Глава 1: Пунш с привкусом крови

*** ***

      Будучи человеком, который предпочёл бы провести Хэллоуин в собственном уютном кабинете с бутылкой огневиски и коробкой конфискованных артефактов, Драко Малфой мог бы выбрать жизнь, полную одиночества, лёгкого цинизма и демонстративного пренебрежения пресловутыми всякими там «светскими обязательствами». Точно такую же, как у его отца в лучшие времена, до той досадной истории с Тёмным Лордом и последующим домашним арестом. Однако оправдание Визенгамотом сопровождалось настоятельными рекомендациями молодому мистеру Малфою стремиться к таким социально одобряемым занятиям, как восстановление репутации, направить свои действия на общее благо и «не быть полным отшельником, Малфой, ради Мерлина».       Итак, после нескольких лет стратегического избегания магического общества и великого множества проклятий, брошенных в спину, Малфой оказался на этой дурацкой вечеринке в поместье Забини. Блейз, типичный нарцисс, устроил всё с размахом: иллюзорные тыквы, парящие над головами, привидения, танцующие в углах зала, и пунш, который подозрительно искрился, словно был из лавки «Волшебных Вредилок Уизли».       К выбору костюма Малфой подошёл со вкусом и минимальными усилиями. Классический вампир — чёрный плащ, бледная кожа от иллюзорного зелья (спасибо, Слагхорну, за рецепт), искусственные клыки и бокал с «кровавым» пуншем, который на вкус был как вишнёвый сок с перцем. Образ позволял выглядеть внушительно, не делая ничего героического — идеально для положительного освещения в «Ежедневном пророке», если кому-то из журналюг взбредёт в голову заглянуть на огонёк.       Драко был отличным… ну, скажем, реформированным магом. То, что он сам едва не стал Тёмным Лордом в миниатюре, дало ему полезные знания об умах и талантах непослушных волшебников и ведьм. Однако его компетентность в этой сфере находилась под постоянной угрозой, исходящей от его отца, Люциуса, который теперь проявлял поистине буйный энтузиазм в попытках вернуться в высшее общество и отчаянно считал, что лучший путь для сына — это улыбаться, пожимать руки и вступать в брак по всем правилам чистокровного этикета.       — Иди, сынок, — шипел он, поправляя свой собственный костюм — какого-то средневекового лорда, разумеется. — Покажи им, что Малфои не сломлены. И, пожалуйста, найди себе приличную компанию.       Приличную компанию. Ха-ха. Отец, видимо, забыл, что «приличная» в его понимании — это блондинка с родословной длиннее, чем список грехов Малфоев. А в его собственном — это, наверное, бутылка огневиски и тишина. Но нет, Драко стоял в углу зала, потягивая пунш и сканируя толпу внимательным взглядом. Гости мельтешили: кто-то в образе банши, кто-то в ролиоборотня с заколдованными когтями. А потом его взгляд зацепился за неё. Гермиона Грейнджер. Конечно, она здесь. В костюме эээээ… призрака-библиотекаря? Иронично. С книгой в руках, которая то и дело плюётся крошечными искрами заклинаний, словно напоминая всем о её хогвартских подвигах. Её кудри были собраны в неряшливый пучок, её в меру строгое, но короткое темно-синее платье усыпано фальшивыми паутинами.       Его отец толкнул его локтем:       — Иди, пообщайся. Видишь ту даму в костюме гарпии? Её отец — влиятельный маг из Министерства.       Драко закатил глаза. Мысленно, разумеется. Иначе это вылилось бы в семейный скандал прямо посреди тыквенного хаоса.       — Конечно, отец. Потому что ничто не отбелит нашу репутацию лучше, чем флирт с гарпией. Её когти, наверное, идеально подойдут для вычеркивания нас из списков «самых нежелательных гостей».       Люциус, смерив сына недовольным взглядом, тем самым, что когда-то заставлял домовых эльфов прятаться под столами, и отправился вновь в гущу танцующей толпы, чтобы продолжить кружить с Нарциссой в образе леди Макбет.       Вместо того чтобы прислушаться к совету отца, Драко сделал ещё один глоток пунша и твёрдо решил исчезнуть с этого бала при первом приличном предлоге. В идеале — в направлении кабинета в Аврорате.       В этот момент Грейнджер прошла мимо, грациозно, но с тем самым довольным выражением лица, которое всегда выводило его из себя. Она болтала с Поттером — вечным героем, который, разумеется, выбрал костюм льва с гривой из фальшивого меха, что наверняка чесался. Как оригинально. Шрамоголовый не меняется, даже в тридцать лет, всё тот же мальчик-который-выжил, только теперь с бородой, которая выглядит как неудачная попытка использовать зелье для роста волос. И Уизли, вырядившийся пиратом, с повязкой на глазу, наверняка купленная в магазине его брата за пол галеона. Он размахивал деревянной саблей, будто репетировал дуэль с троллем, и его смех гремел на ползала. Типичный Рон, всегда громкий, и, Мерлин упаси, всегда рядом с ней, как верный пёс. Троица Золотого Трио — всё ещё неразлучны, даже после войны, даже на этой дурацкой вечеринке, где все пытаются притворяться, что прошлое не висит над ними, как дамоклов меч.       Грейнджер была в центре их маленькой процессии, её книга в руках то и дело вспыхивала крошечными искрами, но достаточно яркими, чтобы осветить её лицо с лёгким румянцем от смеха. Вряд ли от пунша. Она не пила, разумеется. Здесь было слишком много волшебников из министерства, чтобы рисковать. Её взгляд скользнул по залу и зацепился за него. Глаза задержались на нём на миг дольше, чем нужно, и в этом миге вспыхнула искра. Ненависть? Или просто старая привычка, как их школьные перепалки?       Драко хотел закатить глаза, но только поднял бокал, и она едва заметно кивнула, с лёгкой усмешкой, которая могла быть насмешкой. Или приглашением? Ха, в его снах.       Искры от её книг снова вспыхнули, и он почувствовал лёгкое головокружение. Пунш?

***

      Драко не сразу понял, что что-то не так. Сначала это было лёгкое покалывание в деснах, как от слишком острого перца в том дурацком кровавом пунше, который Блейз наверняка сварил по рецепту из «Шуток для мертвецов». Драко списал ощущение на алкоголь. Ну да, огневиски в чистом виде он не пил, но эта красная жижа явно была крепче, чем выглядела, с привкусом металла, который напоминал… кровь? Нет, ерунда.       Потом по коже разлился холод, словно иллюзорное зелье, что он нанёс для бледности, вдруг решило поработать сверхурочно и превратить его в настоящего упыря. Волна мурашек прокатилась по телу, музыка стала слишком громкой. И с неприятным удивлением Драко уловил, какой из скрипачей берёт фальшивую ноту. Свет резал глаза, блёклые отблески прыгали по серебру подносов, как мошки над болотом. Мерлин, эти дурацкие, фальшивые клыки, купленные в «Зонко» для того, чтобы выглядеть достаточно зловеще и отпугивать тем самым навязчивых министерских лизоблюдов, вдруг мучительно заныли.       Драко прикрыл рот салфеткой, как будто кашлянул, и глянул на своё отражение в полированном подносе проходящего мимо официанта: клыки действительно были длиннее. Слишком белые и острые.       Что за чёрт?       Толпа вокруг оказалась невыносимо шумной, как стая пикси в разгар битвы: визги, смех, шорох мантий. А все вокруг стало слишком ярким: тыквенные огни мигали, отбрасывая оранжевые блики на лица, делая всех похожими на ожившие куклы. А запахи… Мерлин, запахи. Они ударили в ноздри, как заклинание конфундус по мозгам: приторный сироп пунша, что-то с запахом корицы, хоть и выпечки нигде не было, мускусный парфюм Пенси, и под всем этим… Кровь? Нет, глупости. Краска, разбрызганная на ковре, или чей-то разлитый бокал пунша, но инстинкт, подавленный годами терапии и министерских курсов по искуплению, шептал обратное. Жажда. Не к выпивке, а к чему-то живому, тёплому, пульсирующему.       Его взгляд снова упал на Грейнджер. Она всё ещё болтала с теми двумя, её книга плюнула искрой в плечо Уизли, вызвав очередную волну хохота, и вдруг инстинкт толкнул Малфоя вперёд, как невидимая рука. Жажда. Настоящая, пульсирующая жажда, бьющая по голове, как молот по наковальне. Не к пуншу, эта дрянь вдруг показалась пресной, как кофе из кафетерия в Министерстве, а к ней. К её шее, открытой под выбивающимися кудрями, где кожа казалась такой… манящей, бледной в свете огней, с лёгкой пульсацией вен, как приглашение.       Это было абсурдно. Драко Малфой, реформированный волшебник, наследник древнего рода, не может жаждать крови у магглорождённой всезнайки посреди хэллоуинского фарса. Зелье? Конечно, зелье. Кто‑то подмешал в пунш экспериментальное варево. Наверняка шутка Тео или Уизли. Джордж с его замечательным чувством юмора, как обычно.       Драко сжал бокал так, что стекло хрустнуло, и заставил себя отвернуться. Соберись, Малфой. Жажда пульсировала, как второе сердце, и он знал: ещё минута, и он сорвётся. К ней. Но прежде чем пережить позор всей своей жизни, следовало выяснить, какой именно придурок решил превратить этот маскарад в методичку «Как стать вампиром за шесть глотков».       Проклятье.       Драко не выдержал. Или точнее выдержал ровно столько, чтобы её вечные спутники на мгновение отвлеклись, давая ему шанс. Он пересёк зал в три широких шага, плащ взметнулся за спиной, как крылья летучей мыши, и схватил её за руку. Крепко, но не грубо. Его ладонь сомкнулась вокруг её запястья, чувствуя тепло кожи. Подушечки пальцев считывали всё: тепло, дрожь в сухожилии, крошечный шовчик на кружеве перчаток. Вдох, и он различил даже сладкую ноту карамели где‑то в её волосах.       — Ч-что… — Гермиона растерялась лишь на мгновение, бровь взлетела, и глаза вспыхнули тем самым гриффиндорским блеском, что всегда выводил его из себя.       Выводило? Ха, Малфой, будь честен: заводило, чёрт возьми. С тех пор, как война закончилась, и их редкие стычки в коридорах Министерства превратились в нечто… где ненависть была всего лишь прикрытием для чего-то куда более опасного.       Она не вырвалась, вместо этого её пальцы сжались в ответ, не отпуская. И это только усилило проклятую жажду, которая теперь пульсировала не только в клыках, но и ниже, в груди, где сердце ещё стучало. Драко замер на миг, чувствуя тепло её ладони, контрастирующее с его собственной холодной кожей.       Но, разумеется, идиллия, если это можно так назвать, длилась недолго. Раздался рык, что всегда напоминал Драко о тех школьных кулачных драках, которые он предпочитал избегать.       — Эй, Малфой, убери от неё свои лапы… — проревел Рон, его игрушечная сабля уже была зажата в руке.       Драко уже закатил глаза и уже открыл рот для саркастической реплики. Что-то вроде: Уизли, твоя сабля выглядит как зубочистка, отойди, пока не поранился. Но Грейнджер опередила его. Она не отпустила руку Драко, наоборот сжала сильнее, как будто удерживая и его, и контроль над ситуацией, и повернулась к Рону, её голос вышел резким с лёгким раздражением:       — Замолчи, Рон! Это… не то, чем кажется. Малфой… он не в себе.       — Он тебя держит, — сквозь зубы бросил Рон.       — Это я его держу, — отрезала она и… сжала его ладонь сильнее.       Драко почувствовал, как дернулась под пальцами тонкая жила, и его жажда откликнулась ударом в виски. Он сглотнул, и клыки царапнули губу.       — Всего лишь разговор, — хрипло сказал Драко, не сводя взгляда с Уизли. — Две минуты. На виду.       — Минуту, — поправила Гермиона. И уже тише, только для него: — Отойдем вон к тому портрету.       Не дожидаясь его согласия, она повела их на полшага в сторону, к нише между колоннами. Тыквенные огни там мигали реже, шум глушили тяжёлые шторы. В позолоченной раме рядом суровая дама в парике неодобрительно поджала губы и деликатно отвернулась Из толпы донёсся очередной взрыв смеха, и Рон, бурча себе под нос, всё-таки остался на месте, удержанный взглядом Гермионы.       — И… о чем ты хотел поговорить? — её бровь вновь дернулась вверх.       — Пунш. С ним что-то не то, — выпалил Малфой севшим голосом, прикусив губу острым клыком, отчего шикнул.       — Эм… вижу, — она скользнула взглядом по его лицу, задержавшись на губах, где тонкая царапина блеснула алым. — Видимо, добавили слишком много алкоголя?       — Вряд ли, — Драко оскалился, стараясь не смотреть на её шею. — Грейнджер, ты же умная. Разве так выглядят пластиковые вампирские зубы?       — Пластик не царапает слизистую, — сухо парировала она и. Её взгляд стал слишком пристальным, оценивающим, как у скупщика антиквариата. — Нужно срочно остановить вечеринку, пока никто не пострадал.       Гермиона метнула короткий взгляд в зал на Поттера и Уизли, и те, как по команде, двинулись к ним сквозь толпу.       — Кажется, у нас завёлся шутник, — быстро объяснила она, когда друзья подошли. — Либо изощренная трансфигурация, либо зелье. Нужно изолировать Малфоя от остальных, провести диагностику и понять, что произошло.       Гарри мгновенно сориентировался и взглядом окинул зал, отметил узкие места, толпы стола с напитками:       — Никто не покидает поместье, пока не выясним, кто шутник. Рон, собери наших. Установите охранные чары, перекройте каминную сеть и проверьте портключи       С конца его палочки сорвался серебряный олень: копыта звякнули, как крошечные колокольчики На очках Поттера плясали отражения тыквенных огней.       Рон замер, сабля безвольно опустилась, но взгляд метался от неё к Драко, полный той самой уизлевской подозрительности или ревности? Малфой бы поставил галеон на второе: рыжий всё ещё не пережил, что его Гермиона выбрала карьеру и бесконечные исследования, а не уютный коттедж с кучей мелких Уизли. Его лицо покраснело то ли от гнева, то ли от пары лишних бокалов того самого пунша.       — Но… Миона… — пробормотал он наконец, голос вышел хриплым, как после неудачного глотка огневиски. — Он же… Малфой! Ему нельзя верить.       — Иди спасай официанток с подносами от еды, — Драко усмехнулся, обнажая клыки, что заставило Рона отшатнуться, и рот его открылся, но слова застряли, как вата в глотке.       — Без паники, — коротко добавил Гарри, посылая серебряного оленя в зал, и тот, звякнув копытами, растворился в свете гирлянд. — Я обойду поместье.       Рон хотел было возвразить, однако, кивнул и широкими шагами направился к буфету, уже на ходу взмахивая палочкой: тонкая мерцающая лента охранного контура протянулась вдоль столов, шипя при приближении слишком любопытных гостей.       — А мы… в тихое место, — коротко сказала Гермиона. Её пальцы едва заметно сжали локоть Драко.       Одним взмахом палочки она перенесла их в дальний, пустой коридор поместья. Музыка осталась где-то далеко, а они между тем стояли слишком близко к друг другу, и взгляд Малфоя был прикован лишь к одному месту — к пульсирующей жилке на тонкой женской шее. В свету настенных факелов она мерцала как маяк.       — Смотри на меня, Малфой, а не… куда-то ещё.       Она тихо сглотнула, почти бесшумно, но его обострённые чувства поймали этот звук, как каплю в колодце тишины. Её горло едва заметно дрогнуло, пульс у ключицы сорвался на пол-удара, и клыки отозвались тупой болью.       — Не делай так, — хрипло выдохнул Драко, не сводя взгляда с едва подёрнувшейся жилки.       — Что именно? — спросила она и двумя пальцами подтолкнула его подбородок вверх, заставляя смотреть себе в глаза.       — Не глотай так… явно.       — Приму к сведению, — сухо сказала Гермиона и, не отпуская его взгляда. — Дыши со мной. Вдох на четыре, выдох на шесть.       И Малфой подчинился. Воздух в коридоре пах камнем и копотью факелов, странный привкус пунша медленно сдавал позиции. Раз, два, три, четыре. Её глаза. Они карие, с золотыми искрами света. Выдох. Шесть. Шея больше не так манит, остаются только зрачки и голос.       Откуда‑то в её руке возникла ампула. Драко мысленно усмехнулся: неужели в её крошечной сумке у Грейнджер найдутся зелья на все случаи жизни? Даже сквозь плотную пробку он уловил запах — настой полыни и дубовой коры.       — Выпей это.       — Командирские замашки тебе к лицу, — он усмехнулся, вновь обнажая белые клыки. — Что это?       — К счастью, это работает, — сухо ответила Гермиона, поднося ампулу к его губам. — Экстракт белладонны, успокоит... инстинкты. Пей, не глотай сразу.       Стекло холодком коснулось нижней губы, Драко приоткрыл рот, позволил горечи лечь под язык. Вкус накрыл терпкой волной и загасил сладковатое железо во рту.       Она больше не смотрела на него, как в Хогвартсе. Во взгляде не было ни привычной колкой оценки, ни раздражения, только чистый интерес и уверенность человека, который знает, что делает.       — Теперь можно проглотить, — осторожно коснувшись палочкой его виска. — Я проведу стандартную диагностику, чтобы понять, что это могло быть…       Тонкие нити скользнули по линии лба, нырнули к скулам, прошли мимо губ и ключиц и, погасая, спрятались в районе грудной клетки. Гермиона, не церемонясь, дернула за ворот: хрустнули нитки, и верхние пуговицы рубашки разлетелись с глухим звуком, падая на каменный пол. Тонкие серебристые шрамы от Сектумсемпры на груди едва заметно блеснули в свете факелов. На миг по коже вспыхнула мерцающая сетка рун, и тут же растворилась, оставив лёгкое покалывание под кожей.       — Грейнджер, если ты хотела посмотреть на тело самого обаятельного Аврора, достаточно было попросить, — лениво бросил Драко, опуская взгляд на осиротевшие петлицы. — Эти пуговицы, между прочим, стоили дороже половины министерских премий. Надеюсь, твоя исследовательская группа компенсирует ущерб.       — Выставь счёт организаторам бала. Кажется, Забини? — не моргнув, отозвалась Гермиона.       Её взгляд стал пристальным, кончик палочки едва касался кожи, за ним тянулась тонкая дымка чар.       — Так… Температура на тринадцать градусов ниже нормы, но без следов некроза. Пульс ещё прощупывается, дыхание сбито. Обоняние и слух на пике своего восприятия, слюноотделение повышено. Эмаль… — она скосила глаза на клыки. — Скажем… усилена. Алхимический фон чистый, без следов инфекции или истинного вампиризма.       Она вдруг замолчала, вглядываясь в остаточный рисунок чар под белой кожей.       — Переведи с грейнджерского на человеческий, — прохрипел Драко, чувствуя, как жгучий зуд в дёснах затихает.       — Похоже на зелье «Ночной жажды» в извращенной модификации. Хорошая новость — это обратимо. Плохая… я пока не понимаю, как это сделать. Возможно, через время оно самое рассеется, но за тобой необходимо установить полное наблюдение. Раз уж твои инстинкты… э-э, обострены?       — Очарован твоей тактичностью, — Драко приподнял бровь. — И, раз уж мы утвердили твой научный интерес, позволь заметить: пока что я никого не укусил. Даже за пуговицы… хотя это ты на них напала.       — Пуговицы переживут, — ровно отозвалась Гермиона, возвращая большой палец в ямку пульса у него на запястье. — А вот твоя репутация не факт. Поэтому так: я держу тебя в поле зрения и пытаюсь обратить это, пока параллельно мы сворачиваем вечеринку. Если жажда подступает, сообщаешь сразу.       — Приказывай, командир, — едва заметно усмехнулся Драко. — Молчать, дышать, быть рядом. Лёгкий режим пыток.       — Наконец-то что-то, с чем ты справляешься, — сухо заметила она, но взгляд смягчился. — Заметил что-то подозрительное?       Немного задумавшись, Малфой попытался проанализировать свои ощущения, когда он был в зале:       — Запах корицы, как будто кто-то притащил целую коробку этих магловских булочек.       Гермиона вновь вопросительно подняла бровь, а затем развернула его в сторону блекло горящих свечей, провела палочкой вдоль линии челюсти и груди, отчего прохладная волна онемения прокатилась по дёснам.       — Чувствительность? — деловым тоном уточнила Гермиона, не опуская глаз.       — Отвратительно горько и подозрительно спокойно, — ответил он и позволил себе короткую усмешку. — Значит, в норме.