, грязнокровка? — издеваясь спросил Гонт, но тем не менее снял с меня заклинание немоты.       — Ещё раз назовешь меня Грязнокровкой, и я откушу тебе язык! — прохрипела я. В глазах мужчины заблестели игривые огоньки.       — О, не стоит этого делать, он может тебе ещё пригодиться, — нагло сказал мужчина, смотря мне в лицо, в то время как его рука освободила меня от трусов. — Позволь покажу тебе… — и, не дожидаясь моего разрешения, он опустил свою голову к моему бедру. Нет… Он же не будет… Мужчина провёл своим языком по моей внутренней стороне бедра. Я застонала.       — Ещё рано, — сказал мужчина, сильнее раздвигая мои ноги. — Нет… Не надо… — запротестовала я, пытаясь их свести обратно, но мужчина сильнее их раздвинул.       — Будешь мешать, лишишься не только голоса, но и зрения… — прошипел он угрозу, и, прежде чем я ответила, он приблизил своё лицо к моему нутру и прошёлся языком по моим складкам. Снова раздался мой громкий стон. Это раззадорило мужчину, он стал яростнее вылизывать каждый миллиметр моей кожи, слегка укусил клитор, от чего моё тело словно прошибло током, а затем стал массировать его пальцами.       — Томас… Пожалуйста… — захныкала я.       — Чего ты хочешь, Грязнокровка? — прохрипел мужчина, поднимаясь так, чтоб видеть моё лицо, при этом продолжая делать свои волшебные движения по моему клитору.       — Я… Не… Грязно… — мысли путались от наслаждения.       — Ты будешь называться так, как я скажу. Прими уже свою сущность и скажи, что ты хочешь… — ласково прошептал мне Гонт, проведя пальцем по моей дырочке.       — Я… Хочу… — задыхаясь хрипела я.       — Быстрее, пока я не ушёл, — предупредил мужчина.       — Я… Хочу… Чтобы ты снял эту… Чёртову одежду с себя! — прохрипела я.       — А кто меня об этом просит? — промурлыкал Гонт. Он дьявол! Однозначно дьявол во плоти. Так выглядел Сатана в Эдемском саду, соблазняя Еву съесть запретный плод. А я… Ничем не лучше Евы…       — Грязнокровка просит, чтобы ты снял уже с себя эту одежду! — зло прорычала я, глядя ему в глаза.       — Желание леди — закон, — хмыкнул мужчина и, поднявшись с меня, стал медленно расстёгивать рубашку, нарочито медленно! Драккл его дери! Он издевается надо мной… Злость вспыхнула внутри меня мгновенно. Не позволю больше! Я резко приподнялась и вытащила палочку из карманов его штанов. Он успел только испуганно посмотреть, когда я направила палочку на него и произнесла заклинание. Одежда с него исчезла. Томас выбил палочку из моих рук, и она отлетела в сторону. Мужчина крепко схватил меня за горло, перекрывая кислород.       — Никогда… Ты слышишь, никогда не смей брать мою палочку и направлять её на меня! — прокричал он.       — А ты… Не смей… Издеваться… Надо мной… — прохрипела я. Мужчина резко убрал руки с моего горла, и я успела сделать всего один спасительный вдох, когда он припал к моим губам в страстном поцелуе. Теперь ничего не мешало чувствовать его тело… Каждый сантиметр… Я целовала его и руками пыталась потрогать всё, до чего способна дотянуться. Я чувствовала руками на его коже рубцы от шрамов, но это не отталкивало, а наоборот, ещё сильнее возбуждало меня. Гонт наконец перестал терзать мои губы и слегка приподнялся с меня. Я смогла оценить его тело. Он был более худощавым, чем Рон и Гарри, но рельеф его мышц был всё равно прекраснее. И такая белоснежная кожа…       — Нравится? — довольно хмыкнул мужчина.       — Не знаю… Нужно потрогать, чтобы понять, — покраснев сказала я. Самодовольная улыбка мужчины стала ещё шире.       — Не сегодня, — и он резко потянул меня за ногу, снова роняя на диван и навалился сверху, коленом раздвигая мои ноги. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от возбуждения и страха… Мужчина провёл членом по моим складкам. Я дёрнулась от него, пытаясь отползти наверх, но Гонт сильно сжал моё плечо рукой.       — Ещё раз убежишь так от меня… Убью, — и это не было угрозой, лишь факт. Я не успела ничего ответить, как он резко вошёл в меня на всю длину. Я вскрикнула и от боли вцепилась ему в спину ногтями. Мужчина зашипел. Не дав мне опомниться, он начал делать резкие толчки внутри меня.       — Нет… Подожди… Больно! — закричала я.       — Терпи! — прорычал он мне на ухо и ускорил свои движения. Нет, это определённо не то, что я хотела.       — Томас, хватит…       — Заткнись! — прозвучал грозный ответ. Послышался звук пощёчины. Гонт наконец замер и глазами полными злобы на меня посмотрел.       — Я сказала хватит! — грозно сказала я. — Это не будет насилием! Я хочу… Нежнее… Пожалуйста… — уже тише добавила я. Глаза предательски защипало, и что-то мокрое покатилось по моей щеке. Томас моргнул и заворожено смотрел на слезинку, которая совершала свой путь по щеке вниз. Он не дал ей упасть, поймав своими губами её на моей щеке. Он больше не двигался во мне, а ласково целовал мои щёки, шею и ключицу. Его рука нежно гладила мой бок. Это помогало мне расслабиться и на время забыть о болезненном жжении между ног. Наконец он начал снова делать во мне толчки. На этот раз медленнее, с каждым разом входя в меня немного глубже, давая привыкнуть мне. И боль постепенно сменялась чем-то новым, приятным жаром, окутывающим моё тело. Живот скрутила приятная судорога.       — Можно… — прошептала я мужчине на ухо. Он словно ждал команды и тут же ускорил темп, вдалбливаясь в моё тело. Послышался общий стон.       — Томас… — простонала я. — Ещё… Пожалуйста, я так хочу тебя…       — Том… — прохрипел он, глядя в мои глаза… — Назови меня Том… —и ускорил ещё движение, насаживая меня на себя до основания…       — О Боже… Том… Пожалуйста… Том… — стонала я. — Я… Я не могу больше…       — Можешь… Ты такая красивая… — прошипел он мне на ухо. Тело вспыхнуло и затряслось от волны наслаждения, накрывшей меня с головой. — Тооом… — я кончила с его именем на моих устах. Мужчина сделал ещё пару резких толчков и, зарычав, вцепился зубами в косточку на моей ключице, изливаясь в меня. А затем его тело обмякло на мне сверху, придавливая. — Том… Ты меня раздавишь… — пропыхтела я. Мужчина издал слабый смешок.       — Терпи. Я всегда буду сверху, — я задохнулась от его наглости и стала сталкивать его с себя. Наконец он поднялся и победно на меня посмотрел. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг зашипел, словно от боли. Только сейчас я обратила внимание на его левую руку. Безобразная татуировка змеи и черепа. Метка Пожирателя смерти… От одного вида на неё у меня пошли мерзкие мурашки по телу. Змея пришла в движение.       — Мне пора, — холодно сказал Гонт, взмахнув палочкой и призвав себе одежду.       — Может, справятся без тебя? — с надеждой спросила я, прикрывая тело пледом с дивана. Томас нахмурил брови, словно взвешивал всё, и ответил:       — Нет. Надо идти. Одевайся, — мужчина взмахнул палочкой, и моё зелёное платье материализовалось на диване. Я молча стала натягивать его на себя. Не так я представляла себе конец. А как? На что я, собственно, надеялась? На душевный разговор после? Тёплые объятия? И вообще, как мне себя с ним вести…       — Эй, Грязнокровка! — окликнул меня мужчина. Я бросила на него злой взгляд, но встретившись взором с его лукавой улыбкой, расслабилась. Он дразнил меня, а не обзывал.       — Мы ещё не закончили, — сказал мужчина и, взмахнув палочкой, трансгрессировал прочь, оставив меня одну.