Глава 47

Одним ​изящным ​взмахом ​Питер ​приземлился ​прямо ​на ​крышу ​многоквартирного ​дома ​Хоука. ​ ​— ​Ого, ​Пау... ​ ​Хоук, ​собиравшийся ​что-то ​сказать, ​осёкся, ​когда ​герой ​сорвал ​маску, ​открыв ​своё ​истинное ​лицо. ​На ​лице ​Хоука ​отразилось ​притворное ​удивление. ​ ​— ​Питер? ​ ​Питер ​лишь ​застенчиво ​улыбнулся. ​Он ​наконец ​понял, ​о ​чём ​говорила ​Гвен. ​ ​— ​Хоук... ​ты ​ужасный ​актёр. ​ ​— ​Правда? ​ ​Хоук ​моргнул, ​затем ​увидел ​совершенно ​серьёзный ​кивок ​Питера ​и ​просто ​пожал ​плечами. ​ ​— ​Ладно, ​я ​над ​этим ​поработаю. ​ ​Если ​один ​человек ​говорит, ​что ​ты ​плохой ​актёр, ​это ​может ​быть ​просто ​его ​мнением. ​Но ​если ​так ​говорят ​двое... ​ ​Хоук ​мысленно ​пометил ​себе ​попрактиковаться ​в ​изображении ​удивления ​перед ​зеркалом. ​ ​Питер ​усмехнулся, ​затем ​его ​выражение ​стало ​серьёзным, ​когда ​он ​заговорил ​о ​их ​недавней ​встрече. ​ ​— ​Так ​ты ​видел, ​что ​там ​произошло? ​ ​— ​Частично. ​Но ​к ​тому ​времени, ​как ​я ​смог ​хорошо ​всё ​разглядеть, ​ты ​и ​тот ​ящер ​уже ​исчезли. ​ ​Хоук ​говорил ​правду. ​ ​Ничего ​страшного. ​Завтра ​об ​этом ​будут ​трубить ​все ​новости. ​ ​Все ​знали, ​как ​быстро ​работает ​нью-йоркская ​пресса. ​Менее ​чем ​через ​три ​минуты ​после ​первого ​появления ​Ящера ​на ​Уильямсбергском ​мосту ​Хоук ​уже ​насчитал ​три ​разных ​новостных ​вертолёта, ​кружащих ​над ​головой. ​ ​— ​... ​— ​глаза ​Питера ​расширились ​от ​слов ​Хоука. ​Он ​огляделся, ​затем ​посмотрел ​в ​сторону ​Уильямсбергского ​моста, ​который ​был ​едва ​заметной ​точкой ​на ​горизонте. ​ ​«С ​такого ​расстояния??» ​ ​Питер ​снова ​посмотрел ​на ​Хоука ​с ​выражением ​чистого ​шока. ​ ​Хоук ​лишь ​улыбнулся. ​ ​— ​У ​меня ​довольно ​хорошее ​зрение. ​Но, ​с ​другой ​стороны, ​у ​тебя ​тоже. ​ ​Питер ​медленно ​кивнул. ​Это ​была ​правда. ​Если ​бы ​он ​действительно ​сосредоточился, ​то, ​вероятно, ​смог ​бы ​разглядеть ​детали ​на ​мосту ​отсюда. ​ ​Внезапно ​его ​осенила ​мысль. ​ ​— ​Тогда ​ты ​видел, ​куда ​он ​делся? ​ ​— ​Нет. ​ ​— ​Чёрт, ​— ​вздохнул ​Питер. ​— ​Я ​не ​ожидал, ​что ​он ​будет ​таким ​сильным. ​Он ​просто ​сбросил ​меня. ​К ​тому ​времени, ​как ​я ​пришёл ​в ​себя, ​он ​уже ​прыгнул ​в ​реку. ​ ​Любопытство ​Хоука ​было ​задето. ​ ​— ​Что ​скажешь ​о ​нём? ​В ​плане ​силы. ​ ​Питер ​посмотрел ​на ​Хоука, ​на ​мгновение ​задумался, ​а ​затем ​нахмурился. ​ ​— ​Он ​сильнее ​меня, ​но ​не ​такой ​быстрый ​и ​ловкий. ​Но ​в ​воде... ​он ​намного ​быстрее. ​ ​«Понятно». ​ ​«На ​один ​удар...» ​ ​«Мне ​даже ​не ​придётся ​сжигать ​свой ​Космос». ​ ​Хоук ​обдумал ​оценку ​Питера, ​слегка ​кивнул ​и ​уже ​собирался ​вернуться ​внутрь. ​ ​Но ​тут ​Питер, ​казалось, ​что-то ​вспомнил ​и ​сказал ​Хоуку: ​ ​— ​Вообще-то, ​тот ​ящер ​показался ​мне ​каким-то ​знакомым. ​Я ​пытался ​понять, ​что ​это ​за ​чувство, ​когда ​он ​меня ​швырнул... ​ ​Хоук ​остановился ​и ​посмотрел ​на ​Питера. ​ ​— ​И ​ты ​понял? ​ ​— ​Да. ​ ​Питер ​кивнул, ​а ​затем ​просто ​уставился ​на ​Хоука. ​ ​Хоук ​ждал, ​но ​когда ​Питер ​не ​продолжил, ​до ​него ​наконец ​дошло. ​ ​— ​Ты ​имеешь ​в ​виду ​меня?? ​ ​— ​Да. ​ ​— ​Это ​невозможно... ​— ​идея ​была ​абсурдной. ​Как ​на ​Ящере ​мог ​оказаться ​его ​«запах»? ​Он ​был ​в ​лаборатории ​доктора ​Коннорса ​всего ​один ​раз. ​ ​И ​даже ​если ​какой-то ​след ​остался ​от ​рукопожатия, ​это ​было ​более ​двух ​месяцев ​назад. ​Невозможно, ​чтобы ​он ​всё ​ещё ​был ​там. ​ ​Он ​не ​был ​богиней, ​а ​доктор ​Коннорс ​— ​не ​какой-то ​там ​подкаблучник, ​который ​бы ​месяц ​не ​мыл ​руку ​после ​рукопожатия ​со ​мной. ​ ​Но ​Питер ​был ​настойчив. ​ ​— ​В ​последний ​раз ​я ​был ​так ​близко ​к ​тебе ​в ​старом ​спортзале. ​Я ​помню ​твоё ​присутствие... ​твой ​запах ​или ​что-то ​в ​этом ​роде. ​Он ​отчётливый. ​След ​на ​том ​ящере ​был ​слабым, ​почти ​незаметным. ​Если ​бы ​это ​было ​не ​так, ​я ​бы ​не ​так ​долго ​пытался ​его ​опознать. ​ ​Хоук ​нахмурился. ​ ​— ​Ты ​уверен? ​ ​— ​Уверен. ​ ​Питер ​кивнул, ​затем ​снова ​задумался. ​ ​— ​Как ​будто ​он ​контактировал ​с ​тобой, ​и ​на ​нём ​остался ​твой ​след. ​Примерно ​как ​на ​Гвен ​есть ​след ​твоего ​присутствия, ​но ​на ​Гвен ​он ​намного, ​намного ​сильнее. ​ ​Это ​описание ​всё ​прояснило. ​ ​Он ​всё ​гадал, ​к ​чему ​клонит ​Питер. ​ ​Так ​вот ​оно ​что. ​ ​Хоук ​тихо ​рассмеялся. ​ ​— ​Ладно. ​В ​таком ​случае, ​я, ​кажется, ​знаю, ​кто ​он. ​ ​Глаза ​Питера ​расширились. ​ ​— ​Кто? ​ ​— ​Доктор ​Курт ​Коннорс. ​Он ​глава ​лаборатории ​регенерации ​в ​«Оскорпе». ​Гвен ​как ​раз ​вчера ​там ​была. ​И ​все ​его ​исследования ​основаны ​на ​ДНК ​ящериц. ​ ​Если ​бы ​Питер ​просто ​сказал, ​что ​Ящер ​пахнет ​им, ​он ​был ​бы ​в ​тупике. ​ ​Но ​использование ​Гвен ​в ​качестве ​сравнения ​стало ​ключом. ​ ​Если ​его ​собственное ​присутствие ​было ​«единицей», ​то ​Гвен, ​которая ​проводила ​с ​ним ​так ​много ​времени, ​вероятно, ​несла ​на ​себе ​«0,5». ​А ​поскольку ​Гвен ​работала ​в ​«Оскорпе», ​это ​объясняло, ​как ​такой ​слабый ​след ​оказался ​там. ​ ​Челюсть ​Питера ​отвисла, ​когда ​Хоук ​раскрыл ​личность ​Ящера. ​ ​— ​Это ​он? ​ ​— ​Ты ​его ​знаешь? ​ ​— ​Да, ​кажется, ​я ​встречался ​с ​ним ​однажды ​с ​отцом, ​очень ​давно. ​ ​— ​Ясно. ​ ​Теперь, ​когда ​тайна ​затянувшегося ​следа ​была ​раскрыта, ​Хоук ​был ​совершенно ​спокоен. ​Он ​зевнул. ​ ​— ​Ну, ​уже ​поздно. ​Я ​спать. ​ ​— ​...Хорошо. ​ ​Питер ​хотел ​обсудить ​угрозу, ​которую ​представлял ​Ящер, ​но, ​видя ​пренебрежительное ​отношение ​Хоука, ​он ​оставил ​эту ​затею. ​ ​— ​Спокойной ​ночи, ​Хоук. ​ ​— ​Спокойной ​ночи, ​Паук. ​ ​— ​Эм, ​я ​не ​паук. ​ ​— ​Уверен? ​— ​Хоук, ​который ​уже ​начал ​уходить, ​обернулся ​с ​игривой, ​самодовольной ​ухмылкой ​на ​лице. ​— ​Давай. ​Расскажи ​мне, ​откуда ​берётся ​паутина. ​ ​Рот ​Питера ​открылся, ​а ​затем ​закрылся. ​Его ​выражение ​стало ​серьёзным. ​ ​— ​Спокойной ​ночи, ​Хоук. ​ ​— ​Спокойной ​ночи, ​Питер. ​ ​Хоук ​больше ​не ​стал ​его ​подкалывать. ​ ​... ​ ​Мгновение ​спустя ​Питер ​исчез, ​улетев ​в ​ночь ​на ​паутине. ​ ​Хоук ​вернулся ​внутрь, ​доел ​свою ​жареную ​курицу, ​принял ​холодный ​душ ​и ​рухнул ​в ​кровать. ​ ​Тем ​временем, ​глубоко ​под ​улицами ​Квинса, ​в ​лабиринте ​канализационных ​туннелей, ​служивших ​зимним ​пристанищем ​для ​бездомных ​города, ​раздался ​звук. ​ ​Из ​темноты ​донёсся ​первобытный, ​звериный ​рёв. ​Постепенно ​рёв ​становился ​слабее. ​ ​Пока ​наконец. ​ ​Рёв ​не ​прекратился. ​ ​А ​на ​его ​месте ​послышался ​человеческий ​стон ​агонии.