История Арсения или кто-то точно был наказан

      — Арс, скажи, пожалуйста, что в твоей истории не будет упоминаний Арта. — Антон смотрит с такой отчаянной надеждой, что хочется соврать, просто чтобы успокоить его дрожащие руки. Но Арсений медленно, почти ритуально качает головой.       — Блять. — Слово вырывается у Шаста как выдох после удара под дых.       — Прости, Шаст. — Голос Попова тихий, но в нем нет извинения, только фатализм.       — А как так получилось, что мы все знакомы с этим Артемом, но до сих пор об этом не знали? — Дима смотрит на Антона, затем переводит тяжелый взгляд на Сережу. В его глазах читается не просто любопытство, а попытка собрать пазл, кусочки которого разбросаны по разным измерениям. — Ладно этот, скрытный и ничего не рассказывает… но вы-то?       — А сам? — Арсений не дает друзьям ответить, его голос становится жестче. — Мне кажется, о таком случае ты мог бы рассказать. Или забыл?       — Ой, с тобой спорить бесполезно — рассказывай давай. — Позов машет рукой, признавая поражение. Тишина в комнате сгущается, становясь вязкой, как смола.       — Рассказываю. Как вы поняли, по странному, дьявольскому совпадению, в моей истории тоже фигурирует Арт. И именно с его появлением начались странности и ужасы. — Арс делает паузу, собираясь с мыслями. Свет лампы мигает, отбрасывая дерганые тени на его лицо. — Серег, твоя история происходила в октябре и ноябре, да?       — Да. Мы первый раз встретились в начале октября, а второй — в ноябре.       — Угу. А моя история начинается в начале августа. Театральный сезон давно закончился, я подрабатывал то там, то здесь, хватаясь за любые халтуры.       — В «Ужасах Питера»?       — Там тоже. А потом мне поступило предложение — сняться в нескольких эпизодах сериала. Я не помнил про кастинг, о котором мне говорил звонящий, но разве мог я отказаться? Сериал на восемь серий, и я должен был появиться почти в каждой. — Арс бросает быстрый взгляд на Сережу. — Серега, не смей ржать — мне предложили сыграть графского сына.       Друг кивает, хотя уголки губ предательски дергаются, сдерживая смех. Смех здесь кажется чем-то чужеродным, опасным.       — Съемки должны были проходить под Питером — недалеко от города есть какая-то заброшенная усадьба, и она для этого сериала идеально подходила. Мрачная, готическая, пропитанная сыростью.       Приехав на место, я познакомился с остальными актерами и съемочной группой. Народу было не так много. Если кратко: главная героиня, девушка-крестьянка, полюбила графа, мужчину намного старше ее. А его сын против их отношений. Мой герой всячески вредит девчонке, пытается даже продать ее. Финал сериала — двойная свадьба, хэппи-энд для всех, кроме злодея.       — Хочешь, угадаю канал? — Антон тихо хихикает, но звук выходит сухим, безрадостным.       — Шаст, я ведь тоже могу послать. — Арс усмехается, но глаза остаются холодными. — В любом случае, сейчас ты перестанешь смеяться. Главную героиню играла совсем молодая девушка, ей только исполнилось восемнадцать. Даша.       — Блять. — Шастун выдыхает, и этот звук похож на стон. — Совпадение?       — Это ты мне скажи. Темно-русые волосы, серо-зеленые глаза, рост примерно метр семьдесят. А под левым глазом — небольшая родинка. Точная копия той Даши, о которой ты рассказывал.       — Не совпадение. — Антон опускает голову, пальцы впиваются в колени.       — Так я и думал. Мы с ней неплохо общались, и в первый съемочный день я пришел посмотреть, как Даша играет. На следующий день у нас с ней должна была быть совместная сцена, первое появление моего героя — он пытается соблазнить девушку, чтобы показать отцу ее меркантильность.       В первой сцене они играли встречу девушки с графом, прогулку по осеннему лесу. Я вместе с остальными наблюдал, и вроде все было неплохо, пока мое внимание не привлек один из ассистентов. Парнишка сидел отдельно от остальных, в стороне, в тени деревьев. Он пристально следил за актерами и улыбался. Смешного в той сцене ничего не было — драма, слезы, напряжение. Поэтому я на это внимание и обратил. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся, встретился со мной глазами… и, вскочив с места, быстро ушел в лес.       Мы все там жили в трейлерах. Когда ночью пошел ливень, для многих это стало неприятным сюрпризом. Холодно оказалось спать в железных коробках во время грозы, когда дождь барабанит по крыше, как тысячи мелких пальцев.       Утром съемки начать не удалось. По непонятной причине постоянно отключалась камера. Техники разводили руками, меняли оборудование, но стоило включить запись — экран гас. Дашу отвели поправлять грим, она выглядела бледной, испуганной. Решили попробовать снять сцену, в которой мой герой ругается с отцом. Будете смеяться, но все отсняли с одного дубля. Техника работала великолепно, словно ничего и не было.       Даша вернулась. Мы начали играть нашу с ней сцену. Стоило мне прикоснуться к ее руке, чтобы увести за собой по сюжету, как раздался громкий треск. Замкнуло проводку. Осветительные приборы погасли, искры посыпались софитов. Будь на улице ночь, мы бы оказались в кромешной темноте.       В тот день больше ничего отснять не получилось. Атмосфера стала тяжелой, липкой. А ночью мы все проснулись от громкого, пронзительного крика. Трейлер, который мы делили с актером, играющим моего отца, был ближе всех к Дашиному. Мы оказались там почти сразу, сбиваясь с ног в темноте.       Оказалось, что Даша вышла из трейлера — ей показалось, что кто-то из съемочной группы ее позвал по имени. Вернувшись, она обнаружила, что на кровати лежит клубок змей. Живых, шипящих, сплетшихся в отвратительный узел.       Это посчитали неудачной, жестокой шуткой. Пресмыкающихся убрали, Даша, дрожащими руками перестелила кровать, и все разошлись досыпать. Но сна не было ни у кого. Утром оказалось, что вся вода в трейлере Даши воняет болотом. Запах был невыносимый — тухлая вода, ил, разлагающаяся органика. Она этого испугалась по-настоящему. Начала говорить, что если это шутка, то она очень неудачная. А я видел ее взгляд — так смотрят люди, напуганные до полусмерти, загнанные в угол собственным сознанием.       К началу съемок ее кое-как успокоили. Наш гример сидела все время с Дашей, держала за руку. Стоило ей подойти к контрольной точке, чтобы начать съемку, небо разверзлось. Пошел дождь. Ливень, которого не было в прогнозе погоды. Вода лилась стеной, размывая грунт. Мы собрали технику, перенесли в саму усадьбу и решили снимать другие сцены, не задействующие натурные пейзажи.       Я не был задействован в этих съемках, поэтому стоял в стороне, наблюдая за суетой.       «— Арсений, а ты ничего не видел ночью? — Даша подходит незаметно, словно призрак. Ее голос дрожит.       — Ты о чем?       — Кто-то же подбросил змей мне в трейлер.       — А, об этом…. Нет, Даш, я уже спал, когда ты закричала.       — Но ты же прибежал раньше всех.       — Ты подозреваешь меня? — Он удивляется искренне, хотя внутри холодеет от ее тона. — Детка, зачем это мне?       — Не знаю. Только больше мне думать не на кого.       — Если в фильме наши герои друг друга не любят, не стоит переносить это в реальную жизнь. Это не я сделал.       — А может, ты видел что-то странное?       — Точно нет».       Она вела себя странно. Запорола почти все дубли, сцены с ней еле отсняли. Дождь шел весь день и всю ночь, и у Дашиного трейлера образовалась огромная лужа. Только у него. К утру запах болота чувствовали все, он проникал сквозь стены, сквозь одежду, в легкие.       Съемки в тот день прошли без особых эксцессов, но я снова обратил внимание на парня-ассистента. Он все так же пристально следил за играющей Дашей и моим сериальным отцом. Все в той же странной кепке, легкой джинсовой куртке, несмотря на холод. Я решил подойти и поговорить с ним.       «— Привет. — Стоит поздороваться, парнишка оборачивается. Зеленовато-карие глаза смотрят слишком пристально, будто сканируют душу. — Я Арсений.       — Привет. Артем.       — Даша нравится? Я заметил, как внимательно ты следишь за ней.       — Я за всеми внимательно смотрю. — Он улыбается, но улыбка не достигает глаз. — За тобой вот тоже следил, когда ты снимался.       — Мне переживать?       — Ну, можешь поволноваться. — Несмотря на улыбку, от этих слов веет могильным холодом. — Шучу. Я в театральный поступил, осенью учеба начнется — вот присматриваюсь, как играют уже действующие актеры.       — Ты мне льстишь. У меня опыта в кино совсем нет. Пару эпизодов без слов.       — Тогда ты очень уверенно держишься перед камерой. Мне нравится.       — Спасибо. — Арсений все же решает спросить, чувствуя, что разговор уходит в сторону. — А ты не видел, кто подбросил Даше змей?       — Не видел. — Он снова улыбается, и Арс готов поклясться, что Артем сам подбросил змей или видел того, кто это сделал. В его глазах мелькает что-то хищное. — Может, они сами заползли, чтобы погреться.       — Может, ты прав. — Арсения зовут, и он машет парню рукой, стараясь не показывать дрожь в пальцах. — Пока, Артем».       Ночью нас всех снова разбудил крик. В этот раз кричала не Даша, а наша гример. Она выбежала из своего трейлера, вся в слезах, и рассказала, что решила проведать молодую актрису и увидела у ее трейлера незнакомого мужчину с ножом в руках. Никто не поверил словам женщины, и не без оснований — рядом с трейлером никого постороннего, подходящего под это описание, не было. Следов этого человека не нашли. Списали на то, что она не полностью проснулась, ей приснился кошмар. Все разошлись, но спать никто не мог.       Я решил пройтись перед сном, чтобы проветрить голову. Пошел в сторону усадьбы. Старое здание чернело на фоне ночного неба, как оскаленная пасть. У самого дома я услышал странный разговор. Один голос был мне знаком — Артема я узнал сразу. А вот второй слышал впервые — низкий, неприятный, скрежещущий, будто камни трутся друг о друга.       «— Я не хочу делать ей больно, отпусти меня, пожалуйста.       — Я хочу. Ты в моей власти.       — Не могу так больше. — Артем едва не плачет, голос срывается. — Ты оставил меня сиротой — убил маму и сестру. Дай мне спокойно жить дальше.       — Для тебя больше не будет спокойной жизни. Ты теперь часть меня. Она — наша законная добыча, а взамен я пощажу твоего друга.       — Антон вообще не виноват…       — Разве? Он вместе с ней участвовал в травле, он был там, когда все смеялись надо мной. Я готов простить его, но она умрет.       — Почему это со мной происходит? Ты мог выбрать кого угодно.       — Ты был ближе. Когда автобус отъезжал, оглянулись вы с Антоном, но только ты поверил в увиденное, только ты открылся своему страху. Вспомни, как по ночам ты вспоминал меня и боялся, что я приду. Тема, ты сам призвал меня.       — Это ужасно. Я не хочу так.       — Прими меня, и тебе станет легче. Если ты смиришься, нам обоим будет очень хорошо, мы оба будем в выигрыше.       — О чем ты говоришь?       — О… — Собеседник Арта вдруг замолкает, и Арсу кажется, что воздух рядом с ним холодеет, становится разреженным. — Нас слышат. Вернемся к разговору в другой раз».       Когда шаги Артема затихли, я заглянул за угол, надеясь увидеть, с кем он разговаривал. Но там никого не было. Только пустота и тьма.       — А это многое объясняет. — Позов оборачивается к Шасту. Его лицо серьезно, лишено привычной иронии. — Ты понимаешь же?       — Понимаю. — Антон шепчет, глядя в пол. — Одно не ясно: как он выжил при пожаре?       — Ты не понял, что он и не выжил. — Сережа говорит тихо, косится на камеру в углу, будто ожидая реакции. — Этот парень был мертв уже год. Тох, вы столкнулись с какой-то иной сущностью. С демоном, духом, не знаю… но это не человек.       — Я в такое не верю. — Дима качает головой, но в его глазах пляшет страх. — Но иначе не могу объяснить произошедшее.       — Зная историю полностью, могу сказать, что у меня почти все сходится. Давайте я закончу рассказ. — Арс переводит дыхание, проводит рукой по лицу. — Утром Даша выглядела уставшей, изможденной. Я подошел узнать, как у нее дела. Еще издалека я почувствовал странный запах. Рядом с ее трейлером пахло болотом, затхлой водой. Я обратил внимание, что лужи в остальных местах почти полностью высохли, а здесь… Казалось, что воды стало только больше. Лужа возле трейлера Даши постепенно превращалась в застоявшееся, черное болото.       Мы поболтали минут пять, потом ее позвали на грим.       У меня было две сцены, запланированные на тот день. Первую отсняли довольно быстро. Во второй я играл с Дашей. Ее героиня стирает белье в озере, появляется сын графа, начинает ее запугивать. Она, пятясь, отступает в воду, падает, и появляется отец — спасает ее. Я вскакиваю на лошадь, а они остаются вдвоем, и после этого следует их первый поцелуй.       Сначала все шло строго по сценарию. Мы с партнером отыгрывали спор, потом я снял прикрепленный к седлу кнут. Даша попятилась, сделала пару шагов в озеро. Вода была холодной, мутной.       Мне сложно объяснить, что было дальше. Все произошло слишком быстро. Воды там было немного — по щиколотку. На улице холодно, и нужно было остановиться, а потом резко, сделав несколько шагов, упасть. Когда Даша взвизгнула от испуга, я опустил глаза вниз, подумал, что она наступила на что-то острое.       — Арс? — Когда Попов замолкает, Сережа толкает его в бок. — Продолжай…       — Я увидел в воде руку. — Голос Арса становится глухим. — Кто-то держал девушку за ногу, крепко схватив за щиколотку. Там никого не было — вода прозрачная настолько, что видно каждую песчинку и мелкий камушек. И никого в этой воде не было — только эта рука, словно выползшая из песка, из самого дна.       Даша тоже ее увидела. Приподняла длинное платье и заорала от ужаса. Пытаясь ей помочь, я опустился на колени, схватил эти пальцы и попытался разжать захват.       Сложно описать ощущения от прикосновения к этой руке. Холодная — это то, что можно сказать точно. Холодная настолько, что кажется, будто ты схватился за кусок льда, за замороженное мясо. Скользкая? Нет, не так. Склизкая. Будто держишь не руку, а какого-то отвратительного слизняка или…       — Или разлагающийся труп? — Дима явно понимает, что хочет сказать Арсений. Его лицо бледнеет. — Тоха, не падай в обморок.       — Меня сейчас стошнит. Можете не описывать так подробно? — Антон закрывает рот ладонью.       — Не можем. Хватка была невероятно крепкая, я едва смог разжать пальцы. Вытащил эту руку из воды. Поз, ты прав, говоря про разлагающийся труп — она была темно-синего цвета, вздутая, казалось, что сожми чуть сильнее, и кожа лопнет под пальцами, брызнув гноем.       — Арс, нууу… Блять. — Шаст прячет лицо, закрывается руками. — Фууу.       — Прости. — Арс кривится, вспоминая. — Я отбросил ее на песок, как можно дальше от воды. Все бросились на помощь к Даше, пытались понять, что произошло. У нее на ноге остался след от пальцев — отчетливый отпечаток ладони.       — Синяк?       — Нет, Серег, не синяк, а ожог. Оказывается, холод тоже может обжигать. Кожа почернела, покрылась волдырями. Девушку увели, укутали, а я пошел посмотреть на эту руку, хотел оценить весь ужас, убедиться, что это реально. Но там, на песке, ее не оказалось. Лишь тонкая линия, влажный след, будто кто-то полз к воде. И никто из присутствующих ничего не видел.       — БЛЯТЬ, КАК МОЖНО НЕ УВИДЕТЬ ПОЛЗУЩУЮ ПО ПЕСКУ РУКУ??? — Арсений замолкает, переводит дух, берет себя в руки. Ярость смешивается с бессилием. — Съемки на этот день остановили. Даше наложили на ногу компресс. До конца дня в нашем лагере царила напряженная атмосфера, все пытались понять, что произошло, обсуждали, строили теории. Я тоже пытался понять, отвечал на вопросы режиссера, но в голове билась одна мысль: это не сон.       К ночи, когда все разошлись и улеглись спать, я понял, что у меня жжет пальцы, словно огнем. Видимо, днем я не обратил внимания на ожог из-за всплеска адреналина. Просить помощи я не стал, нанес охлаждающую мазь и решил немного прогуляться. Ноги сами привели к месту сегодняшнего происшествия. Но до озера я не дошел.       Там, на берегу, сидел Артем. Он глядел в черную воду и разговаривал. Клянусь, что он был там один, но оба голоса я слышал отчетливо.       «— Если бы не этот, сегодня она стала бы моей. — Незнакомец зол и не скрывает этого. Голос звучит прямо в голове, вибрирует в черепе.       — Он тут точно ни при чем. — Арт отвечает тихо, едва слышно. — Я так устал, а тут еще ты с этой злостью.       — Ты сам знаешь, почему так устал. Слишком много сил тратишь на сопротивление.       — А как иначе? Я не могу сдаться.       — Я говорил, что от этого выиграем мы оба. Я получу неограниченную силу, а ты…       — А я исчезну.       — Послушай, Арт…       — Не называй меня так, ты мне не друг.       — Хорошо. Выслушай меня, Артем. Много лет назад мой прадед совершил великое зло. Он убил невинных, чтобы принести их сердца в жертву. Его дар был принят, но воспользоваться наградой он не успел — его зверски убили родители жертв. Мои дед и отец никогда бы не приняли того, что им могла даровать такая награда. Я не знал об этом ничего, но случай в лагере изменил мою жизнь, и я решил покончить с собой… Утопился в том пруду, и награда прадеда досталась мне. Получив эту силу, я начал мстить. Не все получилось — вы трое остались в живых. Я бы оставил вас с Антоном, но Даша должна умереть. Для того чтобы обрести максимальное могущество, мне нужно несколько вещей. Первое: полное единение с тобой. Ты должен меня принять и стать со мной одним целым. Второе: смерть Даши. Она умрет, и ее душа достанется моему покровителю.       — Ты говоришь о себе. Меня больше не будет. — Голос парня звучит еще тише, Арс его едва слышит, но каждое слово режет слух.       — Это третье. Мне нужно совсем немного времени. Два, может, три месяца, и я обрету максимальную силу, проведу ритуал. После этого ты сможешь жить обычной жизнью. Я буду частью тебя, но отдам весь контроль тебе. Считай, что я всего лишь голос в твоей голове. Интуиция, что всегда даст верный совет. Моя сила будет помогать и тебе.       — Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Арс слышит голос Артема и понимает — тот уже согласен. В голосе звучит покорность, смерть личности.       — Еще один плюс — забудь про смерть и старение. Вечные восемнадцать. И даже кровь пить не надо.       — Я согласен.       После этих слов Арт встал и пошел к воде. Он зашел в озеро по колено, зачерпнул воду, умылся и, расхохотавшись, обернулся. Смех был чужим, низким, страшным.       — Арсений, выходи.       Я вышел из-за дерева, ноги стали ватными.       — Привет.       — Давно ты тут стоишь? — Жуткая улыбка искажает лицо парня. Глаза блестят в темноте неестественным блеском.       — Ты роль репетировал? — Арс старается не показать свой страх, голос звучит хрипло. — Прикольный сценарий, дашь почитать?       — Обязательно. Иди к себе, ты очень хочешь спать.       Я не помню, как дошел до трейлера. Разделся и уснул мгновенно, словно меня выключили.       Проснулся рано утром от криков на улице. Пропала Даша. Режиссер вызвал полицию, сообщил, что пропала актриса. Ее нашли к вечеру.       Она лежала на берегу озера. В воде была только голова. Никаких следов борьбы. Выглядело так, словно она шла по берегу, решила лечь и уснуть. Захлебнулась. Вот только это озеро мелкое, и там не было прилива. Даша одна туда бы не подошла, она боялась воды после вчерашнего.       А знаете, что еще более странное? За полчаса до приезда полиции мы обходили этот участок, звали Дашу, и там ее точно не было. Берег был пуст.       Съемки свернули. Мы все собирали вещи, чтобы разъехаться. Перед прощанием я спросил у ребят про Артема. Нужны еще странности? Они не знали о нем ничего. Вроде мелькал кто-то перед глазами, но кто и откуда взялся — неизвестно. Куда пропал — никто не знает. Будто его и не существовало.       — Значит, Даша умерла. — Антон тоскливо вздыхает, и в этом вздохе — вина, страх и облегчение одновременно.       — Жутко это все. — Сережа переводит взгляд на камеру. Его лицо мрачное. — Эй, Ужас, ничего сказать не хочешь?       — Хочу. Спасибо за ваши замечательные истории. — Голос «Ужаса» звучит мягче, почти человечно. — Я был рад провести с вами ночь Хэллоуина. Возможно, это приблизит мою смерть, но… четвертый замок открыт, и вы свободны.       Щелчок.       Звук тяжелый, окончательный. Дверь со скрипом приоткрывается, выпуская стружку света из соседнего помещения. Свет кажется ослепительно ярким после темноты комнаты.       — Кто первый? — Антон делает шаг в сторону, но останавливается. — Я не пойду точно, потому что мне страшно.       — СНЯТО. СТОП, МОТОР.       Голос режиссера звучит откуда-то сверху, громкий и довольный. Свет в комнате включается полностью, заливая бетонные стены ярким, искусственным сиянием. Камера на штативе медленно опускается.