Эпилог.

Мир трепещёт на зыбкой грани, отделяющей сон от пробуждения, ночь от утра. Над столицей Империи царит оглушающая тишина. Не слышно ни пения птиц, ни стука множества ног и колёс, ни хлопающих дверей и разговоров сонных горожан. Эйзенберг встречает рассвет непривычно пустым. Сери стоит на крыше. Её саван — бальное платье — уже не идеально белое. Оно запачкано кровью, грязью и порвано в нескольких местах. Всё-таки заботиться о целостности одежды во время боя Сери никогда не умела. Ветер треплет подол, и голые плечи покрываются мурашками. Она смотрит вниз. Всюду солнце: на развалинах изящных домов, которые только ещё вчера принимали гостей, на пустынных мостовых. Оно отражено в стеклянных витринах, в блестяшках, пришитых к её платью, и в беспорядочно разлитых лужах крови. Оно мягко румянит белый мрамор, красит лепнину и колонны в тёплые оттенки. Небо с восточной стороны наливается, как яблоко в августе, и расходится красными, розовыми, лиловыми, золотыми лучами. Туман отступает, и всё становится ясным и осязаемым до самого горизонта. Границы густых чернильных теней обостряются, словно ночь ещё борется с днём. В них лежат тела — трупы минувшей ночи. Их вид не для наступающего утра, поэтому они прячутся во тьму, словно стесняясь живительного солнца. В душе Сери нет страха. Она оглядывается по сторонам и видит сначала развевающуюся на ветру огненно-рыжую косу, а потом и широкую улыбку. Это Фламме: она подскакивает к Сери и смело берёт её обоими маленькими ладошками за руку. — Вы скучали по мне, госпожа Сери? — спрашивает она, а затем смеётся — громко и звонко. Она стоит спиной к солнцу, и оно превращает её фигуру в подобие божественного ореола. Но Фламме сейчас вовсе не богиня и даже не запылившаяся статуя, а просто озорная и весёлая девчонка, которую Сери однажды повстречала. — Конечно скучала, Фламме. — отвечает Сери и несильно сжимает маленькую ручку ученицы. — А меня ты не забыла? — раздаётся слева. Там стоит Фрирен и тоже улыбается, как будто нашла новую магическую редкость. Однако в её глазах плещется океан прожитых лет и невиданная доселе мудрость. — Куда же без тебя. — ухмыляется Сери и первой протягивает руку. — Мир? — Мир. — кивает Фрирен и берёт её руку, но не пожимает, а лишь чуть-чуть поглаживает пальцы. Сери не замечает, как крыша наполняется полупрозрачными фигурами. Это эльфы — её давние друзья и родные. Они обращают на неё свои чистые и светлые глаза, но в них нет укоризны. Сери сама кажется маленькой-маленькой девочкой на их фоне, которая только вернулась домой из страшного и непонятного внешнего мира. А вот и её ученики — и как только они все помещаются сюда? Лернен и Денкен о чём-то тихо разговаривают, Юбель прижимается к Ланду, которому это явно не нравится, Ферн мнётся, не зная, как подойти к остальным, Линеаль и Зензе неловко смотрят друг на друга, не решаясь сделать первый шаг. А вдалеке стоят Фальш, Вирбель и её прежние ученики, ныне уже почившие — Сери не обязательно видеть их лиц, чтобы вспомнить, какое любимое заклинание было у каждого… Методе налетает на Сери и буквально душит её в объятиях. — Какая же вы всё-таки милая! — восклицает она, пока Сери безуспешно пытается выбраться из её хватки. — Д-да ты уже много раз мне это говорила… Всё уже, всё… Методе отстраняется и подмигивает. — А кто же вам ещё это скажет, кроме меня? Тут же рядом возникает Фламме и хитро улыбается. — Я скажу! Я скажу! Наша госпожа Сери — самая лучшая и милая! Её волосы похожи на золотое солнце! А солнце действительно уже во всю золотит окружающий мир. Эйзенберг превращается в подобие Вайзе — но только он живой, дышащий, а не мёртвый и неизменный. Рассветные лучи не сходят на нет — наоборот, они усиливаются, становятся ещё прекраснее, хотя кажется, что прекраснее уже невозможно. А эльфы и люди из прошлого и настоящего всё пребывают и пребывают: тут оказываются и маги, не прошедшие экзамен, и герои эльфийских войн с демонами — Крафт, например, которого Сери совсем не ожидала увидеть, и даже команда, победившая Короля демонов. Фрирен вот времени не теряет и сразу налетает с объятиями на своего героя Гиммеля. Пока голубки что-то мило бормочут, Сери ещё пытается не обращать на них внимания, но когда их губы сливаются в поцелуе, она с негодованием отворачивается. Что это они тут устроили на этом целомудренном воссоединении? На крыше, их своеобразном невольном ковчеге, собирается уж слишком много народа — но, странно, Сери не чувствует себя среди них чужой. Она подходит ко всем, но никто не злится на неё, не ругает. Даже эльфийка, её давнишняя подруга, которую Сери много раз обижала резкими словами и отказами, лишь тепло улыбается в ответ на опущенный вниз неловкий взгляд Сери. — Сери, ты всё сделала правильно. — говорит она. Но вот пробил час. Расступаются облака, и от светила протягивается солнечная дорога — словно сам свет вдруг превращается в крохотные песчинки, а потом принимает форму утоптанной тропинки, или как будто застывает маленькая волна необъятного моря. Дорога сияет ещё ярче, чем солнце, но при взгляде на неё совсем не больно. Она не слепит, не режет глаза — она светит мягко и тепло, словно лампада, ночник или спинки светлячков. И Сери понимает: пора в путь. Многие ещё не наговорились, не насладились встречей вне времени сполна, но колокольчики уже призывно звонят откуда-то свысока, куда уходит дорога. Сери не знает, куда та её приведёт, но отчего-то в её сердце нет страха. Все переглядываются: кто-то с печалью, а кто-то с радостным предвкушением. Зензе подходит и понимающе, тепло улыбается. — Госпожа Сери, вы долго были нашей неоценимой опорой. Так позвольте же себе хоть сейчас опереться на нас. И первая подаёт руку. Сери берёт её, и уже чувствует, как вторую крепко держит Фрирен, а за край её платья цепляется Фламме. Методе кладёт ей руку на плечи и похлопывает, а там уже подтягиваются остальные: Ферн, словно боясь потеряться, стискивает вторую ладонь Фрирен, за той следуют участники её старой команды и новой… Сери делает первый шаг и вступает на солнечную дорогу. А вдали уже не просто звон колокольчиков — там уже слышны голоса и видны неясные силуэты в пушистой дымке облаков. Может, это те, кто ещё не родились? Сери не одна. Наконец-то не одна. Её держат за руки и ведут — куда? К свету, к дому, вперёд, в Рай, в будущее? Сери не знает точного ответа. Но доверяет им — тем, кого она любила и любит. Они держатся за руки и идут. Все вместе.