Глава 24

Лёгкий ​стук. ​ ​Па. ​ ​В ​тот ​момент, ​когда ​камень ​в ​прозрачном ​контейнере ​треснул, ​вспыхнул ​странный ​свет, ​невидимый ​невооружённым ​глазом, ​но ​совершенно ​ясный ​для ​Хоука. ​ ​И ​в ​то ​же ​мгновение ​его ​Космо ​взметнулся. ​ ​Сообщение ​было ​безошибочным. ​ ​Его ​Космо ​говорил ​ему ​одно. ​ ​Гамманиум. ​ ​Он ​нашёл ​его. ​ ​Когда ​информация ​от ​его ​Космо ​улеглась, ​Хоук ​наконец ​понял, ​что ​такое ​Гамманиум. ​Кривая, ​почти ​раздосадованная ​улыбка ​коснулась ​его ​губ. ​ ​Причина ​была ​проста. ​ ​Гамманиум, ​проще ​говоря, ​был ​стабилизированным ​гамма-излучением. ​Некогда ​неконтролируемая ​энергия ​каким-то ​образом ​сконденсировалась ​в ​твёрдое ​тело, ​пригодное ​для ​хранения. ​ ​Это ​и ​был ​Гамманиум. ​ ​Да. ​Звучало ​нелепо. ​ ​Но ​это ​не ​имело ​значения. ​Важно ​было ​то, ​что ​Хоук ​теперь ​знал, ​где ​найти ​то, ​что ​ему ​нужно. ​ ​Квантико. ​ ​Лаборатория, ​где ​Брюс ​Бэннер ​попал ​под ​взрыв ​гамма-бомбы. ​ ​Гвен, ​взявшая ​на ​себя ​роль ​временного ​гида, ​увидела, ​как ​Хоук ​пристально ​смотрит ​на ​треснувший ​камень. ​Она ​легонько ​толкнула ​его ​локтем. ​ ​Хоук ​очнулся ​и ​посмотрел ​на ​неё. ​ ​Его ​глаза ​были ​ясными. ​ ​— ​М? ​ ​— ​О ​чём ​ты ​думаешь? ​ ​Гвен ​нахмурилась. ​ ​— ​Ты ​же ​не ​собираешься ​превратить ​себя ​в ​монстра, ​как ​Мерзость, ​правда? ​ ​Она ​видела ​зачарованный ​взгляд ​в ​его ​глазах ​и ​отчётливо ​почувствовала, ​что ​Хоук ​размышляет ​о ​том, ​чтобы ​оставить ​свою ​человечность ​позади. ​ ​Хоук ​отбросил ​внезапное ​желание ​рвануть ​в ​Квантико ​и ​покачал ​головой. ​ ​— ​Конечно, ​нет. ​Я ​просто ​задавался ​вопросом, ​близок ​ли ​эксперимент ​доктора ​Коннорса ​к ​прорыву. ​ ​Гвен ​собиралась ​ответить. ​ ​Как ​раз ​в ​этот ​момент. ​ ​Доктор ​Коннорс, ​увидевший, ​что ​Гвен ​привела ​в ​лабораторию ​посетителя, ​подошёл. ​Он ​услышал ​комментарий ​Хоука ​и ​вмешался: ​ ​— ​Научный ​прогресс ​— ​это ​долгий ​путь ​проб ​и ​ошибок. ​Но ​да, ​я ​верю, ​что ​мы ​на ​пороге ​успеха. ​ ​Гвен ​повернулась, ​чтобы ​поприветствовать ​его. ​ ​— ​Доктор. ​ ​— ​Кёртис. ​Кёртис ​Коннорс, ​— ​доктор ​Коннорс, ​тоже ​в ​белом ​халате, ​но ​с ​одной ​рукой, ​улыбнулся ​и ​протянул ​левую ​руку ​Хоуку. ​— ​А ​вы?.. ​ ​Хоук ​пожал ​его ​руку ​своей ​левой. ​ ​— ​Хоук. ​Я ​одноклассник ​Гвен. ​Летом ​работаю ​в ​отделе ​биоэлектричества. ​Я ​пришёл ​с ​мистером ​Диллоном ​и ​спросил ​Гвен, ​могу ​ли ​я ​посмотреть ​лабораторию. ​Надеюсь, ​я ​вас ​не ​беспокою, ​доктор. ​ ​Доктор ​Коннорс ​рассмеялся. ​ ​— ​Я ​слышал, ​что ​вы ​сказали ​Гвен. ​Вы ​действительно ​верите, ​что ​мой ​эксперимент ​может ​увенчаться ​успехом? ​ ​Хоук ​улыбнулся ​в ​ответ. ​ ​— ​Я ​читал ​ваши ​работы, ​доктор. ​Очевидно, ​что ​если ​ваш ​эксперимент ​будет ​успешным, ​это ​принесёт ​огромную ​пользу ​человечеству. ​ ​Это ​была ​не ​лесть, ​это ​был ​факт. ​ ​Если ​бы ​исследования ​доктора ​Коннорса ​в ​области ​регенерации ​увенчались ​успехом, ​это ​могло ​бы ​означать ​конец ​физическим ​недостаткам ​для ​всего ​мира. ​ ​Конечно, ​это ​при ​условии, ​что ​он ​действительно ​сможет ​создать ​регенерационную ​сыворотку, ​а ​не ​просто ​формулу ​ящерицы, ​которая ​превратила ​его ​в ​монстра. ​ ​Но… ​здесь ​это ​казалось ​маловероятным. ​ ​В ​другой ​истории ​доктор ​Коннорс ​стал ​Ящером ​только ​из-за ​толчка ​со ​стороны ​Человека-паука. ​ ​И ​хотя ​этот ​доктор ​Коннорс ​выглядел ​точно ​так ​же, ​как ​и ​в ​фильме, ​в ​этой ​вселенной ​не ​было ​Человека-паука ​Эндрю ​Гарфилда. ​ ​Человек-паук, ​конечно, ​был. ​ ​Но ​он ​стажировался ​в ​«Дейли ​Бьюгл». ​Вряд ​ли ​он ​здесь ​появится. ​ ​Так ​что… ​ ​Вероятность ​того, ​что ​этот ​доктор ​Коннорс ​станет ​Ящером, ​была, ​вероятно, ​ниже, ​чем ​вероятность ​того, ​что ​Макс ​Диллон ​станет ​Электро ​в ​следующем ​году. ​ ​Хоук ​тщательно ​подбирал ​слова. ​ ​Он ​не ​сказал, ​верит ​он ​в ​это ​или ​нет, ​а ​лишь ​то, ​что ​успех ​принесёт ​пользу ​человечеству. ​ ​Доктор ​Коннорс ​был ​явно ​доволен. ​Он ​снова ​рассмеялся ​и, ​прежде ​чем ​уйти, ​повернулся ​к ​Гвен. ​ ​— ​Гвен, ​не ​стесняйся ​показать ​своему ​однокласснику ​наш ​текущий ​прогресс. ​ ​Нечасто ​он ​получал ​такие ​положительные ​отзывы. ​Кроме ​того, ​Гвен ​не ​была ​вовлечена ​в ​основные ​исследования, ​а ​прогресс ​был ​несекретным. ​Риска ​утечки ​не ​было. ​ ​Гвен ​кивнула. ​Как ​только ​доктор ​Коннорс ​ушёл, ​она ​снова ​встала ​рядом ​с ​Хоуком ​и ​прошептала: ​ ​— ​Ты ​действительно ​думаешь, ​что ​его ​эксперимент ​может ​сработать? ​ ​Хоук ​смотрел, ​как ​техник, ​расколовший ​гамма-камень, ​подходит ​к ​центрифуге. ​Он ​повернулся ​к ​Гвен. ​ ​Как ​только ​он ​собирался ​покачать ​головой ​и ​сказать ​«нет», ​он ​что-то ​почувствовал. ​Он ​посмотрел ​на ​потолок. ​ ​Люминесцентные ​лампы ​над ​головой ​мигнули ​раз, ​другой. ​ ​В ​следующую ​секунду. ​ ​ХЛОП! ​ ​Со ​звуком ​лопнувшей ​лампочки ​вся ​лаборатория ​погрузилась ​во ​тьму. ​ ​— ​Бум! ​ ​— ​Чёрт… ​ ​— ​Хлюп! ​ ​Во ​внезапной ​темноте ​по ​комнате ​разнеслись ​резкие, ​жестокие ​звуки. ​Хоук ​мгновенно ​почувствовал ​волну ​давления, ​несущуюся ​к… ​ ​Гвен. ​ ​Не ​раздумывая, ​почти ​на ​чистом ​инстинкте, ​Хоук ​выбросил ​правую ​руку, ​защищая ​её. ​ ​— ​Тхвип! ​ ​— ​… ​ ​Острая ​боль ​пронзила ​его ​ладонь. ​Он ​стиснул ​зубы, ​когда ​включилось ​аварийное ​освещение ​лаборатории, ​залив ​комнату ​жутким ​красным ​светом. ​ ​Освещённая ​сцена ​была ​ужасающей. ​ ​Женщина-лаборант ​лежала ​в ​быстро ​растущей ​луже ​собственной ​крови. ​ ​Она ​хваталась ​за ​шею, ​где ​застрял ​осколок ​разрушенной ​центрифуги. ​Кровь ​пузырилась ​и ​пенилась ​между ​её ​пальцами. ​ ​Несколько ​белых ​лабораторных ​мышей ​сновали ​по ​полу. ​ ​— ​ТВОЮ ​МАТЬ! ​ ​— ​Мия? ​ ​— ​ГОСПОДИ ​ИИСУСЕ! ​ ​— ​Мия! ​ ​Люди ​в ​лаборатории, ​их ​лица ​бледные ​в ​красном ​свете, ​начали ​паниковать. ​Некоторые ​выбежали ​за ​помощью, ​другие ​бросились ​к ​упавшей ​женщине. ​ ​Глаза ​Гвен ​были ​прикованы ​к ​Хоуку, ​который ​быстро ​отдёрнул ​правую ​руку ​и ​спрятал ​её ​за ​спину. ​ ​Её ​взгляд ​был ​острым. ​Она ​встала ​прямо ​перед ​ним. ​ ​— ​Покажи ​мне ​свою ​руку. ​ ​— ​Что? ​ ​Хоук ​притворился, ​что ​не ​понимает. ​ ​Гвен ​не ​сказала ​больше ​ни ​слова. ​Она ​просто ​протянула ​руку, ​схватила ​его ​за ​предплечье ​и ​вытащила ​правую ​руку ​из-за ​спины, ​заставив ​её ​раскрыться. ​ ​И ​вот ​оно. ​ ​Ладонь ​Хоука ​была ​совершенно ​невредима, ​за ​исключением ​небольшого ​участка ​кожи ​в ​центре, ​который ​выглядел ​как ​новый. ​ ​Гвен ​смотрела, ​потеряв ​дар ​речи. ​ ​Хоук ​лишь ​улыбнулся ​и ​отдёрнул ​руку. ​ ​— ​Моя ​рука ​не ​такая ​красивая, ​как ​твоя. ​ ​Гвен ​не ​ответила, ​её ​лоб ​был ​нахмурен ​в ​раздумьях. ​ ​Как ​раз ​в ​этот ​момент ​в ​лабораторию ​ворвались ​парамедики ​и ​служба ​безопасности ​«Оскорп» ​и ​начали ​очищать ​территорию. ​ ​В ​последующем ​хаосе ​Хоук ​схватил ​ошеломлённого ​Макса ​Диллона ​и ​выскользнул ​из ​лаборатории. ​ ​Гвен ​осталась ​стоять ​у ​двери, ​её ​мысли ​метались. ​ ​Она ​была ​уверена, ​что ​ей ​не ​показалось. ​ ​В ​тот ​момент, ​когда ​погас ​свет, ​она ​почувствовала ​эту ​волну ​давления, ​это ​ощущение ​чего-то ​движущегося ​по ​воздуху. ​Оно ​исчезло ​в ​одно ​мгновение, ​но ​она ​видела ​это ​— ​в ​ту ​долю ​секунды ​она ​видела ​несколько ​капель ​крови, ​упавших ​прямо ​перед ​ней. ​ ​Но ​рука ​Хоука ​была ​в ​порядке. ​ ​Погодите-ка… ​ ​Ей ​в ​голову ​пришла ​мысль. ​Её ​глаза ​загорелись. ​Она ​вернулась ​ко ​входу ​в ​лабораторию ​и ​посмотрела ​на ​то ​место, ​где ​стояла. ​ ​Там, ​на ​безупречно ​белом ​полу. ​ ​Было ​несколько ​отчётливых ​капель ​крови. ​ ​Подбежала ​лабораторная ​мышь ​с ​отрубленным ​хвостом. ​Она ​понюхала ​капли, ​затем ​её ​глаза, ​казалось, ​прояснились, ​и ​она ​начала ​слизывать ​кровь ​с ​пола. ​ ​Чёрт. ​ ​Гвен ​очнулась ​и ​бросилась ​обратно ​в ​лабораторию.