Здравствуйте и добро пожаловать!

— Эй, а есть тут кто? — Голос Сережи прорезает вязкую, почти осязаемую темноту, словно тупой нож. Арс вздрагивает, выныривая из липкого небытия. Воздух спертый, тяжелый, пахнет пылью, старым бетоном и чем-то металлическим, отдалённо напоминающим ржавчину или засохшую кровь. Он открывает глаза, но тьма не отступает. Она плотная, давящая, будто вата, забитая в уши, ноздри и лёгкие.       — Серый, я здесь. — Слова вырываются сами, хрипло. Но где это «здесь», он и сам не понимает. Ладонь скользит по полу: холодный, шершавый, покрытый мелким песком. Стена? Или просто пространство сгустилось до состояния преграды?       — Где, блять, здесь? Арсен, я нихера не вижу. — В голосе Сережи звенит нервная дрожь, которую он тут же глушит привычной, отработанной резкостью. Но под ней уже бьётся первая трещина паники.       — Логично. Темно ведь. — Арс усмехается, но губы сухие, язык прилипает к нёбу. Он вытягивает руку вперед, пальцы рассекают пустоту, и он делает осторожный шаг. Колено ударяется о что-то твёрдое. Не стена. Скорее труба, или край чего-то массивного. В темноте каждый шорох становится событием.       — Ой, иди на хер.       — Не обидно. — Арс идёт на голос, щурясь, хотя видеть всё равно нечего.       — Тогда иди на хуй Шастуна.       — А в лоб? — Шорохи, прерывистое дыхание, шаги. Он нащупывает ткань куртки, плечо — и отвешивает лёгкий, но точный подзатыльник. Жест почти автоматический, как способ убедиться: ты реальный.       — Сука. — Голос Позова взрывается рядом, слишком близко. — Какого хера обещают в лоб Сереже, а подзатыльник достаётся мне.       — Поз, и ты здесь? — Матвиенко наконец добирается до них. Его пальцы сжимают плечо Арсения крепко, почти до боли. В этом жесте — не столько приветствие, сколько проверка: живой, тёплый, не галлюцинация, не игра сознания.       — А где здесь? Как мы вообще втроём сюда попали? И почему втроём?       — Кто-то пытается свести вас с Сережей? — Арс морщится, когда по затылку прилетает удар, уже от Позова. — Хватит, я же шучу. Пытаюсь развеять атмосферу. Но слова повисают в воздухе, как дым от потушенной спички. Атмосфера не развеивается. Она сгущается, оседает на коже мелким липким потом.       — Тогда бы вас с Шастом закрыли здесь. — Позов ворчит, получает ответный тычок в бок. — Сука.       — Так, стоп. Поругаться вы успеете всегда. Дождитесь съёмок любого «Громкого вопроса», — Матвиенко удивляет друзей своим спокойствием, но Арс замечает, как его пальцы слегка дрожат, вгрызаясь в край собственной куртки. — Давайте выясним, где мы и как сюда попали? И почему нас здесь трое?       — Я ехал в офис. Вызвал такси, сел, поздоровался с водителем и дальше всё — ничего не помню. — В голосе Димки появляется трещина. Он проводит ладонью по лицу, будто стирая невидимую пелену, но она лишь смазывается, оставляя после себя холод.       — У меня как и у Арса. — Кивает Серега, забывая, что в кромешной тьме его жест невидим. — Решил вызвать такси, называется.       — Сказал человек, у которого семь машин. Хотя, у меня та же самая ситуация. — Дима говорит тихо, почти шёпотом, будто боится, что стены услышат и впитают его слова. — Выходит, нас похитили и увезли в неизвестное место?       — Мы не будем паниковать? — В голосе Арсения впервые с пробуждения слышно волнение. Оно просачивается сквозь привычную браваду, как вода сквозь трещину в плотине. — Вы двое почему такие спокойные?       — Потому что пока не понятно, из-за чего переживать. — Логичный Дима рассуждает вслух, но каждое слово даётся ему с трудом, будто он продирается сквозь сироп. — Смотрите…       — Куда? Ничего же не видно.       — Матвиенко, очень смешно. — В темноте слышен тяжёлый вздох. — Итак, если бы нас хотели убить — это бы сделали сразу, так? Так. Значит, кому-то, похитившему нас, мы нужны живыми.       — Выкуп?       — Кто о чём, а Арсюха сразу о деньгах. — Сережа пытается усмехнуться, но смех выходит коротким, обрывистым, как выдох после удара в живот. — Может, это озабоченная фанатка, поставившая себе цель переспать с импровизаторами.       — Я о деньгах, а ты о сексе. — Арс качает головой в темноте. — Почему нас троих похитили, если её целью были именно импровизаторы? Тогда должна быть в сборе вся четвёрка.       — Скучаешь по Шасту? — Сережа уворачивается от очередного подзатыльника, который летит вслепую. — Да, хватит драться. В темноте это выглядит как танец слепых котят.       — Чёрт. — Позов хлопает себя по карманам, движения резкие, панические. — Парни, а у меня забрали телефон. Причём, всё остальное на месте. Бумажник, ключи… Только телефона нет.       — Блять. — Арсений тоже шарит по карманам. Пальцы дрожат. — Сука, верни телефон.       — Нам пизда. — Сережа опускает руки, делает пару шагов назад. Спина натыкается на холодную, неровную стену. — Парни, давайте исследовать помещение хоть на ощупь. Вдруг дверь найдём.       — Сережа — молодец. — Дима нервно хихикает, и этот звук, отсылающий к старому КВНовскому выступлению, висит в воздухе секунду, а потом тонет в тишине. Слишком тихо. Слишком пусто. Будто комната поглощает всё живое.       — АААА. — Крик снизу бьёт по ушам, как обухом. Троица замирает, дыхание сбивается. — Где я?       — Блять, Шаст, напугал!!!       — ПОЗ? Ты? А где мы? Кто на меня наступил? — Голос Антона срывается, в нём сквозит детская, почти первобытная паника. Он шарит вокруг себя, колени дрожат, когда он поднимается.       — Видимо, я. — Сережа опускает руку вниз, пальцы впиваются в кудрявые волосы, мягкие, живые. — Точно, Антоха. Вставай, наша пропавшая четвёртинка.       — Мы где? Почему тут так темно? Пацаны, если это какой-то розыгрыш или очередной квест — я не хочу участвовать в страшилках ваших.       — Антош, карманы проверь. Телефон на месте?       — НЕТ!!! — Крик вырывается из груди, эхом отражается от стен, умножаясь на самих себя. — Что происходит?       — Не паникуй так. — Арс пытается успокоить, но голос предательски срывается на фальцет. — Мы знаем не больше твоего. Проснулись здесь, в темноте. Ты тоже сел в такси и отключился?       — Да. Блять, а что теперь делать?       — Ну, одно ясно. Нас будут искать. — Дима, судя по шороху, опускается на пол. Холод проникает сквозь джинсы, впивается в кости. — Вы садитесь, в ногах правды нет. Рассуждаем. Стас ждал нас в офисе к четырём часам, так?       — Да. — Матвиенко снова кивает. — Причём, я бы даже не опоздал. Вышел вовремя.       — Ну, допустим, твоё опоздание его бы не удивило. Сейчас уже явно больше четырёх, а никто из нас не явился на встречу. Шеминов пытается дозвониться кому-либо, но ответа не получает. Что он будет делать?       — Писать в чат и ругаться?       — Нет, Сереж. Не ты один не пришёл, а все четверо. Он начнёт нас искать. Звонить по всем возможным контактам.       — Не найдя, обратится в полицию. — Арсений понимает, к чему ведёт Дима, и от этого понимания внутри всё леденеет.       — Именно. Нас начнут искать сразу. Вывести из Москвы нас не могли, что существенно сузит круг поисков. Вася говорит, что тут камеры на каждом углу и все они с хорошей системой распознавания лиц. Долго скрывать нашу четвёрку похититель не сможет.       — ХАХАХАХАХА!!! — Смех врывается из динамика, расположенного, кажется, прямо над головами. Он неестественный, механический, с металлическим призвуком, но в нём есть что-то органическое, влажное, отчего по спине бегут мурашки. Четвёрка вскакивает, будто на пружинах. — Как вы умны, Дмитрий. Общение с Фаустом пошло вам на пользу. Вы неплохо разбираетесь в тонкостях поиска пропавших людей.       — Кто ты? — Позов первым берёт себя в руки, но Арс видит, как его кадык судорожно ходит вверх-вниз.       — Давайте начнём с другого. Вам, наверное, не очень удобно в темноте. — Под потолком вспыхивает тусклый, болезненный свет. Узкая люминесцентная лампа дрожит, мерцает, отбрасывает на стены длинные, дёрганые тени, похожие на пауков, готовых сорваться с потолка. Света едва хватает, чтобы различить очертания друг друга, но он не рассеивает тьму. Лишь делает её гуще, более осязаемой. — Вот так немного лучше. Я могу вас видеть.       — А мы тебя нет. — Арсений кажется, взял себя в руки. Он указывает пальцем на чёрную сферу под потолком, глянец которой жадно впитывает свет. — Выйди и поговорим здесь.       — Нет, спасибо. — Механический голос усмехается, и в этой усмешке сквозит нечто хищное, терпеливое. — Мне, Арсений Сергеевич, и здесь неплохо.       — Кто ты? Где мы? Что тебе от нас нужно? — Дима забрасывает незнакомца вопросами, каждое слово — как камень, брошенный в колодец без дна.       — Отвечу на все по порядку. Меня зовут Ужас.       — Ну, с родителями тебе не повезло. Фантазия у них бурная была. — Сережа смеётся, но смех звучит плоско, как аплодисменты в пустом зале. — Чувак, шутка затянулась. Выпускай нас, и мы не будем писать заявление в полицию. Срок за похищение людей светит немаленький.       — А как вы напишете заявление, если я сейчас пущу в комнату газ? — Из голоса исчезают смешливые нотки. Остаётся только холод, ровный и безжалостный. — Я хочу продолжить Игру. Но если вы меня разозлите, прерву её в любой момент. А ты вообще мне меньше всех нравишься.       — Ладно-ладно, молчу. — Сережа делает вид, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ. Жест отточенный, почти автоматический, но пальцы дрожат.       — Тогда отвечу на следующий вопрос Дмитрия. — Голос спустя пару минут молчания продолжает. Пауза давит на барабанные перепонки, будто воздух стал ватой. — Вы у меня в гостях. Как вы видите, в этой комнате нет окон и дверей. Выход один, и он надёжно скрыт. Я позволю вам уйти, но для этого вам придётся сыграть в Игру. Мою любимую игру. На моих условиях и с моими правилами.       — Бля, «Тейбл Тайм» с устрашением. — Антон цепляется за рукав Арса, пальцы впиваются в ткань, как в спасательный круг. — Я не хочу. А если мы откажемся?       — Ну, Дмитрий был прав. Вас рано или поздно найдут. Только газ действует быстрее, чем наша доблестная полиция.       — Дашь нам пару минут? Нужно поговорить, обсудить твои условия.       — Конечно. — Голос снова хихикает, и от этого звука кровь стынет в жилах. — А вот мне даже интересно, Дмитрий, что вы собрались обсуждать? Я ведь не рассказал вам об Игре.       — Будем ли мы вообще с тобой играть.       — Как будто у вас есть выбор. Давайте расскажу суть игры, вы обсудите, а потом я объясню условия. Сегодня же Хэллоуин, ночь страха и ужасов. Так сделаем её по-настоящему страшной. Вас четверо. Каждый из вас должен рассказать по страшной истории.       — Сходить к нам на съёмки не хочешь? — Дима смотрит прямо в объектив камеры, глаза блестят в тусклом свете, но в глубине зрачков уже пляшет страх. — Истории мы прям разыграем на сцене.       — А здесь вы будете рассказывать их по очереди. Не вместе. Обсудите, а потом я расскажу условия. У вас есть пять минут.       — Пока всё не так плохо. — Сережа отворачивается от камеры, плечи напряжены, как струны. — Блять, без проблем расскажем ему по какой-нибудь короткой истории. В чём сложность?       — В условиях. — Арсений качает головой. Виски пульсируют. — Думаю, что этот идиот добавит к ним усложнения. Говорить на букву или что-то в этом роде.       — На букву Шаст точно не вытянет. — Позов видит, как Антон кивает, сглатывая слюну. — Хотя, будем вытягивать друг друга. Что мы, за столько совместных лет не найдём, как подсказать друг другу слово?       — У нас всё равно нет выбора. Шаст, будешь последним рассказывать. Возможно, к тому времени нас уже найдут. — Арс переводит взгляд на Позова. — Димка, кто-то из нас с тобой должен быть первым.       — Давай я. Потом ты, дальше Серега и завершает Антоша. Тянем время, а дальше действуем по ситуации.       Остальные согласно кивают. Кивки тяжёлые, полные немого согласия с неизбежным.       — Эй, Ужас, мы согласны. — Арсений делает шаг вперёд. Воздух кажется густым, как кисель. — Озвучивай свои правила.       — Присаживайтесь и слушайте. — Голос звучит торжественно, почти ритуально, будто зачитывает приговор. — Правило первое: порядок, в котором вы рассказываете истории, выбираю я. Вы не можете отказаться, иначе проиграете.       — Блять. — Сережа тихо ругается, вызывая сухой, механический смешок у похитителя.       — Правило второе: в любой момент истории я могу добавить устрашение. На свой выбор, естественно. Задача рассказчика — продолжать, что бы ни случилось.       — Значит, ты можешь высыпать на нас какую-то гадость, а мы должны продолжать говорить? — Возмущению Арсения нет предела, но под ним — ледяной страх, просачивающийся в кости.       — Я этого не говорил. Вы лишь не должны прерывать свою историю, а не начать вопить от страха. Если вы замолчите, чтобы перевести дух, я не против.       — И на этом спасибо.       — Правило третье и самое главное: рассказанные истории должны быть полноценными, не пятиминутный рассказ. Они должны быть действительно жуткими и пугать ваших слушателей. Ясно?       — Напугать Позова сложновато. — Сережа хмурится, но в глазах мелькает тревога. — Может, будем определять степень жути по Шасту?       — По всем вам. И да, истории должны быть выдумкой. Учтите, что обмануть меня не получится. В первую очередь это касается Арсения и Димы. Попытаетесь пересказать какую-нибудь книгу — проиграете.       — Хорошо. — Арс сжимает губы до побеления. Друзья понимают: именно так он и собирался поступить. — На этом всё?       — Да. На двери четыре замка. После каждой истории, если она подойдёт по всем критериям, вы услышите щелчок, что будет означать: один из замков открыт. Если вы выиграете и откроете все четыре, дверь распахнётся, и вы сможете уйти.       — Мы готовы. — Антон волнуется, но старается говорить твёрдо. Голос дрожит, как натянутая струна, вот-вот готовая лопнуть.       — Очень вовремя. — Из динамика снова звучит смех. На этот раз тихий, зловещий, будто кто-то медленно проводит пальцем по стеклу. — Время. Полночь. Первый рассказчик. Антон. Да начнётся ИГРА!!!