Том Риддл/Гонт ( Часть 2)

Коснувшись тебя, Мэри,

попробовав раз,

звери,

живущие в моем теле,

хотят ещё и ещё…

Джио Россо

      Гермиона вела себя по-другому. Она всё ещё спорила и язвила, но что-то невидимое изменилось. Может, дело в её взгляде, обращённом на меня? Или в том, как загорались её глаза, когда я отпускал какое-то колкое замечание, которое почему-то вызывало у нее смех. Она чуть набрала в весе и теперь не была похожа на ходячую смерть. Я бы сказал, что она стала… миленькой. И в ней было то незримое обаяние, которое заставляло меня сохранять ей жизнь.       Поттер уничтожил крестраж. Тело пронзила острая боль, будто тысячи игл впились под кожу, прорываясь к самому сердцу. Воздух вырвался из лёгких рваным, сдавленным криком. Магия — моя собственная магия — взбесилась, рванулась наружу, как зверь, сорвавшийся с цепи.       Я упал на колени. Каменный пол под ладонями показался ледяным, но этот холод был ничто по сравнению с тем, что горело внутри. Кричать уже не получалось — из горла вырывался только хрип. Моя душа — изувеченная, раздробленная, — снова теряла часть себя. И на краткий миг, сквозь мрак боли, я почувствовал нечто похожее на страх. Я сделал всё, чтобы избежать смерти, но она всё равно дышит мне в затылок… В полуобморочном состоянии я добрался до библиотеки. Она была там. Пыталась проявить свою никчёмную заботу. Будто ей не плевать. Будто это не она всячески помогала своим дружкам уничтожать мою душу. Я что-то ей ответил. Резкое и грубое, а потом мир покачнулся, и я упал в темноту.       Когда я очнулся, она была рядом. Её руки были в моих волосах. Нежно гладили их.       — Стоит немного отключиться, как сразу кто-то начинает домогаться, — сказал я, открывая глаза. Гермиона покраснела, как помидор. Ей безумно шло смущение, поэтому я часто пытался вывести её на эти эмоции. Она что-то говорила в своё оправдание, но это было не важно. Куда важнее было то, что она не сбежала… Она осталась со мной, хотя у неё была возможность стать свободной! Немыслимо… Это неадекватно. И я старался понять её поведение.       — Ты не кажешься мне Монстром, как другие. Будь на твоём месте любой другой Пожиратель смерти, я бы ушла. А ты… В тебе как будто живо ещё что-то человеческое, — смущаясь, сказала она. Во мне. Живо. Человеческое. Я расхохотался до колик в животе. Какая ирония! Девчонка надулась. Глупая малышка, не понимает сама, что натворила.       — Ты об этом ещё пожалеешь, — сказал я ей. «Особенно, когда поймёшь, кто я». Но то, что она осталась, потому что беспокоилась обо мне… Я был в долгу перед ней, а быть должником я не люблю, поэтому я ей рассказал про Поттера. Теперь мы квиты. Она погрузилась в глубокие раздумья, и я, подстрекаемый любопытством учёного и чем-то ещё, коснулся её руки. Она вздрогнула и замерла. Я стал нежно водить пальцами по её ладони, и она не отстранила её. Дыхание девушки сбилось, и когда она посмотрела на меня… Я видел в них ту странную силу притяжения, которая мучила и меня. Внутри меня просыпалось нечто тёмное и горячее… Желание. Взять всю её сейчас, прямо здесь… Кусать её, мять, разорвать её на части, чтобы она больше никому не досталась после меня… Появление Чесси привело меня в чувство. Я ушел, чувствуя её взгляд на спине. В комнате я выпил восстанавливающее зелье и принял свой настоящий облик. Нагайна, моя верная подруга, зло шипела:       — Ты ссснова воняешь грязнокровкой!       — Не ревнуй, тебя никто не заменит, — подразнил я её. Нагайна недовольно дёрнула хвостом.       — Ссслишком много времени ты крутишься вокруг неё.       — Так надо.       — Ну ессстесссственно, — если бы змеи могли закатывать глаза, Нагайна сделала бы это. — Пойду посссзнакомлюссссь, — и Нагайна юркнула из комнаты. Пусть развлекается. Я устало сел в кресло. На руке всё ещё ощущалось тепло её кожи. Дракл! Я сжимал и разжимал кулак, словно это должно было помочь избавиться от этого странного тепла. «Да трахни ты её уже и успокоишься!» — сказал внутренний голос. Что со мной такое? Может, уничтожение крестражей так на меня влияет, и я становлюсь более… приземлённым? Моё человеческое нутро берёт верх, и я становлюсь восприимчивым к физиологическим нуждам. Да, это звучало обидно, но правдоподобно. Гораздо лучше, чем то, что я начал привыкать к Герми… Грязнокровке.       Нагайны не было подозрительно долго. Что-то подсказывало мне, что змея нашла себе достойное развлечение. Пожалуй, надо вмешаться, если я не хочу лишиться своей игрушки. Войдя в комнату, я увидел, что Нагайна обвила кольцом девушку и разговаривала с ней:       — Держисссссь от него подальшшше!       — Я… Я не понимаю, что ты хочешь от меня! Отпусти! — кричала девочка. Я вошёл в комнату и устало рухнул в кресло. Нагайна отпустила Гермиону и демонстративно подползла ко мне, положив голову мне на колени. Я устало улыбнулся. Нагайна всё же ревновала. Гермиона бросала на нас злые взгляды.       — О чём думаешь, Грязнокровка? — ухмыльнувшись, спросил я.       — Что не зря говорят, что питомцы похожи на своих хозяев, — съязвила она, осматривая красные следы на ногах от хватки Нагайны. Ноги… Я бы тоже хотел, чтобы на них остались следы от моей хватки… «Не отвлекайся!».       — Твоя дерзость растёт, Грейнджер. Ты забыла своё место? — прошипел я.       — Не забыла. Мое место здесь, в библиотеке. Там, где ВЫ указали. Я ищу информацию, которая нужна ВАМ. Или вы хотите, чтобы я была в темнице, пока Поттер уничтожает всё, что осталось от вашей души? — нагло спросила она, с вызовом смотря на меня. Вот как… Значит, ей интересно, уничтожен ли крестраж. Нет, дорогуша, я не удовлетворю твоё любопытство.       — Смелость, которая граничит с самоубийством, — прокомментировал я.       — Вы выглядите… потрепанно. Так всегда происходит, когда погибает часть души? — невозмутимо спросила она. Нет… Всё-таки эта сука меня доводит! Забыла, с кем говорит?! Как она смеет… Вначале заботится, а потом глумится. «Она заботилась о Гонте, а не о тебе», — напомнил внутренний голос. А это почему-то задело. Я наслал на неё круциатус, вложив в него всю злость, что испытывал. Может, стоит показать ей, кто такой её Томас Гонт, на которого она бросает эти свои многозначительные взгляды? Представляю, как её это сломает. Я бы на это посмотрел… Наконец я закончил пытку. Девчонка валялась на полу и хватала ртом воздух.       — Ты забываешься, ГЕР-МИ-ОНА, — просипел я. — Есть такое выражение: любопытство погубило кошку, — я склонился над её телом и откинул в сторону кудри, открывая своему обзору её лицо. — И тебя, гриффиндорский львёнок, оно уничтожит, — сказал я, глядя в её влажные от слез глаза. Да… Львёнок ей очень подходило. Храброе маленькое создание, которое, если правильно направить, может вырасти в грозного и опасного хищника. Она лежала передо мной, такая разбитая, сломанная… Но не сломленная. Её дух был сильнее её слабого тела. Это раздражало и… возбуждало. Я провёл ладонью по её лицу. Кожа нежная, мягкая… Девушка замерла от моей ласки и боялась пошевелиться. Я провёл рукой по её кудрям. Жёсткие, упругие. Как и её характер. Нагайна недовольно зашипела.       — Что… Что она от меня хотела? — тихо спросила Гермиона.       — Ты ей не нравишься.       — О, это взаимно… Но обычно, когда мне кто-то не нравится, я стараюсь держаться от него подальше, а не иду на контакт, — пробурчала она. Я взял её прядь волос и стал наматывать себе на руку, а затем резко дёрнул на себя. Она зашипела от боли и дёрнулась мне навстречу. Её лицо застыло всего в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовал тепло, исходящее от её тела, и слышал, как сильно бьётся её маленькое храброе сердечко…       — Обычно, я тоже. Но иногда… — я притянул её ближе. Теперь я слышал её сладкий запах, — Иногда я делаю исключение. Нужно знать своего врага в лицо. Его запах, — я наклонился к её шее и втянул в себя воздух. Что-то цветочное… — Его страхи, — моя рука скользнула вниз по её шее. Она покрылась мурашками. Соблазнительно. Очень… — Его… вкус, — я впился в её губы. Она приоткрыла рот, и я ворвался в него своим языком. Она попыталась меня оттолкнуть от себя, но я сильнее вжал её в пол и сдавил ей горло. Ну нет, грязнокровка, теперь ты точно никуда не денешься! Я трахну тебя, и наконец это странное влечение закончится. И расскажу, кто был Гонт, чтоб окончательно тебя уничтожить! Девчонка стала мотать головой, чтобы разорвать поцелуй. Противно. Я ей был противен. И это только сильнее разозлило чудовище, живущее внутри меня. «А Гонту бы она так не сопротивлялась… «Красота не главное», да, конечно… Лживая тварь!» И вдруг… Она ответила на поцелуй. Но не с нежностью или страстью. Со всей ненавистью, что заполняла её сердце. Это был поцелуй ярости и борьбы. Поцелуй «ты не добился своего, я просто делаю тебе одолжение». Нет… Мне не нужно такое. Мне нужен её страх, слезы, мольбы, борьба… Или желание. А не одолжение. Я разорвал поцелуй и оттолкнул от себя.       — Вы разве не этого хотели? — зло зашипела она, вытирая рот рукавом. Противно. Я Тёмный Лорд, мужчина, о котором мечтали миллионы женщин в мои юные годы, величайший маг всех времён… Противен ей! Это молотом ударило по моему самолюбию.       — Нет, — наконец сказал я, — Этого хотела ты.       — Ошибаешься, — произнесла она, — Я этого не хотела.       И она не врала.       Противен…       — Нет? Тогда почему дрожишь не от страха, а от чего-то… другого? — нагло спросил я.       — От отвращения.       Отвращение. Я ей противен. Противен.       — Продолжай убеждать себя в этом и дальше, — прошипел я и, забрав Нагайну, выскочил из библиотеки.       — Зачем ты это делаешшшшшь?! — осуждающе спросила подруга.       — Просто играю. Показываю Грязнокровке её место.       — Сссс другими ты так себя не ведёшшшь.       — С этой нужен особый подход.       — Ну ессстесссственно.       — На что ты намекаешь?! — взорвался я.       — Не разговаривай ссссо мной в таком тоне!       — Ты забываешься, Нагайна! — предостерегающе произнёс я.       — А ты привязываешшшшься! Я всего лишшшь бессспокоилась о тебе! — обиженно зашипела змея и уползла прочь. Привязываюсь. Что за чушь! Нагайна совсем со своей ревностью поехала! Я зашёл в свою комнату и громко хлопнул дверью. Злость пульсировала во всём теле. Привязываюсь. Ей противно. Противен. Противен… Окна в комнате с громким треском лопнули. Кажется, моя стихийная магия рвалась наружу. Я глубоко вздохнул, успокаивая себя. Так лучше. Ничего, грязнокровка, я знаю другой способ… Томасу ты точно не откажешь. Ты сама отдашься мне, а потом я покажу, кто я. КОМУ ты добровольно отдала своё тело. И ткну тебя в твои же лживые слова!

***

      Девчонка общалась с Нагайной. Это было интересно. Не знаю, что у них произошло в моё отсутствие, но Нагайна, кажется, её приняла. По крайней мере, она её не сожрала.       — Нашла себе подружку? — спросил я, входя в библиотеку.       — Томас! — девушка расплылась в улыбке и радостно пошла мне на встречу. Нагайна кинулась ко мне, пригрождая ей путь.       — Да что с тобой не так?! — воскликнула девчонка.       — Он мой, — прошипела в ответ Нагайна, показав ей язык. Девушка надулась от возмущения, а я не сдержал смешок. Их противостояние было занимательным.       — Как… Как ты себя чувствуешь? — спросила меня девушка.       — Лучше. А что, ты за меня переживала? — спросил я, внимательно посмотрев ей в глаза и чуть наклоняясь к ней. Она залилась краской. В такие моменты она даже была красивой.       — Нет, но твоё общество гораздо приятнее ЭТОЙ особы, — она кивнула на змею. Нагайна зло зашипела:       — Ты тоже, так себе собеседник.       — Не думал, что тебя так легко вывести обычной змеёй.       — О, это не обычная змея! Это самая противная, гадкая, несносная рептилия из всех! Вся в своего хозяина! — когда она это произнесла, я сделал всё возможное, чтоб сдержать улыбку. Значит, всё-таки грязнокровка думает обо мне… — Она… Понимает меня! — закончила она, задыхаясь от негодования. Я вскинул бровь, показывая всем своим видом, как глупо это звучит. Хотя, она, конечно, была права.       — Интересно, — протянул я, — ты и Нагайна. Кто бы мог подумать. Лорд говорил, что ты умеешь разговаривать с книгами, но с змеями — это что-то новенькое.       — Очень смешно, — пробурчала она, опуская глаза в страницы.       — А может, — продолжил я, — она просто чувствует в тебе что-то… знакомое.— Девушка подняла взгляд.       — Что ты имеешь в виду?       «Хороший вопрос… На секунду я задумался, стоит ли отвечать. С другой стороны, мы же играем в правду. Так что врать нет смысла».       — То, что вы обе — существа, которых Лорд не отпускает, — сказал я тихо. — Хочешь ты того или нет.       — Прекрасно, — прошептала она, — теперь я, выходит, в списке питомцев? — это прозвучало с такой обидой, что я невольно улыбнулся.       — Если бы ты была просто питомцем, всё было бы гораздо проще, — сказал я и только потом понял смысл сказанного… Нагайна бросила на меня изучающий взгляд. Этого не стоило говорить Грязнокровке… Но и себе врать я не собирался. В какой-то момент времени я перестал в ней видеть моего зверька…       — Конечно, меня бы нормально кормили, не пытали и чесали пузико… — пробурчала она. Я рассмеялся.       — А ты бы хотела, чтоб Лорд почесал тебе пузико? Я ему передам.       — Ты ЧТО?! Не смей! — закричала она. Я улыбнулся, и наш смех заполнил библиотеку. Никогда не слышал, чтоб она так смеялась. Мне понравилось. Я поймал взгляд Нагайны. Змея осуждающе покачала головой.       — Всё-таки твоя компания мне нравится гораздо больше, чем змеи, — сказала она мне.       — О, я польщён, мисс Грейнджер. Значит, ты не жалеешь, что спасла меня?       — Я просто не могла иначе…       — Ах да, наш благородный гриффиндорский кодекс. Спасти врага, даже если он тебя уничтожит.       — Не льсти себе, — ответила она, отводя взгляд. — Я спасла человека, а не врага.       — Хм. Человека, — повторил я тихо. Забавно. В Змее она видит человека… Знала бы она, какую сейчас противоречивую вещь сказала. — Интересное определение для того, кто служит Лорду Волан-де-Морту, — сказал я, наблюдая за её реакцией.       — У человека всегда есть выбор. Я сделала свой. Иногда правильный выбор— это не убить. Пусть даже и врага.— Я подошёл ближе к ней и осторожно забрал книгу с её рук. Она подняла взгляд на меня.       — А ты уверена, что тогда сделала правильный выбор? — спросил я, глядя прямо в глаза.В комнате повисла тишина.       — Уверена. Если бы всё повторилось, я бы поступила так же.       — Тогда, пожалуй, ты — самое опасное существо в этом доме, Грейнджер. Даже страшнее Лорда.       — Что ж, — она приподняла подбородок, — приятно, наконец, занять достойное место в иерархии чудовищ. — я засмеялся. «Ты даже не представляешь, какое высокое место ты бы заняла среди монстров».       — Ты права. Насчёт Нагайны, — и я ей рассказал историю моей подруги. Под конец рассказа Грейнджер бросала сочувствующие взгляды на змею. Удивительно! Как быстро можно добиться её жалости.       — Стало быть, Лорд Волан-де-Морт тоже заслуживает твоей жалости и понимания?       — Нет! — резко ответила она. — Он сам сделал свой выбор. Если у Нагайны его не было, то у него был. Он мог бы направить свой ум и одарённость на более великие вещи, чем убийства и поиск бессмертия! — ответила она. Ну конечно… Вот и двойные стандарты. Дальше у нас началась дискуссия о пользе бессмертия и одиночестве.       — Хочешь сказать, что Тёмный Лорд сильно нуждается в чьём-то обществе?       — Да. Поэтому и завёл себе змею, — кивнула она на Нагайну. — Встретились два одиночества. Он — единственный, кто понимает её речь, она единственная, видимо, кто от него в ужасе не сбежала, — Нагайна радостно зашипела:       — Воооот! А ты меня не ценишшшшь. — Я кинул на неё строгий взгляд. Две змеюки спелись… Поговорив ещё какое-то время, мы разошлись. Сидя в комнате, я долго ещё размышлял о том, что сейчас моя жизнь, в обществе грязнокровки, действительно была… Интереснее. Надо избавляться поскорее от девчонки. Боюсь, Нагайна права, я привязываюсь. А это чревато последствиями… «Но вначале уничтожу её дух, а потом уже убью».

***

Беги от меня, Мэри,

/прижмись же ко мне теснее/.

Спасайся скорей, Мэри,

/ничто тебя не спасёт/.

      Переговоры с великанами дались непросто. Они отказались вести переговоры через моих посредников, им нужен был только я. Поэтому пришлось отсутствовать в поместье почти четыре дня. Больше всего раздражало, что я даже на переговорах мысленно возвращался к Грязнокровке. Нет, надо срочно с этим поканчивать. Мне полегчает, когда я трахну её. Тело наконец успокоится, и разум станет чист. Никакой грязи.       Переговоры закончились боем с одним из племён гигантов. Непокорные были уничтожены, но я был магически истощён. Недавняя потеря крестражей очень сказывалась на магической мощи… Нужно время, чтоб восстановиться. Я вернулся в поместье. ОНА сидела на своём месте, как и всегда. Увидев мой потрёпанный вид, она подбежала ко мне:       — О Боже, как ты?       — Бывало и лучше.       — Ты ранен? Я могу тебе чем-то помочь? — Я слабо улыбнулся.       — Твоя забота о врагах меня очень умиляет, Гермиона.       — Ты сейчас не мой враг…       — Вот как. А когда им буду? На поле боя? — спросил я иронично.       — Я… Очень надеюсь, что нам не придётся встретиться на поле боя, — покраснев, сказала она. Честность. Только честность…       — Да… Я тоже. — «Поэтому я и должен тебя уничтожить». Гермиона коснулась моей щеки.       — Больно? — тихо спросила она. Наши глаза встретились, и зверь внутри радостно зарычал.       — Гермиона… — Если она и дальше будет так на меня смотреть, я отымею её прямо тут, на полу… Нет… Она должна сама отдаться. — Тебе лучше вернуться в темницу… — сказал я. Но вот рука, легла сверху её ладони, прижимает её сильнее к щеке.       — Ты не можешь мне указывать, куда мне идти и что делать. Это привилегия Тёмного Лорда, — прошептала она, медленно проведя своим пальцем по моей щеке. Я улыбнулся. Она только что признала мою власть. Это ещё сильнее возбудило.       — Верно. Но я тебя предупреждаю как… Не враг. Тебе лучше уйти, иначе ты пострадаешь… — я жутко хотел взять её и в тоже время… Что-то иррациональное говорило мне, что целовать она будет не меня, а того, кого она считает Гонтом…       — Я не боюсь пострадать…       — Глупый, гриффиндорский львёнок. — К чёрту! Я впился в её губы, и на этот раз она ответила. Искренне и со всей страстью. Зверя спустили с цепи. Я целовал и кусал всё, что хотел. Брал всё, что хотел, потому что МОГУ. Но тут она издала стон, и внутри что-то треснуло.       — Заткнись! — рявкнул я. — Не смей произносить и звука, Грязнокровка! Ты ещё пожалеешь, что связалась со мной!       — Пока ты только болтаешь… — тихо сказала она. Вызов. Она и тут смеет мне дерзить! Значит, покажу, на что я способен… Я взял власть в свои руки. Приказывал, управлял ей… Её попытки сопротивляться только сильнее распаляли меня, и наконец я вошёл в неё. Резко. Страстно. Она что-то кричала. Ей было больно. А мне плевать. Я добился своего. Она была такая мокрая и узкая… Я стал яростно вбиваться в её тело. Вдруг тишину нарушил звук пощёчины. Щека загорелась.       — Я сказала, хватит! — грозно сказала она. — Это не будет насилием! Я хочу… Нежнее… Пожалуйста… — голос её дрогнул. Я посмотрел на неё. Красная. Мокрая. В глазах застывшие слёзы. Этого я хотел? Слеза покатилась по её щеке. Я смотрел на неё словно под гипнозом и не мог оторвать свой взгляд. И когда она уже была готова сорваться и упасть, я помешал ей, поймав её губами. Не знаю, откуда во мне это взялось, но я стал… Нежно?! Её целовать. Медленно покрывать поцелуями её тело и гладить рукой. Она стала немного расслабляться, и я снова начал двигаться внутри неё. Осторожно, давая привыкнуть к ощущениям. Её дыхание начало сбиваться, и она застонала. Если для того чтобы она издавала эти чудесные звуки, надо быть нежным, то я буду. Лишь бы она не замолкала. Правда, долго я так не выдержу… — Можно… — прошептала она мне на ухо. Я ждал этой команды и тут же ускорил темп. Послышался общий стон.       — Томас… — простонала она. — Ещё… Пожалуйста, я так хочу тебя… — Нет… Не то. Я не хочу слышать это имя. Хочу слышать МОЁ.       — Том… — прохрипел я, глядя в её глаза… — Назови меня Том… — и ускорил ещё движения.       — О Боже… Том… Пожалуйста… Том… — стонала она. Этого было достаточно. Никто не выкрикивал моё имя так соблазнительно… И я не позволю ей выкрикивать чьё-то ещё. К ней никто больше не прикоснётся. Никто. Она будет стонать только моё имя. Всегда. Гермиона со стоном кончила, и я позволил то же сделать себе и рухнул на неё сверху, тяжело дыша. По идее, самое время показать сейчас, кто я. Увидеть ужас на её лице. Сломать её вдребезги… Но я не хочу. Не сейчас. Я думал, трахнув её, меня отпустит это желание, и я успокоюсь. Но, попробовав её, я понял, что мне одного раза мало. Хочу ещё. И ещё. И если для этого надо прятаться за человеческим обликом… То это невысокая плата. А сломать я её всегда успею, когда мне надоест. Метка пришла в движение. Очень не вовремя! Очень. Гермиона попросила меня остаться… Я обязательно это сделаю. В следующий раз.       — Мы ещё не закончили, — улыбнувшись, сказал я напоследок.

***

      Сбежала. Она сбежала…       — Милорд, простите, Чесси пыталась спасти мисс…       — Круцио! — проревел я. Эльфийка забилась в судорогах. Руки тряслись от бешенства. Я готов убить любого, кто ко мне подойдёт, спалить весь этот грёбаный мир, лишь бы привести её сюда обратно… За волосы. Тварь… Маленькая сука. Как она посмела уйти от меня… Сбежать… Уничтожу! Сотру с лица земли! — Легилименс! — я ворвался в память эльфийки. Она действительно, услышав проникновение в поместье, первым делом побежала спасать свою обожаемую мисс. Но тут… Снейп! Он хватает МОЮ Гермиону и тащит её в проход. Девочка в шоке, зовёт Чесси. Проход закрывается. Всё. Конец воспоминаний. Я выхожу из сознания полуживой эльфийки.       — Убирайся. Иначе убью, — холодно я бросил ей. Она исчезла. Снейп… Гадкий предатель! Не зря я подозревал, что он был не просто так добр к ней. Я влезал к нему в голову и ничего не нашёл там, касающегося Гермионы. Обычная ученица. Неужели он смог меня как-то обмануть?! Нет… Невозможно. Я лучший легилимент. Значит… Его ничего не связывало с ней раньше, но свежие воспоминания я не смотрел. Это было моей ошибкой. Наверняка, он её сейчас захотел и украл её. Может, мстит мне за свою мёртвую грязнокровку, забрав мою?! Если бы я мог, то убил бы сейчас Лили Поттер второй раз у него на глазах. А Грейнджер? Что он ей такого сказал, что в итоге она согласилась уйти с НИМ? О, наверно, обещал доставить её к мерзким друзьям. — Грязнокровое отродье! — гневно закричал я в пустоту и стал пускать бомбарды по всей комнате, руша всё на своём пути. Нагайна, испугавшись, спряталась куда-то в угол. Надо было уничтожать её сразу же! Как только отымел. Но во мне проснулась жадность… А теперь её нет. Представляю, как она сейчас радуется… Со своим обожаемым Поттером и рыжим придурком. Может, прямо сейчас стонет имя рыжего болвана, пока он её ебёт? А что, он же ей нравился. Шлюха. Ненавижу! В комнате вспыхнуло пламя. Пусть горит. Пусть всё сгорит к драклам! Я верну её. Верну и уничтожу!       Эльфийка появилась на глаза только на следующий день. Огромные глаза-блюдца были красные и на мокром месте, словно она плакала всю ночь. Но мне на это было плевать. Гнев утих, и теперь во мне была леденящая душу ненависть.       — Вам надо поесть, сэр…       — Убирайся вон.       — Чтобы восстановиться, вам нужно поесть, — настаивала безмозглая Чесси.       — Умереть захотела? Уходи. Я не голоден, — холодно ответил я. Эльфийка кивнула и дрожащим голосом сказала:       — Чесси тоже будет скучать по мисс… — и, прежде чем я успел её проклясть, она исчезла.       Прошло уже пять дней с её ухода. В поместье поселился могильный холод и сырость. Чтобы там Чесси не придумала, но я не скучал. Просто старался возвращаться в поместье только на ночёвку. Или вообще не возвращаться.       «А какой в этом смысл, если дома тебя никто не ждёт?».       Теперь её слова звучали как издевательство. Нагайна была рядом. Она ничего не говорила, но её присутствие… Утешало. Хотя, желающие меня утешить были и ещё.       Белла пришла ко мне ночью. Она и раньше пыталась извиниться передо мной, когда из-за её языка украли крестраж, но я её всячески игнорировал. Для неё это было самое страшное наказание. И вот… Она имела наглость явиться ко мне ночью! Следует в спальне обновить защиту и поставить запрет на вход и ей.       — Мой Лорд… Ещё раз прошу простить меня… — женщина упала передо мной на колени.       — Я тебя не звал. Убирайся отсюда!       — Господин… Может… Я смогу как-то исправиться? Порадовать вас? — Белла расстегнула мантию и скинула её с плеч. Она была абсолютно голой. — Позвольте мне доставить вам удовольствие… Как раньше… — зашептала женщина, подползая ко мне. Белла была красивой. Конечно, заточение в Азкабане отразилось на её внешности, ушёл аристократический лоск, но всё же… Она была красивой женщиной, готовой на все мои эксперименты. Если делал больно, то она терпела. Никогда не просила меня остановиться и быть нежнее… Но, глядя на неё сейчас, я не испытывал желания. Это было не то. «Или не та…».       — Не сегодня. Иди домой к мужу, — устало сказал я и отвернулся от Беллы.       — Почему?! — раздался истерический крик. Что-то новое. Она не позволяла себе такой тон. Я обернулся. Белла всё ещё голая стояла передо мной, и плечи её тряслись. — Ммой Лорд… Простите за дерзость, но почему вы гоните меня? Я… Сделаю всё, как вы пожелаете… Всё, как вы любите. Позвольте мне послужить вам…       — Не хочу, — просто ответил я. Опасный огонёк загорелся в её глазах.       — Не хотите? Я вам больше не мила?! Неужели Грязнокровка лучше меня?!       — Закрой свой рот! — рявкнул я. — Как ты смеешь говорить такие гадкие вещи в мой адрес?!       — Простите… Но вы… Вы… Как она у вас появилась, вы совсем перестали меня замечать! А я… Я скучаю по вам, я хочу вас! Я жить без вас не могу… Без вашего взгляда, ваших красных глаз… — Белла подошла ко мне вплотную и посмотрела щенячьим взглядом. — Вы чем-то огорчены… Позвольте мне порадовать вас, — женщина провела своей рукой по моей груди. Я оттолкнул от себя её руку.       — Я ненавижу навязчивость, Белла. Хочешь меня порадовать? — я наклонился к ней. Женщина задрожала от желания, и я зашептал ей на ухо:       — Тогда оденься и притащи сюда Грязнокровку, — женщина отшатнулась от меня, словно я её ударил.       — Вам её в спальню притащить? — с болью спросила женщина.       — Всё равно. Просто верни её. И тогда, может быть, ты будешь прощена, — Белла бросила на меня обиженный взгляд и, схватив с пола мантию, выскочила из спальни.       — Это было жесссстоко, — сказала Нагайна, выползая из щели в стене.       — Я просил её уйти. — пожал плечами я.       — Нет ничего сссстрашшнее обиженной женщщщины.       — Вот и приглядывай за ней, — приказал я.

***

      План был идеален. Устроить побоище на Косом Переулке, чтоб Орден пришёл на помощь вместе с Гермионой. Она ни за что не пропустит спасение убогих. И я угадал. Пожирателям и егерям были даны чёткие указания: найти Грязнокровку и вызвать меня. Её никому не трогать. Метка пришла в движение. Её нашли. Я тут же трансгрессировал туда. Бой был в самом разгаре. Повсюду огонь и дым.       — Нагайна! Найди её, — змея поползла на поиски, а я пошёл в другую сторону, отбиваясь от заклятий. Орден заметил меня и стал нападать в отчаянии. Я сражался сразу с двумя, когда почувствовал страх. Не мой. Нагайны. Где ты?! Я повернул голову в сторону и сквозь дым увидел её… Гермиона лежала на земле лицом ко мне. Наши глаза встретились. Мир замер. По её щеке потекла слеза. На ней сверху сидела Белла с кинжалом, и он уже летел в грудь девушки. Две секунды. Ровно столько у меня было на анализ ситуации. Я не могу отбросить Беллатрикс заклинанием, потому что тогда придётся снять с себя защиту, и двое нападавших этим воспользуются. Они не убьют меня, но моё тело и так пострадало от уничтожения крестражей. Оно может не выдержать заклятий, и мне снова придётся влачить своё существование бестелесным существом. Относительно рядом с Гермионой была только Нагайна… — Нагайна! — крикнул я. Она всё поняла без дополнительных слов. Она всегда меня понимала… Подруга прыгнула на Гермиону, закрывая её собой. Удар. И снова волна боли. Черная дымка вышла из тела Нагайны и с диким рёвом отбросила в сторону Беллу и снесла с ног всех, кто был на улице, унося с собой всю пыль и дым. Я рухнул от боли на колени, и из груди вырвался стон. Крестраж. Уничтожен. Всё из-за неё… Всё ради неё. Мне показалось, будто она меня звала. Я поднял на неё взгляд, полный боли и злости. «Если бы ты не сбежала, ничего бы не было!». К Гермионе подбежал Снейп и силой поднял её с земли. Как он смеет прикасаться к ней?! Девочка что-то говорила. Я плохо слышал из-за шума крови в ушах. Снейп разозлился и прижал Гермиону к себе. Он. Прижал. Её. К. Себе. Девушка бросила на меня взгляд и исчезла в вихре аппариции.       Орден стал трансгрессировать. Остался только я со своими людьми и… Трупом Нагайны.       — Мой Лорд! — залепетал женский голос. Белла. — Я… Я не хотела. Не хотела… Змея, она бросилась, и я… Я не успела остановиться! — кажется, женщина начала рыдать. Я на трясущихся ногах поднялся с мостовой и повернулся на звук её мерзкого голоса. Белла сидела на земле и заливалась слезами.       — Я же понятно сказал… Грязнокровку не трогать. А ты ослушалась меня… — с ненавистью прошипел я.       — Я… Я хотела как лучше… Грязнокровка слишком много вас отвлекала…       — Нет-нет, Белла! Не смей мне врать! Ты хотела её убить из-за ревности, — женщина упала мне в ноги и стала их целовать. Я в отвращении скинул её с себя.       — Мой Господин! Убейте меня! Я не достойна жить, если огорчила вас!       — Нет, Белла. Ты будешь жить. Но без меня. Ты больше никогда меня не увидишь, — холодно произнес я приговор. Ужас застыл в её глазах. Для неё это было хуже смерти, и я это знал. Я взмахнул палочкой, и женщина исчезла в воздушном вихре. Я её отправил в Сибирь, в ещё одно своё поместье. Она там будет сидеть одна до конца своих дней. Я повернулся к трупу своей подруги. Теперь передо мной лежала не змея, а тело молодой женщины, из живота которой текла кровь. Маледиктус после смерти обретает свой настоящий вид. Карие глаза женщины невидящим взором смотрели в небо. Я подошёл к ней и ладонью закрыл ей глаза. Теперь она словно спит.       — Я отомщу всем за тебя… — прошептал я женщине, а затем направил на неё палочку. Тело сгорело в адском пламени.