Том Риддл/Гонт

      Мальчишка сбежал. Опять. Это уже было таким обыденным, что даже злости не осталось. Только вселенская усталость. Люциус ползал у моих ног и что-то жалобно блеял. Наверное, опять что-то про пощаду его семьи или его никчемные извинения. Я его не слушал. Я так устал от глупых людишек рядом. Никчемные, бесполезные, тупые создания. Но если убивать слуг каждый раз, когда они проваливают задание, то можно остаться совсем без них. Пожалуй, лучшее наказание Люциусу будет пытка его жены или сына, или обоих.       — М…мой Лорд, девчонка пока без сознания…       — Девчонка? — переспросил я. Кажется, я пропустил что-то важное.       — Да… Гермиона Грейнджер. Мы не дали ей сбежать, я оглушил её до того, как она успела…       — Ох, может, мне ещё похвалить тебя, Люциус? Ты упустил Поттера! Плевать мне на девчонку! — зашипел я. Люциус от страха вжался в пол.       — Милорд, тогда что мне с ней делать? — я задумался. Убить грязнокровку мы всегда успеем. Может, перед смертью она сдаст местонахождение своих дружков…       — Я заберу Грязнокровку, — холодно сказал я. Малфой заметно расслабился. — Ах, и ещё кое-что! Чуть не забыл. Круцио! — вопль Люциуса пронёсся по особняку.

***

      Четыре дня я был занят делами Министерства и проблемами с великанами и совсем забыл о грязнокровке. Она оказалась живучей. Это хорошо. Значит, не умрёт сразу от пыток. Ещё пару дней я держал её на хлебе и воде. Она должна быть слабой. Я дам ей возможность всё рассказать самой, а если не пожелает… Я знаю способ всё и так узнать. Проще было бы сразу залезть к ней в разум, но так было неинтересно. Я предпочитал играть с эмоциями пленных, видеть надежду в их глазах, когда они думают, что, всё рассказав, я их пощажу. А потом наблюдать ужас, когда их надежда умирала вместе с ними. Грязнокровка вошла в зал. Жалкое зрелище! Грязная, волосы спутаны, тощая. Я скривил губы в отвращении. Она воплощала в себе всё, что я так ненавижу. Грязь, не заслуживающая ходить по этому полу. Девушка в ужасе застыла. Да, я знал, какой эффект оказываю на этих жалких существ. И мне это нравилось. Я питаюсь их страхами. Я притянул девчонку к себе, и она рухнула к моим ногам.       — Место грязи у моих ног.       — Повезло мне, что я человек, — дерзко ответила грязь. Забавно. Трясётся, как маленький зайчишка, которого поймал охотник, а дерзить пытается. Даже имела наглость заявить, что предпочитает видеть глаза собеседника! Я схватил её за волосы и притянул к себе максимально близко. Как я и думал, вся спесь грязнокровки сразу куда-то пропала. На лице отображался лишь страх.       — Где Поттер? — простой вопрос. И очевидный её уход от ответа. Они никогда ничего не говорят сразу. Вначале кидают бравые речи, но после парочки круциатусов сдаются и рассказывают мне всё. Скука. Вот и она кричит под действием проклятия. Один раз. Второй. Скоро она сломается. Как и все. Я устал тратить своё время на грязнокровку. Она была не глупой. Сразу поняла, что я задумал. Даже попыталась сбежать. Нет, всё таки глупое создание! Я вторгся в её разум, ломая все преграды на своём пути. Рыжий мальчишка. Она так переживала из-за его ухода. Какая банальщина! Подростковые сопли. Я стал продвигаться дальше. Поттер! Мальчишка уничтожил крестраж. Ярость накрыла меня лавиной. Досмотрю всё, что хочу, а потом придушу его подружку голыми руками, открыв свой разум при этом, чтоб Поттер всё видел. Как синеют её губы, как она издаст последний хрип. Вдруг я почувствовал борьбу. Её сознание заполнил свет, такой ослепительный, что можно задохнуться, а потом меня вытолкнуло из её сознания. А это уже интересно. Она первая, кому удалось хоть как-то мне помешать просматривать воспоминания. Даже жаль убивать её так быстро. Я направил на неё палочку, чтоб проникнуть в её голову и… Ничего! Её разум закрыт стеной. Любопытно. Разум закрыт, а тело нет. Пытать я её могу. Как ей это удалось?! А если попробовать проникнуть в сознание, когда тело будет отключаться от боли? Я попробовал. И снова ничего. Я кружил вокруг её сломанного тела, как коршун над добычей. Я подошёл ближе и ногой наступил на её руку. Грязнокровка зашипела от боли. Нажал ещё сильнее. Она стиснула зубы и посмотрела на меня уничтожающим взглядом. Какое забавное маггловское отродье. Пожалуй, её можно оставить в живых. Пока что.

***

      Долохов совершил самую большую ошибку в своей жизни. И он это знал. Первобытный ужас застыл в его глазах, когда он пытался как-то оправдаться. Его слова были не важны. Никто не имеет права трогать МОИ ВЕЩИ. А грязнокровка была моей куклой. Взмах палочкой, и Антонин корчился от боли на полу темницы. Я взглянул на своего зверька. Помимо того что она грязная, так теперь ещё и побитая. Как Долохов вообще захотел трогать это недоразумение?! Взгляд зверёныша был прикован к своему насильнику. И в нём горел этот знакомый огонёк. Чувство мести.       — Достаточно? — спросил я её.       — Ещё… — о, как мне нравится этот ответ! Наконец-то гриффиндорцы перестали притворяться сострадательными и благородными. Любая доброта и сострадание тут же исчезает, когда дело касается своей шкуры. Я усилил мощь проклятья, но вдруг Грязнокровка стала просить меня остановиться. Какое разочарование! Видимо, эти глупые дамблдоровские установки прочно сидят в её голове, раз у неё ещё осталось сострадание к врагу. Я это сломаю. Докажу всем, что их мнимая доброта, которой они все прикрываются, — лишь иллюзия и самообман. Открою грязнокровке правду на род человеческий. Пусть знает, что вся её жизнь была сплошным обманом. Будет приятно видеть, как она ломается и как гаснет этот упрямый огонь в её глазах. Убив Долохова, я оставил его тело в её камере. Пусть посидит с ним и подумает обо всём, что произошло.

***

      Она зашла в столовую. На этот раз хотя бы чистая. Чесси даже уложила́ это недоразумение, которое грязнокровка считает волосами. Зелёное платье только подчеркнуло её болезненную бледность и заплывший глаз. Да, ей никогда не стать леди светского общества. Зверёнышу даже никто не рассказал о манерах! Пришлось её учить. Несмотря на пережитое, у неё даже остались силы дерзить мне! Это всё было очень занимательным, пока она не перешла черту, напомнив о моём происхождении. Её крики смолкли только после того, как она произнесла свои никчёмные извинения. Нет. Надо держать себя в руках. Её рано ещё убивать. Мне нужно знать, как она закрыла разум от меня. Но и тут зверёк меня разочаровал. Она сама понятия не имела! Несла какой-то бред про силу любви. Сумасшедшие сказки больного старика. О чём я ей и сказал.       — Вы… Неправы. То, что вам это чувство не подвластно, не означает, что этого нет и люди только используют друг друга. Просто вас никто не любит, поэтому вы так говорите! — а это создание смеет дерзить! И я поймал себя на мысли, что мне это нравится. Обычно, пленные валяются у моих ног, плачут и просят пощады. Но не она. Грязнокровка полностью в моей власти, но продолжает выстраивать свои границы, всем своим видом пытаясь показать, что она лучше меня. Это необычно. Это аномалия, а я люблю такое. Грязь даже посмела намекнуть, что со мной никто не ляжет добровольно. Да подо мной стонало женщин больше, чем учится в её дурацкой школе! Это не задело. Она вообще не способна меня ни чем задеть. Но это пробудило во мне странное чувство ей это доказать.

***

      Какое же наслаждение наблюдать за её лицом, полным боли! Губы трясутся, по щекам бегут слёзы. Она из последних сил пытается не разрыдаться. Милое зрелище. Кажется, она скоро сломается. Жаль, придётся искать новое развлечение. Я потерял бдительность. А когда ты сидишь рядом с дикими зверями, это чревато последствиями. Бешеная собачонка бросилась на меня! Она повалила меня на пол и стала пытаться меня побить, правда, я быстро справился с шоком и попытался сбросить её с себя, тогда она вцепилась своими зубами в мою руку. По руке потекла кровь. Я стукнул её по лицу, и зверёныш отпустил свою хватку. Я оценил масштаб повреждения. На моей руке был след её зубов… Зубов грязнокровки! Как она смеет осквернять моё тело своей слюной?! Я её уничтожу. Сотру с лица земли любое упоминание о ней. Она выплюнула изо рта кровь. МОЮ кровь. О, теперь ты захлебнёшься в ней, жалкое создание! Тем временем мой зверёк уже вскочил с пола и что-то злобно шипел. Ну давай же! Нападай! И она снова бросилась на меня. Но я был готов. Отразив атаку, я повалил её на пол и придавил собой сверху. Она вырывалась и плевалась угрозами. Маленькая чертовка! Эта её дерзость, хамство, борьба, неповиновение… Действовало возбуждающе. Она была некрасива, но не глупа. А мне всегда нравились умные женщины. Пожалуй, я теперь понимаю Антонина. Ему, как и мне, нравилось ломать таких выскочек. Грязнокровка замерла. Она почувствовала. Не могла не почувствовать. И стала сильнее вырываться, пытаясь скинуть меня с себя. Глупая. Ты так сильнее только трёшься об меня. Я сдавил её шею. Под пальцами я почувствовал бешеную пульсацию. Девчонка до ужаса напугана. Кто бы мог подумать, её больше пугает моя близость, чем пытки. Интересно, если я присуну ей прямо сейчас, это сломает её оклюменционную защиту? Узнать это не получилось. Пришли гости. Но ничего, у меня будет столько возможностей ещё поиграть!

***

      Поттер украл чашу! Гойла, принёсшего мне эту весть, я убил сразу же. Не люблю плохие вести. Мне нужно срочно выведать у девчонки, что им известно о моих крестражах! Когда я вошёл в камеру, на миг я забыл об этом. Мой взгляд был прикован к мантии, которой не должно быть на ней.       — Мне её дал профессор Снейп, когда… Долохова забрали, — пропищал мой зверёк. Северус. Мой преданный слуга с одним огромным недостатком… Слабость к грязнокровкам. Неужели он и мою заприметил? Влезть в голову девчонки я не могу, но ему — да. Надо выведать у него всё, что связывает его с ней. Не хотелось бы подбирать объедки после кого-то. С другой стороны, грязнокровка была невинна, когда Долохов её подпортил, о чем свидетельствовала её кровь между ног. Значит, Северус не трогал её. Может, только слюни пускал на её ноги. С лицом ей не повезло, но ноги и задница были ничего. Я сжёг её мантию. Только я буду её одевать! И раздевать… Грязнокровка рассказала об уничтоженных крестражах. Поттер подкрался ко мне ближе, чем я думал. Это не могло не волновать. Интересно, как быстро он поймёт, где остальные? А она? Мне стало интересно, работают ли ещё её мозги. Но страх девчонки мешал ей думать. Это огорчало. Она должна быть интереснее! Неужели я в ней ошибся?       — Зачем я вам? — жалобно пропищала она. И тут я увидел истинную причину её страха. Она боялась оставаться со мной наедине, в маленькой камере, где я могу сделать с её телом всё, что пожелаю. Отлично. Если твои мозги больше не работают, то поработает хотя бы тело. Я прижал её к стене и обездвижил. Палец медленно прошёлся по её горячей шее. А кожа нежная и тонкая. Если чуть нажать ногтем, она лопнет и по тонкой шее потечёт её горячая грязная кровь… Да, я бы на это посмотрел…       — Что-то с факультета! — выкрикнула она. Моя рука остановилась. Угадала. Значит, чтобы она начала соображать, надо её ласкать. Учту. Она снова стала интересной. Значит, не ошибся. Она может меня ещё повеселить и быть полезной. Решение тут же пришло в голову. Грязнокровка должна найти ответ, как управлять магией, что закрыла её разум. Это могло очень сильно пригодиться в будущем. А пока она будет работать на меня, я позабочусь об остатках своих крестражей.

***

      Грязнокровка сидела в моей библиотеке, и мне стало любопытно, что именно она ищет. Но просто прийти к ней и посмотреть я не мог. Это было неоригинально. Нет, я придумал план лучше. Что там куколка говорила про мою внешность… Она её не устраивает? Важнее не красота, а внутреннее наполнение и прочие бредни? Ну-ну. Посмотрим. Я подошёл к зеркалу и взмахнул палочкой. Моё лицо изменилось и приобрело старые черты. Лицо Тома Риддла сводило с ума всех женщин. Я это знал и всегда этим пользовался. К сожалению, при перерождении, когда Хвост проводил ритуал, он допустил незначительные ошибки, и моё некогда прекрасное тело потерпело изменения. Но в целом, мне это даже нравилось. Новая внешность вселяла ещё больший ужас в сердца людей и делала меня непохожим на весь этот сброд. Тело перестало стареть после создания третьего крестража. А значит, мне снова тридцать три. Я ухмыльнулся своему отражению. Пора заново знакомиться с грязнокровкой.       Она выставляла свои личные границы. Запретила обращаться к себе неуважительно, трогать её вещи, посмела назвать моё имя, от которого и взрослые волшебники теряли сознание! Но не она… Наглая, надменная дрянь. Ты в моей власти. Ты дышишь, потому что Я этого хочу. Живёшь свою никчёмную жизнь, потому что Я тебе позволяю… Вздёрнутый нос. Огонь в глазах. Руки скрещены на груди. Ты бросаешь мне вызов, не зная, кто я. И я приму эти правила. Интересно, как быстро ты догадаешься, кто перед тобой? Даст ли твой разум увидеть правду, или глаза будут смотреть только на моё лицо? Я представился Гонтом. Я не соврал. Я вообще не буду ей врать. Так будет занятнее. Гонт — была фамилия моей матери. Вот тебе первая подсказка, щеночек. Но она не поняла. Возможно, она не знает мою родословную так хорошо. В этом есть и плюсы. Я смогу находиться дольше с ней рядом, залезть к ней под кожу, в разум… Понять ход её мыслей и без заклинаний. Да, пожалуй, так было даже интереснее. Всё чуть не испортил Снейп, вошедший в библиотеку. Он узнал меня. Я вывел его, не давая ненароком раскрыть себя.       — Томас. Меня зовут Томас, — напоследок я сказал зверьку. Пусть теперь думает. Я дал достаточно подсказок.

***

      Драко принёс мне крестраж. Отлично. Парень был напуган, явно понимал, что будет наказан. Он бросил взгляд на мою грязнокровку. Зря ты это делаешь, мальчик, очень зря! Наказание не заставило себя долго ждать. Он сделал глоток чая и рухнул на пол, забившись в конвульсиях. Мой зверёк испугался и пытался помочь. Глупое создание! Ему помочь могу только я. И она это поняла, стала просить спасти её школьного врага. Нет, этого недостаточно. Ты должна признать, кто я.       — Прошу Вас! Мой… Мой Лорд! Умоляю Вас, спасите вашего слугу!       «Мой Лорд». Да, грязнокровка, я твой Лорд. Твой Повелитель и Твоя Жизнь. Я дал ей противоядие, чтобы она спасла мальчишку. Отлично. Теперь долг жизни уплачен. Грязнокровка будет должна только мне… «Мой Лорд». Тёмная, ликующая волна удовольствия захлестнула меня. Это было гораздо слаще, чем любой Круцио. Она сломалась там, где я и ожидал: её собственная мораль и её собственное тело стали оружием против её духа. Я позволил ей посмотреть на диадему. Было интересно, догадается ли она о её истинном предназначении. Догадалась. Даже поняла, где он хранился. Умная малышка. Но она открыла рот и всё испортила, напомнив мне о моём бессилии в вызове патронуса. Наказать её за дерзость помешал срочный вызов. Возникли проблемы с оборотнями. Я трансгрессировал в Уилтшир, где Сивый вербовал молодых волков. И одного моего появления хватило, чтобы уладить все конфликты. Оборотни, увидев меня, тут же склонили головы в страхе. Вдруг я почувствовал лёгкое жжение в районе шеи. Значит, кто-то кроме меня и грязнокровки зашёл в библиотеку. Не нравится мне это. Поручив Сивому разбираться с непокорными, я вернулся в поместье, приняв облик Гонта, и быстро отправился в библиотеку. И я вовремя пришёл. Я увидел его. Торфин. А рядом — она.       На полу. С разбитым лицом, с оголённым плечом, в глазах ужас и боль, что застыли, как ледяная вода.       И его руки на ней. Мир сузился до точки, как будто кто-то задушил воздух вокруг.       Я не помню, чтобы доставал палочку. Не помню, чтобы сделал хоть шаг. Только голос — мой собственный, хриплый, глухой от ярости:       — Слезь с неё!       Он обернулся, медленно, с наглой ухмылкой, словно перед ним не я, а кто-то из рядовых.       — Кто ты такой? Проваливай, сопляк.       Сопляк. Внутри что-то щёлкнуло — и всё, что я когда-либо чувствовал, исчезло, оставив лишь чёрную, холодную бездну.       — Как ты смеешь трогать собственность своего Хозяина? — Он отшатнулся. В его глазах мелькнуло узнавание, запоздалое, как всегда у глупцов. А потом — страх. Поздно. — Круцио.       Крик ударил в уши. Я стоял, наблюдая, как его тело выгибается на каменном полу, как кожа лоснится от пота, как губы разрываются от воплей.       С каждой секундой мне становилось легче. Тепло. Спокойно. Как будто этим воплем я смываю собственное отвращение — не к нему, к себе. За то, что позволил такому случиться. Когда он потерял сознание и его тело унесли, я наконец повернулся к грязнокровке. Она стояла, дрожа, сжимая руками ткань, чтобы прикрыть себя. Вся в крови, в слезах.       — Он… Успел тебе навредить? — холодно спросил я. Она отрицательно покачала головой. «Отлично. Было бы жаль избавляться от зверька, если…» мысли вылетели из головы, когда она подбежала ко мне и обняла. Девчонка прижималась ко мне, словно если отпустит меня, то земля разверзнется у неё перед ногами. Признаться, это было… Странно. Мантия намокла от её слёз и крови, но я не испытывал привычного отвращения. Я вообще не понимаю, что чувствую… Ещё ни одна женщина так не искала во мне поддержки. Меня раздражает то, что я не понимаю, поэтому я хотел её оттолкнуть от себя, но девушка сильнее сжала меня и жалобно сказала: — Пожалуйста…       Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста… Слово пульсировало в голове. Руки, будто не мои, осторожно обняли её. Минуту мы так и стояли, затем я словно очнулся и понял, что надо заканчивать с этим. Я пытался её отстранить от себя, но она только сильнее рыдала. И тогда я сделал это… Я назвал её по имени. Впервые. И слегка потряс за плечи. Это сработало. Истерика закончилась. Я помог очистить ей лицо, и тогда она сказала:       — Спасибо тебе… Томас, правда, спасибо.       Спасибо. Буквально недавно она кричала, что никогда не скажет мне этого, а теперь благодарит. А в сочетании с моим именем… Настоящим именем, которое я так ненавижу… Это должно было меня взбесить. Но я не чувствую злости. И она так смотрит на меня… Словно я перестал быть чудовищем. Это не нормально. Я побыстрее избавился от нее, отведя в темницу. Я шёл по коридору, уходя прочь от неё, и каждый шаг отдавался пустотой внутри. Казалось, сам воздух в особняке стал гуще. Сидя в своем кресле в библиотеке, я смотрел на огонь. Пламя плясало, и в отблесках я снова видел её лицо — бледное, синие губы, кровь на лице, заплаканные глаза. Парадокс: я наслаждался её страхом, её слезами, когда говорил о смерти её друга, но сейчас… Когда эта тварь посмела прикоснуться к ней… Я хотел насылать на него круцио снова и снова, до тех пор пока он не перестал бы существовать. Чтобы стереть даже воспоминание о том, что его руки касались её кожи. Пламя в камине треснуло — и я вдруг понял, что сижу, сжимая подлокотники кресла так сильно, что ногти впились в дерево. Я — Лорд Волан-де-Морт, повелитель жизни и смерти, наследник Салазара Слизерина — не могу перестать думать о какой-то жалкой грязнокровке. О её слезах, её взгляде, когда она произнесла моё имя… Глупости! Я встал резко, будто сам хотел вытряхнуть из себя эти мысли. Это всего лишь научный интерес — чистое, холодное любопытство. Она — загадка. Грязнокровка, которой удалось сопротивляться моему вторжению в разум, вызвать у меня непонятное желание сохранить её жизнь и… прикоснуться.