Эпилог.

Двумя месяцами раньше.

      Офис Шеминова погружен в полумрак, лишь мониторы отбрасывают синеватые блики на лица двух мужчин. Воздух здесь всегда кажется гуще, пропитанным кофе и напряжением дедлайнов.       — Вася, мне, конечно, нравится твоя идея, но парни на нее точно не согласятся. — Стас качает головой, не отводя взгляда от собеседника. Его пальцы нервно барабанят по столу. — Уж Шаст точно. Он у нас самый впечатлительный.       — Так их и не нужно посвящать. — Фауст улыбается. Эта улыбка не касается глаз, оставаясь лишь движением мышц лица. Она холодная, расчетливая. — Твоя задача — собрать их в офисе в вечер Хэллоуина. А дальше — моя забота.       — Ну не знаю… — Шеминов ерзает на стуле. Ему некомфортно. Интуиция, та самая, что помогла ему построить карьеру, сейчас кричит об опасности. Но азарт продюсера, жаждущего хайпа, заглушает голос разума.       — Стас, ты только представь реакцию зрителей. Стрим с импровизаторами в эту ночь намного лучше, чем марафон из фильмов ужасов. Реальные эмоции, неподдельный страх. Это золото.       — Как мы оповестим зрителей, если парни будут не в курсе? Нихрена не получится. Они почувствуют подвох.       — Все получится. Если ты готов к такому проекту. — Шеминов кивает, сдаваясь. Гипнотический спокойный тон Васи действует усыпляюще. — Ты берешь на себя согласование даты с парнями. Локацию. Все остальное мы организуем за два месяца. Информацию вбросим заранее, но под видом слива кого-то из креативной группы. Парням можно сказать, что в этот день вы запустите эфир минут на пятнадцать, сделаете сюрприз для подписчиков. Маленький розыгрыш.       — Они не захотят.       — Стас, ну уж на короткий эфир ты их уговоришь, я думаю. А вот когда они будут уже на локации, мы на моем канале и у вас опубликуем посты, что в ближайшее время начнется стрим с импровизаторами. Эффект присутствия.       — Только нужно сразу прописать или сказать в начале, что хоть парни и не в курсе, но их никто не похищал, их жизни и здоровью ничего не угрожает. — Стас пытается сохранить остатки совести.       — Обязательно. Не хватало еще потом оправдываться перед правоохранительными органами. — Фауст машет рукой, будто отгоняя муху. — Ты подумай, как прекрасно это будет выглядеть: они вчетвером в этом запертом помещении, условия о рассказе историй, гнетущая атмосфера. Зрители будут в восторге.       — Блин, есть проблема. Поз с Арсом пошлют нас с тобой далеко и надолго. Шаст, скорее всего, без проблем согласится, он доверчивый. Сережа вообще может лечь спать, ему все равно.       — Это оставь на меня. — Глаза Фауста блестят в темноте экрана. — Я подберу слова, чтобы они рассказали свои истории. Я знаю, чего они боятся.       — Ладно. — Стас вздыхает, чувствуя, как тяжесть ложится на плечи. — Начинаем подготовку к проекту «Ночь Хэллоуина».       Свет в бетонной комнате вспыхивает резко, болезненно-ярким, выхватывая из темноты четыре бледных, испуганных лица. Дверь со скрипом распахивается, и на пороге возникает фигура Стаса. За его спиной — коридор, залитый обычным офисным светом, контрастирующий с мраком «темницы».       — ЧТО??? — Арсений реагирует первым. Его голос срывается на визг, глаза наливаются кровью. — СТАС? КТО, БЛЯТЬ, ЗНАЛ О ТОМ, ЧТО ЭТО СЪЕМКА И ДЕЛО РУК ШЕМИНОВА? Адреналин, накопленный за часы страха, требует выхода. Арс делает шаг вперед, кулаки сжаты так, что костяшки белеют.       — Я точно нет. — Шаст даже делает шаг в сторону, прячась за спиной Димы. Его руки дрожат. — Никогда бы на такое не пошел. Мне было так страшно…       — Я тоже. — Сережа вскидывает руки, демонстрируя пустые ладони, будто защищаясь от удара. Лицо Матвиенко серое, взгляд потерянный.       — Не ссорьтесь. — Стас заглядывает в комнату, стараясь не встречаться глазами с друзьями. Ему стыдно, но еще больше — страшно перед их реакцией. — Никто ничего не знал.       — Кроме тебя. — Дима присоединяется к злому Арсу. Его голос тихий, но от этого еще более страшный. В нем звенит ледяное разочарование. — Ты серьезно? Решил нас запереть здесь, чтобы снять новый проект? Использовать наш страх как контент?       — Это не проект… — Шеминов видит недовольные, искаженные гримасой лица своих подопечных, но решает договорить. Голос предательски дрожит. — Вы были в прямом эфире. Мы стрим запустили. Рекорды просмотров.       — Точно убью. — Арсений делает широкий шаг в сторону продюсера. В его глазах читается настоящая ярость. — Беги, Стас, беги, если хочешь жить.       — Это была не моя идея! — Стас пятится, спотыкаясь о порог.       — А чья? — Дима лишь на секунду задумывается, анализируя ситуацию. Его разум, привыкший искать логику, находит единственного виновника. — Серьезно? Стас, ты только не говори, что это он придумал.       — Кто он? — Сережа, подойдя к Позову, опирается на его плечо, ища опоры. — Кто эта скотина?       — Вася. Фауст. Ты где прячешься? — Дима смотрит в темный угол коридора.       — Не прячусь я. — Мужчина выходит из тени. Он двигается плавно, бесшумно. Подталкивает Стаса в комнату и заходит следом. — Все время с вами разговаривал же, а ты говоришь, что прячусь.       — А говорил, что не маньяк. — Арс сжимает зубы. — Какого черта вы творите?       — Давайте продолжим разговор в другом месте. — Шеминов торопится вывести парней с локации, чувствуя, как напряжение в комнате становится электрическим. — Я хочу распустить команду. Вам нужно отдохнуть.       — Телефоны верните сначала. — Арс, выходя, вспоминает о главном. Ярость немного отступает, уступая место бытовой тревоге. — Сколько там пропущенных за это время, блять.       — Твой телефон никто не трогал. — Стас старается держаться от Попова подальше, прижимаясь к стене. — Я в сейф закрыл его. Для сохранности.       — Твое счастье. — Арс останавливается, медленно поворачивается к продюсеру. В его взгляде нет прощения. — Возможно, ты и выживешь. На этот раз.       Коридор офиса кажется бесконечным. Парни идут молча, оглушенные переходом из кошмара в реальность. Шум вентиляции, гул компьютеров, шаги охранников — все звуки возвращаются постепенно, накладываясь друг на друга.       — Поз, а ты классно придумал с тем, чтобы ввести Артема во все истории. — Антон идет рядом с Димой, его голос тихий, почти детский. Он все еще не может прийти в себя.       — Честно говоря, Антош, я это сделал специально, чтобы не напугать тебя. — Дима говорит тихо, глядя перед собой. — Ты ведь сказал, что выдумал свою историю, а у меня в реальности она произошла. Это все правда было во время практики. Каждое слово.       Антон останавливается. Его лицо искажается недоумением, затем ужасом.       — Чего? Поз, я специально сказал, что эта история — выдумка, но она на самом деле со мной была. Я рассказал то, что случилось в лагере.       — Блять… — Арс, идущий впереди, тоже останавливается. Он оборачивается, и в его глазах читается шок. Он говорит тихо, чтобы их не слышали посторонние, проходящие мимо сотрудники. — Пацаны, я ведь тоже ничего не придумал. История про съемки, про Дашу, про руку в воде… Это было реально. Сереж?       — Чистая правда. — Матвиенко на секунду замолкает, пропускает идущего навстречу парнишку в форме разнорабочего. Парень опускает голову, избегая взгляда. — И что теперь? Мы все видели этого Артема? Пережили эту сверхъестественную хрень? Или нам просто показалось?       — Он ведь сказал тебе, что все кончено. — Дима решает подвести итог, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, над своим разумом. — А Арс слышал, как он говорил, что после Даши других жертв не будет. Значит, цикл замкнулся. Давайте считать этот вечер терапией. Сессией у психолога — мы выговорились, рассказали друг другу об этой проблеме, вытащили демонов наружу, а теперь отпустим их. Это осталось в прошлом и больше нас не коснется.       Остальные согласно кивают. Им хочется верить. Хочется, чтобы это был просто стресс, игра воображения, талантливый сценарий. Они идут к выходу вслед за Стасом и Васей, стараясь не оглядываться.       Парнишка в форме рабочего замирает у двери в комнату, в которой четверка провела несколько часов ада. Он ждет, пока они удалятся. Стянув кепку, он проводит рукой по волосам, пытаясь пригладить непослушные рыжие пряди. Его движения становятся плавными, уверенными. Исчезает сутулость, исчезает робость.       Он поворачивается к пустому коридору.       — Ты был прав — они забавные. — Голос звучит откуда-то со стороны, но губы парня не шевелятся. Голос идет изнутри, резонируя в черепе.       — Они хорошие. — Парень улыбается. Улыбка широкая, искренняя, но в глазах — древняя, холодная тьма. — Тебя не напрягает, что о нас многие узнают? Что их истории услышат тысячи?       — Никто не поверит. — Ответ приходит мгновенно, слитый с собственными мыслями. — Люди любят сказки, но боятся правды. Они спишут это на игру актеров, на монтаж, на фантазию.       — Мы сталкивались с ними. Со всей четверкой. Это странно, как распорядилась судьба.       — Их судьба — я. — Парень поправляет воротник рабочей куртки. — Я не жалею, что оставил Шаста в живых. Он раскаялся в содеянном, его страх был сладким, очищающим. А остальные трое мне даже помогли. Вернее, тебе. Они дали тебе форму, имя, историю.       — Какая разница — мы ведь одно целое. — Парень закрывает глаза, наслаждаясь моментом единения.       — Ммм. Молодец, Арт. — В голове звучит довольный смешок. — Слушай, а у меня идея появилась насчет следующего Хэллоуина…       Парень открывает глаза. В отражении стеклянной двери видно, как его зрачки на секунду становятся абсолютно черными, поглощая свет, прежде чем вернуться к обычному карему цвету. Он надевает кепку, натягивая козырек на глаза, и растворяется в тенях коридора, оставляя за собой лишь легкий запах сырости и болотной тины.