Глава 48

Неудивительно, ​что ​на ​следующий ​день ​все ​только ​и ​говорили, ​что ​о ​монстре-ящере ​с ​Уильямсбергского ​моста. ​ ​— ​Твою ​мать, ​вы ​видели ​утренние ​новости? ​ ​— ​Ага. ​Слава ​богу, ​я ​живу ​в ​Квинсе. ​Моя ​семья ​никогда ​бы ​не ​смогла ​позволить ​себе ​жильё ​в ​Бруклине ​или ​на ​Манхэттене. ​ ​— ​Знаете, ​я ​начинаю ​думать, ​что ​нам ​всем ​стоит ​уехать ​из ​Нью-Йорка ​после ​выпуска. ​ ​— ​Почему? ​ ​— ​Подумайте ​сами. ​Несколько ​лет ​назад ​были ​Халк ​и ​Мерзость. ​В ​прошлом ​году ​— ​та ​катастрофа ​на ​«Старк ​Экспо». ​В ​этом ​году ​— ​пришельцы. ​А ​теперь, ​ещё ​до ​конца ​года, ​у ​нас ​гигантский ​монстр-ящер. ​ ​— ​Чёрт... ​ ​— ​А ​ведь ​он ​прав. ​Какого ​хрена ​творится ​с ​Нью-Йорком ​в ​последнее ​время? ​ ​— ​Он ​проклят ​со ​времён ​11 ​сентября, ​чувак. ​ ​— ​Ладно, ​но ​мне ​одному ​интересно, ​как ​тот ​парень, ​Человек-паук, ​делает ​эту ​штуку ​с ​паутиной? ​ ​— ​... ​ ​Сидя ​в ​задней ​части ​автобуса, ​Хоук ​услышал ​тихий ​вопрос ​и ​поднял ​бровь. ​Он ​взглянул ​на ​Питера, ​сидевшего ​рядом ​с ​ним. ​ ​«Видишь?» ​ ​Питер ​почувствовал ​дразнящий ​взгляд ​и ​лишь ​вздохнул. ​ ​— ​Я ​не ​хочу ​об ​этом ​говорить. ​ ​Хоук ​просто ​пожал ​плечами, ​затем ​плавно ​сменил ​тему, ​оглядывая ​пустые ​места ​вокруг ​них. ​ ​— ​Где ​Гарри? ​Он ​сегодня ​не ​с ​тобой ​едет? ​ ​— ​Ему ​нужно ​было ​утром ​в ​«Оскорп». ​Сказал, ​что ​прошлой ​ночью ​было ​ограбление. ​ ​Питер ​понизил ​голос, ​оглядывая ​других ​учеников ​в ​автобусе. ​ ​— ​Я ​спросил ​его ​об ​этом. ​Ограбили ​лабораторию ​доктора ​Коннорса. ​Он ​сказал, ​что ​тот ​ящер ​вычистил ​всё, ​забрал ​всё ​оборудование. ​ ​Хоук ​кивнул. ​ ​— ​Удивлён, ​что ​дружелюбный ​сосед ​Человек-паук ​не ​оказался ​на ​месте ​происшествия. ​ ​Челюсть ​Питера ​напряглась. ​ ​— ​Твоему ​дружелюбному ​соседу ​Человеку-пауку ​нужно ​спать. ​ ​Он ​внезапно ​стал ​очень ​благодарен ​за ​маску. ​ ​«Посмотрите ​на ​это... ​Единственный ​человек, ​который ​знает ​его ​секрет, ​парень, ​такой ​же ​интроверт, ​как ​и ​он ​сам, ​— ​уже ​его ​подкалывает». ​ ​«Представьте, ​если ​бы ​кто-то ​ещё ​узнал». ​ ​К ​тому ​же, ​он ​пытался ​делать ​добро. ​Дядя ​Бен ​гордился ​бы ​им. ​ ​С ​великой ​силой ​приходит ​великая ​ответственность. ​ ​Но... ​ ​Даже ​с ​великой ​силой ​нужно ​спать. ​Даже ​настоящим ​паукам ​время ​от ​времени ​нужен ​отдых. ​ ​Он ​не ​мог ​патрулировать ​двадцать ​четыре ​часа ​в ​сутки. ​ ​Питер ​отбросил ​эту ​мысль ​и ​наклонился, ​продолжая ​их ​вчерашний ​разговор ​тихим ​шёпотом. ​ ​— ​Так ​что, ​по-твоему, ​пытается ​сделать ​Коннорс? ​ ​— ​Не ​знаю. ​Не ​волнует. ​Не ​моя ​проблема. ​ ​Хоук ​ответил ​пренебрежительным ​тройным ​комбо. ​ ​Питер ​наблюдал, ​как ​Хоук, ​высказавшись, ​вернулся ​к ​своему ​обычному ​стоическому ​молчанию, ​устремив ​взгляд ​на ​проносящиеся ​мимо ​пейзажи. ​Он ​открыл ​рот, ​чтобы ​сказать ​что-то ​ещё, ​но ​потом ​закрыл ​его. ​ ​Он ​не ​собирался ​просить ​Хоука ​присоединиться ​к ​его ​крестовому ​походу. ​ ​То, ​что ​это ​было ​его ​страстью, ​не ​означало, ​что ​это ​должно ​быть ​страстью ​кого-то ​ещё. ​Питер ​это ​понимал. ​ ​... ​ ​В ​школе ​ажиотаж ​вокруг ​Ящера ​был ​ещё ​сильнее. ​ ​Сплетни ​и ​слухи ​летали ​по ​коридорам, ​подпитываемые ​гиперактивными ​гормонами ​тысячи ​подростков. ​ ​За ​обедом ​Хоук, ​взявший ​свой ​обычный ​бургер ​и ​колу, ​только ​начал ​есть, ​когда ​Гвен, ​опоздавшая ​с ​урока, ​села ​напротив ​него. ​ ​— ​Только ​что ​получила ​новости. ​Мне ​пока ​не ​нужно ​ходить ​в ​«Оскорп». ​Лабораторию ​доктора ​Коннорса ​ограбил ​человек-ящер, ​а ​сам ​доктор ​Коннорс ​пропал. ​ ​— ​Э-э... ​ ​Хоук ​поднял ​глаза. ​Он ​на ​мгновение ​задумался, ​затем ​наклонился, ​понизив ​голос. ​ ​— ​Это ​не ​какой-то ​человек-ящер ​ограбил ​лабораторию, ​Гвен. ​Это ​был ​Коннорс. ​ ​Он ​планировал ​сказать ​ей ​об ​этом ​утром. ​Но ​с ​ней ​была ​Мэри ​Джейн, ​и ​Хоук ​не ​хотел ​ничего ​говорить ​при ​ней. ​ ​Сейчас ​был ​подходящий ​момент. ​ ​— ​... ​— ​глаза ​Гвен ​расширились. ​Она ​ахнула, ​её ​грудь ​резко ​вздымалась ​и ​опускалась. ​ ​Она ​быстро ​вспомнила, ​что ​они ​в ​переполненной ​столовой, ​и ​понизила ​голос, ​широко ​раскрыв ​глаза ​и ​глядя ​на ​Хоука, ​который ​уже ​вернулся ​к ​поеданию ​своего ​бургера. ​ ​— ​Что? ​Доктор ​Коннорс... ​Ты ​серьёзно? ​ ​— ​На ​девяносто ​девять ​процентов ​уверен. ​Человек-паук ​сказал, ​что ​на ​Ящере ​был ​мой ​запах, ​но ​он ​был ​слабым. ​ ​— ​Человек-паук? ​ ​— ​Ага, ​— ​небрежно ​кивнул ​Хоук. ​ ​Гвен ​уставилась ​на ​него, ​её ​разум ​был ​в ​смятении. ​Если ​бы ​её ​глаза ​могли ​стать ​ещё ​шире, ​они ​бы ​стали. ​ ​— ​Ты ​знаешь ​Человека-паука? ​ ​— ​Да. ​ ​— ​Кто ​он? ​ ​— ​Не ​могу ​сказать, ​— ​Хоук ​покачал ​головой. ​Он ​не ​собирался ​выдавать ​секрет ​Питера. ​ ​Рассказать ​Гвен ​о ​Коннорсе ​— ​это ​одно. ​Ящер ​представлял ​для ​неё ​прямую ​угрозу. ​Но ​Питер ​— ​другое ​дело. ​ ​Особенно ​эта ​версия ​Питера, ​оригинальная. ​Тот, ​чьё ​представление ​о ​«переходе ​на ​тёмную ​сторону» ​заключалось ​в ​плохой ​стрижке, ​просьбе ​о ​повышении ​зарплаты ​и ​бросании ​горсти ​грязи ​в ​глаза ​своему ​сопернику. ​ ​К ​тому ​же, ​Питер ​никому ​не ​рассказывал ​о ​своих ​способностях. ​ ​Так ​что ​он ​собирался ​отплатить ​ему ​той ​же ​монетой. ​ ​... ​ ​Хоук ​встретил ​немигающий ​взгляд ​Гвен ​лёгкой ​улыбкой. ​ ​— ​Можешь ​пялиться ​на ​меня ​сколько ​угодно. ​Я ​тебе ​не ​скажу. ​ ​Гвен ​наконец ​отвела ​взгляд. ​ ​«Ладно. ​Я ​сама ​выясню». ​ ​Опять ​же, ​она ​знала, ​что ​круг ​общения ​Хоука ​практически ​отсутствовал. ​Если ​Хоук ​знал ​Человека-паука, ​скорее ​всего, ​она ​его ​тоже ​знала. ​ ​Она ​была ​уверена, ​что ​сможет ​разгадать ​эту ​загадку. ​ ​Пока ​её ​разум ​начал ​перебирать ​список ​потенциальных ​кандидатов, ​она ​снова ​наклонилась, ​её ​голос ​превратился ​в ​шёпот. ​ ​— ​Но... ​как ​доктор ​Коннорс ​стал... ​этим... ​существом? ​ ​Хоук ​покачал ​головой. ​ ​— ​Одному ​богу ​известно. ​В ​последний ​раз, ​когда ​я ​с ​ним ​разговаривал, ​он ​сказал ​мне, ​что ​его ​сыворотка ​регенерации ​сработала ​на ​мыши. ​ ​Он ​удосужился ​задуматься ​об ​этом ​только ​потому, ​что ​спрашивала ​Гвен. ​ ​Если ​бы ​это ​был ​Питер, ​он ​бы ​не ​стал ​тратить ​на ​это ​свои ​мозговые ​клетки. ​ ​Даже ​если ​бы ​Ящер ​разорвал ​Нью-Йорк ​пополам, ​это ​была ​не ​его ​проблема. ​Были ​другие ​люди, ​которых ​это ​волновало ​бы ​гораздо ​больше, ​чем ​его. ​ ​Он ​поднял ​глаза ​и ​увидел, ​как ​глаза ​Гвен ​расширились ​от ​нового, ​нарастающего ​ужаса.