4.

Итак, всё было готово. Сери никогда раньше не задумывалась о таких коротких промежутках времени, как несколько дней. Это было так странно: всего несколько дней, а затем всё. Пустота, небытие, исчезание — в общем, прекращение собственной жизни. Это было чем-то… новым. Пережить войны эльфов с демонами, кончину одной цивилизации и восхождение другой — не каждый эльф мог похвастаться такой долгой и насыщенной жизнью на протяжении десятков тысяч лет. Так неужели это всё закончится? Так неужели у мира будет другая опора? Сери прекрасно понимает: она не вечна. Она родилась не в начале мира и умрёт не в его конце. У неё, как и у всякого другого живого существа, было рождение и будет смерть. Естественный порядок не обмануть, и не важно, человек ты, дварф, демон или эльф. Рождение и смерть мира тождественны только рождению и смерти Богини, и больше никого. Сери готова к смерти. Она не боится её уже давно. Страх смерти и отчаянная жажда жить остались где-то в далёкой юности, а теперь явилось лишь смирение. Однако люди вокруг неё вовсе не хотят смиряться. Когда поздно вечером Сери проходила мимо тренировочного плаца, она увидела, как Зензе тренируется. Её волосы, кажущиеся почти чёрными в темноте, вздымались, скручивались и пронзали невидимого врага, одновременно прикрывая её непроницаемым щитом. Сери облокотилась о колонну и несколько минут наблюдала, пока Зензе не заметила её: — Госпожа Сери? Что вы здесь делаете? — спросила она, взаправду удивившись. — Ты и так хороший маг, и усиленные тренировки в течение пары месяцев не помогут тебе. У продвинутых волшебников сила наращивается постепенно, и прогресс виден в течение многих лет, в отличие от новичков. — вместо ответа на вопрос проговорила Сери. — Так ты только доведёшь себя до изнеможения, что может плохо сказаться в предстоящих битвах. Резкие слова явно задели Зензе, пусть выражение её лица осталось неизменным. Сери хорошо знала, что та продолжала принимать близко к сердцу слова наставницы, хотя за столько лет привыкла к весьма холодному отношению. — Но… госпожа Сери… — «Иначе я не смогу вас защитить». Ты это хотела сказать, да? — усмехнулась Сери, но мягко, не издевательски. Зензе тихо вздохнула, подтверждая сказанное. Сери неспешно подошла к ней и встала напротив, держа дистанцию, будто они незнакомы. — Зензе. — мягко сказала она, и этот тон голоса контрастировал со всем её поведением в последние несколько минут. — Я достаточно сильна, чтобы защитить себя физически. Вряд ли кто-то из вас способен превзойти меня в этом. Я прошу тебя и всех остальных стать моими телохранителями не потому, что боюсь убийства от превосходящего по силе противника. Но ты можешь увидеть будущее, которого не увижу я. Ты можешь превзойти мои ожидания. — Вы же не всерьёз? Вы не можете… Зензе выглядела встревоженной, какой она могла показывать себя только самым близким людям. Однако она быстро взяла себя в руки. — Что вы подразумеваете под этим, госпожа Сери? Вы хотите, чтобы я распорядилась порядком в Ассоциации после вашей… смерти или даже стала вашей наследницей? — Понимай как знаешь. — Нет… — тихо сказала Зензе. — Я не дам этому случиться. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не дать крови пролиться на фестивале и балу. — Хорошо. — улыбнулась Сери. — Постарайся.

***

В глазах Зензе пылает решимость. Решимость её, Сери, спасти. Она верит, что это осуществимо, и напряженно обдумывает план по спасению наставницы, как и все остальные. Зензе приложит все усилия, чтобы претворить в жизнь то будущее, в которое верит она, — и Сери не вправе её останавливать или навязывать свою точку зрения. Пусть у Зензе в тысячи раз меньше прожитых лет за спиной. Сери хорошо знает своих учеников и людей в целом, но всё же недостаточно. Недостаточно для того, чтобы охватить их целиком и просчитать абсолютно всё. Всегда есть вероятность иного исхода, чем тот, который она воображает. Она не верит в своё выживание — но она верит в Зензе. И если Зензе считает, что она права — пусть будет так. Даже в случае её неудачи Сери может умирать спокойно — есть, на кого оставить Ассоциацию и мировое магическое сообщество. Пусть она и не рассказала им всё, они уж точно смогут правильно распорядиться миром, порученным им. Примирившись с мыслью о собственной скорой и неизбежной кончине, Сери стала больше приглядываться к своим ученикам и замечать детали, обычно скрытые от её глаз. Неужели она на каком-то неосознанном уровне хотела насладиться жизнью в последний раз и вобрать в себя как можно больше красок? Например, она обнаружила соперничество между Зензе и Линеаль за её, Серино, внимание. Сначала она недоумевала, как она вообще могла пропустить это? Ведь дело касалось её учениц. Впрочем, она пусть и слыла за знатока человеческой души, во многих психологических вопросах испытывала трудности… Когда она получила очередной отчёт от Линеаль вместе с почтовой птицей и читала его за завтраком, Зензе, которая, видимо, хотела обратиться к наставнице с какой-то просьбой, увидев имя отправителя, поджала губы и вышла из комнаты. Для Сери это показалось странным, но она не стала спрашивать напрямую — всё равно Зензе бы не ответила, так что она лишь невзначай упомянула эту странность в поведении ученицы в разговоре с Лерненом. Тот, нимало не удивившись внезапной теме разговора (он вообще уже разучился удивляться чему-то в её поведении), поведал, что Зензе, оказывается, ревнует Сери к Линеаль, и довольно давно. На этом моменте Сери даже удивлённо приподняла бровь, изменив своё обыкновенное отстранённо-надменное выражение лица. Но потом она поразмыслила в одиночестве и перебрала в памяти все моменты, которые можно было бы считать знаковыми в этой ситуации… И свидетельства встали перед ней. Сери вспомнила каждый завистливый взгляд, который Зензе бросала на Линеаль, беззаботно общающуюся с Сери, каждую складку нахмуренных бровей, когда Зензе заставала их тренирующимися вместе. Лернен в тот день рассказал и о колких замечаниях Зензе в сторону Линеаль, будто она эгоистка, которая в первую очередь заботится о собственной безопасности, и о поединках, где Зензе чаще всего проигрывала, а потом уходила расстроенная и запиралась в комнате, и о словах, сказанных ему сгоряча, что «госпожа Сери намного охотнее слушает эту Линеаль, а не меня, и что бы я ни делала, я ей совсем не нужна»... Ничего, казалось бы, изменить уже нельзя — так почему Сери вдруг почувствовала… вину за то, что в должное время не обратила внимание на проблемы своих учениц, не выслушала их и не поговорила с ними? Разве это должна испытывать великая и незыблемая эльфийка? Не в самом деле же она им мама, как любит говорить Методе? Сери рассердилась на себя за такие мысли. Сейчас-то какая разница? Она не верит в своё выживание, поэтому сделала последние предсмертные приготовления. Она выбрала себе саван — бальное платье, которое наденет всего один раз, и ладан — духи ликориса. Сери, на самом деле, неприхотливая — она не считает свою жизнь настолько ценной, чтобы разряжаться в лучшие наряды, обвешивать себя украшениями, готовить цветочные венки и строить гробницу. Это человеческие традиции, и пусть Сери давно стала частью людского общества, внутренне так и осталась эльфийкой. А они всегда уходили незаметно, не утруждая себя пышными похоронами, длинными процессиями из плакальщиц, обливающихся горестными слезами, чтением речей над могилой покойного и прочим. Знатные люди древних народов возводили целые изысканные гробницы, украшали их барельефами и рисунками, чтобы сохранить память о себе даже сквозь века. Такие места всегда нравились Сери, особенно их мёртвая тишина и ощущение застывшего времени. Однако она с презрением считала их попыткой людей остаться в истории хоть как-то, пусть даже с помощью материальных вещей. Впрочем, людей она винить не могла. Это ведь было заложено в их смертной природе. А Сери не тешила себя иллюзиями. Что бы она ни делала, какие бы памятники и мавзолеи себе не возводила, рано или поздно от памяти о ней ничего не останется. Её собственная жизнь — не вечна, её посмертное присутствие в этом мире — не вечно. Так зачем же пытаться его продлить? Сери составила завещаение и написала: «Не проводите никаких церемоний. Не ставьте мне ни памятника, ни дорогого могильного камня. Не плачьте обо мне. Сожгите моё тело и развейте по ветру над равнинами Центральных земель, где я когда-то родилась.» Она понимала, что её предсмертную волю не нарушат — слишком велик её авторитет. Но вот плакать — будут, и вспоминать в годовщину смерти тоже. На человеческие чувства она повлиять не в состоянии, как ни хотелось бы. И всё же, не стоит она того, чтобы убиваться по её гибели и носить траур. Эти сентиментальности всё равно делу не помогут, её не воскресят и положение дел в Ассоциации не наладят. Хотя… её смерть, безусловно, окажет огромное влияние на мировое сообщество в целом. Шутка ли — убийство сильнейшего мага Мифической эры? Это уж всколыхнёт умы посильнее, чем смерть Минус. Но что будет дальше? Сплотятся ли маги пред общим горем или, наоборот, разделятся на враждующие лагеря? Этого даже Сери предсказать не в состоянии. Человечество порой способно показать себя и единым фронтом выступить перед общим врагом или проблемами, грозящими всем им, но так же способно разругаться от самой мелочи, которая всколыхнёт их прежние противоречия и выльется в страшную войну… Она всё равно настанет, и последнее желание Сери — чтобы эта война случилась не из-за её действий. К счастью, её последние дни пройдут не в меланхолии. Она посетит столицу Империи — город, первый камень в фундамент которого заложила Фламме.

***

Эйзенберг — шумный и очень современный город. Здесь всё наполнено магией: стража вооружена посохами, а не мечами, огни фонарей вдоль каждой улицы никогда не гаснут ночью, горожане используют левитацию повозок вместо лошадей, на праздники в небо запускаются фейерверки. Даже дети оживляют каменные фигурки и, завороженные, наблюдают за распускающимися в мгновение ока цветами… Сери позволила себе неспешно прогуляться по площади после того, как раздала подчинённым все необходимые задания. Она включила отслеживание маны и прикрыла глаза. Всё идёт точно по плану: Юбель и Ланд направляются на званый вечер в дом какого-то аристократа, где Линеаль оставила список теневых воинов, Фрирен, Ферн и Старк прогуливаются по торговым улицам, оценивая обстановку, Зензе и Фальш пока сидят в укрытии. Конечно, она заметила и тех, кто скрывался в тени. Сери знает — сейчас они не собираются нападать. Она спокойна — её смерть случится не сегодня. Сери наложила на себя заклинание, чтобы её не смогли узнать. Не очень сильное, но достаточное, чтобы сбить с толку рядовых магов, коими являются большинство жителей Империи. Теперь её не будут беспокоить желанием заполучить автограф, не будут почтительно расступаться перед ней и бросать взгляды, полные страха и благоговения. Не то, чтобы это сильно утомляло Сери — такая реакция была вполне естественной для образа, который она создала. Но сейчас она собиралась предстать перед ней без лишних и ненужных титулов. Статую Фламме Сери отыскала сразу. Её было трудно не заметить: основательницу человеческой магии изваяли высокой и мощной, настоящей победительницей и завоевательницей с гордо поднятой головой. Сери встала напротив неё и посмотрела наверх. В этом величественном памятнике ничто не напоминало девочку с огненно-рыжими волосами, смелыми мечтами и яркими глазами. Статуя взирала на людей свысока, как бы возвышаясь над всеми ними. Кому как не Сери знать, насколько настоящая Фламме была с ними близка, насколько самоотверженна для человечества… Сери бы не хотела, чтобы ей поставили такой памятник. Да будь её воля, она бы снесла и этот, и ещё много таких: Фламме бы точно не обрадовалась, увидев себя покрытой бронзой и поставленной на пьедестал, такой хрестоматийной, но такой неживой. Сери нахмурилась этой внезапной мысли. С чего это она стала такой сентиментальной — расчувствовалась перед лицом гибели, что ли? Какая сейчас разница, что бы подумала Фламме? Ведь Фламме-то давно нет. Сери возвратилась во временное укрытие расстроенной и раздражённой на себя.

***

Вплоть до дня бала всё проходит по плану, пусть и с небольшими огрехами. Юбель и Ланда захватили силы Специального магического отряда, однако им удалось сбежать. Попытка Фрирен проследить за теневыми воинами с помощью зачарованных серебряных монет провалилась. Они напали на её отряд и почти убили их воина, Старка, но Ферн смогла нанести предупреждающий удар по жрице — их главному козырю в той битве и носительницы магии Богини. Сери дополнительно повторила весь план для «телохранителей»: где они должны будут находиться, как будут действовать в случае непредвиденной ситуации, как смогут обезопасить себя, связаться с ней и так далее. Однако все были взволнованы и обеспокоены. Зензе в последние дни ходила непривычно задумчивая. По теням мыслей на её лице можно было догадаться, что внутри у неё кипит духовная деятельность. Может быть, нынешние события разделят её жизнь на до и после — кто знает? Сери, по-видимому, недооценила её решимость, а ведь именно Зензе пригласила Фрирен участвовать во всём этом, несмотря на наличие уже пяти магов первого ранга в охране. Неужели она настолько боялась за жизнь своей наставницы, что даже обратилась к Провожающей в последний путь? Впрочем, Сери насквозь видела — для Зензе она была самым дорогим человеком из всех, кто у неё остался. Именно поэтому она так ревновала Сери к Линеаль… Даже несмотря на то, что Сери когда-то сказала, что разочаровалась в ней из-за выбора заклинания… Это было далеко не так. Да, Сери потеряла потенциально выдающегося мага, но приобрела ту, кто сможет превзойти её ожидания. Ту, кто сможет внести элемент неожиданности — то, что даже она, Сери, не сможет предвидеть. В этом Сери никогда не недооценивала людей. Фрирен, Ферн, Старк, вновь присоединившийся к ним Зайн, Зензе, Фальш, Юбель и Ланд собирались на бал: надели платья и костюмы, зашнуровали корсеты, расчесали и заплели волосы, параллельно беседуя. Если не вслушиваться в разговор, можно было подумать, что они — просто дворяне, приехавшие на фестиваль Основания. Однако сейчас, может быть, последние мирные минуты, когда Сери находится рядом со своими учениками — так близко и непосредственно, словно они равны. Перед смертью, так-то, все действительно равны. Только стоит уточнить: из присутствующих здесь умрёт только Сери. Завтра они выйдут на улицу и увидят рассвет. Может быть, он будет невероятно пылать бордовым, может быть, равномерно разольётся расплавленным золотом, может быть, осыплется розовыми хлопьями, может быть, рассыпется ослепительными брызгами — а может, будет самым обычным, как тысячи рассветов до этого. И где-то в самом далёком уголке Сериной души до сих пор живёт маленькая девочка, которая хочет, страстно хочет бежать за этим рассветом и петь, петь о нём всему миру… — Фрирен, подойди, я причешу тебя. — вдруг вырывалось у Сери. — Нет, спасибо, я лучше попрошу Ферн. — бросила Фрирен. …Но её голос слишком тих и остаётся погребён под толстым слоем пепла. — Да нет, я просто… — Сери оборвала себя, не закончив фразу. Действительно, на что она надеялась? На то, что Фрирен поймёт её намёк? Сери, в конце концов, сама ведь виновата — ещё с самого, самого начала… С чего бы ей надеяться на понимание?

***

Богато отделанные широкие двери открываются в стороны, и Сери с разбегу ныряет в ослепительное море шёлка, атласа, золота, бриллиантов, музыки и бело-розового блеска. Она сделала всё, что могла. А дальше — будь, что будет.