О чае, проверке тетрадей, разговорах о учениках и танце под снегом

Последний урок всегда давался тяжёло. Особенно учителям. В отличии от учеников, у которых было по семь или восемь уроков, у учителей по двенадцать, а иногда, даже больше. Учитель истории находился за своим рабочим местом на кресле. Вальяжно закинув ногу на ногу, он рассматривал свои идеально чистые лакированные туфли. За окнами чернота, виден лишь снегопад, а в классе тишина. Ученики пишут самостоятельную работу, наспех найденную историком. Усталость давала о себе знать. После того, как он, не умолкая, говорил двенадцать уроков и столько же перемен, хотелось лишь тишины и молчания. Даже старый компьютер неприятно гудел, из-за чего сразу был отключён. На любое щелканье ручки взгляд резко бросался в класс, словно дикий зверь. Сделать замечание не хватало сил, да и было бы полнейшим бредом. На удивление в классе также царила тишина. Отчасти, из-за того, что он их классный руководитель и смог добиться идеальной дисциплины хотя бы на своих уроках. Также тишина была просто потому, что многие ученики уже спали на партах, уткнувшись лбом в листок с проверочной работой. Мужчина по привычке оглядел своих детей, пересчитывая их по головам. Будто кого-то не хватает, но тяжесть в голове не даёт вспомнить имена даже половины учеников. Глянул на наручные часы. — Осталось пятнадцать минут, сразу со звонком сдаём работы. Я вас ждать не буду, просто закрою кабинет, — предупредил учитель истории, перед этим прокашлявшись. Показалось, словно его даже не услышали. По привычке принялся рассматривать свой стол. На снегопад уже насмотрелся за первую половину урока. Середина стола под стеклом, а-ля, чтобы не замарать. С краю лежат стопки тетрадей и листков. Скоро там появится новая башня, которую надо проверять. Под стеклом лежат два расписания. Одно его, другое его класса. Смешные фотки, которые засунули туда его дети, милые рисунки всяких котят и оленей на маленьких листочках. Ученики часто заглядывали туда. Конечно, именно его ученики. Чужим нельзя. Единственное, что уже за четыре года не сдвинулось с места — одна фотография с ним. Которую чаще всего закрывала либо клавиатура, либо листки, либо тетради. Когда нечего было делать, чаще всего рассматривал её. На фотографии было два человека, сам учитель истории и женщина. Со светлыми короткими волосами чуть ниже ушей, тёмными глазами и яркой улыбкой, которую так редко увидишь в школе. На фотографии она казалась самым очаровательным человеком на свете, собственно, так и есть на самом деле! Очарование у этой женщины было особенное. Каждый раз мужчина удивлялся, когда замечал, что некоторые картинки класса или рисунки менялись, а эта фотография оставалась на своём месте. Иногда складывалось ощущение, что ученики боятся её через снимок. Хотя, вроде, это не так. Всё дело в том, что эта женщина на снимке — Рози, учитель русского и литературы. Звонок заставил резко дёрнуться и снова скрыть фотографию под одной из тетрадок. Словно он делал что-то запретное. Историк тут же оглядел класс, замечая, что дети вдумчиво продолжают писать. Ну, или делают вид, что вдумчиво. — Мистер Аластор, можно написать в следующий раз? Мы вообще ничего не можем сделать! — заныл парнишка со светлыми волосами и веснушками. — Я предупреждал, — учитель истории насильно забрал тетрадь и быстро пробежался глазами по тексту. — Энтони, мы изучаем девятнадцатый век, а не восемнадцатый, — легонько ударив его тетрадью по голове, он потёр переносицу, возращая блокнот парню. Снова повисла тишина, будто все задержали дыхание. Мужчина прошёл до своего стола, глянул в окно. — Идите домой уже. — Так сдавать надо или нет? Я не догнала, — спросила девушка с ярким высоким хвостом, сидящая рядом с Энтони. — Сдавайте и идите домой. После этого послышалась тонна шепотов и возмущений. Спустя пару минут копошения класс опустел, а на первой парте появилась гордая стопка тетрадей разного размера и цвета. Конечно, он ещё подумает перед тем, как ставить оценки. Но в другой раз. Сейчас он забрал ключи со стола. Проверил, точно ли закрыты окна, затем выключил свет и закрыл кабинет. Приятный щелчок, означавший окончание рабочего дня. Потерев глаза, Аластор быстро поднялся на этаж выше. В коридорах уже выключили свет. Некоторые учителя остаются в школе до девяти вечера, так что не во всех кабинетах темно. Дойдя до нужной двери, он свободно открыл её, словно это был его кабинет. Переступил порог без стука — так не похоже на него — и зашёл внутрь, улавливая привычный аромат свежего воздуха, старых страниц и парфюма той, кто здесь работал. Женщина сидела за своим столом, что-то бурча себе под нос, проверяя чью-то тетрадь. Она даже не повернулась в сторону двери, либо так устала, что не заметила, либо просто знала, кто это может быть. Учитель истории прошёл по всему кабинету, параллельно поправляя парты и задвигая стулья. Подобрал пару бумажек с пола, выбросил в урну. Наконец добрался до задних стеллажей. Нажал на кнопку чайника, а сам встал на носочки, чтобы рукой достать бутылку воды с самого верха шкафа. Полил растения на подоконниках и стеллажах. Сходил набрать новой воды, вернул бутылку на место. Это не удручало, скорее расслабляло. Своеобразная рутина или ритуал перед походом домой. Чайник вскипел. Открыл шкафчик и достал две одинаковые кружки из одного сервиза. Потом повернулся на свою коллегу. Словно отсканировав её лицо, потянулся вглубь шкафчика, нащупывая коробку с чаем. Достал один пакетик на двоих. Заварка была благополучно заброшена в урну, а две чашки красовались на учительском столе. Учительница закрыла тетрадь с глухим звуком и отложила в левую сторону, где уже собралась стопка. Быстро написала класс и отодвинула её куда подальше. Наконец подняла взгляд на мужчину, что придвинул стул к учительскому столу и уже сидел напротив женщины. Она прошлась по нему взглядом и, выдержав молчаливую паузу, подалась вперёд. — Ты так весь день ходил? — поинтересовалась она слегка хрипловатым голосом, поправляя его галстук. — Кто знает, — мужчина лишь покачал головой. Когда женщина отпустила галстук, взял чашку и отпил глоток. — Долго тебе тут ещё? — Тетради твоего класса проверю и домой. Аластор просто смотрел, как она молча открыла новую тетрадь, снова взяла красную ручку и с ходу начала черкаться. — Ты не прикоснулась к чаю. Я заварил твой любимый, — учитель истории принялся протирать монокль. — По запаху поняла, — выдохнула женщина, начав раздумывать над оценкой. Поставив цифру четыре, убрала тетрадь в новую стопку. — Тебе нужна помощь? — наконец предложил мужчина, вернув монокль на свое законное место. Не дожидаясь ответа, он взял тетрадь из стопки и принялся листать её. — Если увидишь тетрадь Энтони, то лучше сожги её, — учительница литературы сделала глоток чая, открывая новую тетрадь. — Всё настолько плохо? — хохотнул Аластор, подчёркнув кусок текста ученика. — Рози, мне кажется, ты преувеличиваешь. — Ну-ну, — женщина что-то вдумчиво читала. — Скажи Чарли, чтобы она не торопилась, иначе пишет как курица лапой, — чуть не кусаясь, поставила пятёрку с минусом до Китая. — У тебя есть ключ к тестовой части? — поинтересовался историк, зачеркивая ненужную запятую. — Под твоим носом лежит, — Рози ткнула на стол, где впрямь находились ответы. — У Хаска всегда такой непонятный почерк? — возмутился Аластор, когда взял новую тетрадь. Он нахмурился и прищурился, стараясь понять, что написано. — На русском и литературе — да, — учительница посмеялась, наблюдая за реакцией своего коллеги. — Давай мне, — тетрадь оказалась в руках женщины, — здесь написано: „богатство и азартность было главной проблемой главного героя.“ Пиши про тавталогию, — блокнот вернулся к историку. — На сколько за это снижаешь? — приподнял бровь мужчина, следуя инструкции. — Пол балла, — резко поставила двойку Рози в чью-то тетрадь и почти отшвырнула в сторону. — Ты сегодня обедала с кем-то другим, — вдумчиво заметил Аластор, уловив нотки чужого запаха. Обычно учительница литературы обедает либо с ним, либо с учительницей математики. — Ну не с испанцем и информатиком же, — хихикнула женщина, поставив пятёрку в аккуратную тетрадь. — Пожалей меня, я не переживу такого перфоманса, — поддержал её заразительный смех историк. Правда, взгляд и слегка приподнятые брови спрашивали громче слов: с кем она была. — С химиком я сегодня кофе пила, ты, наверное, его запах чуешь, — учительница литературы тут же поморщилась, увидев яркую обложку тетради. Подсунув её Аластору, поспешила взять следующую. — Он же настолько дряхлый, что с него песок сыпится, — тихо пробубнил мужчина, забирая предложенную тетрадь. Открыв корочку увидел знакомое имя: Энтони. Принялся листать. — Зато с ним говорить интересно, — ещё одна пятёрка, следующая тетрадь. — Не думал, что тебе приятна компания старика, — покачал он головой, еле держась, чтобы не исчеркать всю страницу и не поставить пять двоек в журнал. — Ох, не думала, что ты станешь ревновать, — подколола его Рози, убирая чей-то длинный чёрный волос из тетради. — Пентиус тоже, как курица лапой пишет... Клянусь, когда-то я им задам выполнить десять прописей за один вечер. — Я не ревную, моя дорогая, — колкий ответ не заставил себя долго ждать. Вздохнул, покусал губы и принялся подчёркивать ошибки в тетради. Поставив три с натяжкой, закрыл тетрадь. — Сколько ещё осталось? — Последняя, — женщина кивнула на ту, что сейчас была перед ней. Аластор же, поняв, что ему ничего не осталось, встал со стула и забрал опустевшие кружки. Пока сходил до туалетов и помыл чашки, учительница закончила с проверкой. Старенький компьютер уже не гудел, а за столом никого не было. Пройдя к задним стеллажам обнаружил Рози, надевавшую уличные ботинки на каблуке. Убрал чашки, закрыл дверцы. После проверки окон, подошёл к высокому шкафу, от которого пахло морозом. Приоткрыл его и вытащил свои уличные ботинки. — Не забудь ключи от машины, — напомнила ему женщина, доставая из шкафа свое пальто и шарф. Историк никогда не любил снимать уличную одежду у себя и всегда делал это у учительницы литературы. — Не забуду, — почти пропел он в ответ, доставая из глубин похожее пальто, только тёмного цвета. — Тебе на завтра замены не поставили? — уточнила Рози, подкрашивая губы у зеркала. Иногда при тусклом освещении казалось, словно у неё полностью чёрные глаза. — Нет, в субботу мы отдыхаем, помнишь? — Аластор повязал шарф во внутрь и застегнулся. — Помню-помню, — учительница протянула ему его небольшую сумку, ещё раз пересчитала, всё ли взяла и подошла к своему столу, забирая ключи от кабинета. Часы уже показывали восемь вечера. Свет быстро выключился, а дверь кабинета закрылась на ключ. Оба направились к лестницам на первый этаж. Пока проходили возле одного кабинета, Рози прислушалась. Со стуком приоткрыла дверь и помахала на прощание Кармилле — учительнице математики. Оказалось, ей притащил тетради Зестиал — учитель химии — так удачно оказавшись в кабинете. Получив от Аластора прищуренный взгляд, а от Рози тёплую улыбку, улыбнулся в ответ, махнув рукой. Выйдя из школы обнаружили гололед. Дойти до машины то ещё испытание. — Осторожно, — предупредил Аластор, протягивая руку спутнице, когда наконец ступил на не скользящий участок. — Какой же вы джентльмен, загадочный незнакомец, — посмеялась женщина, вкладывая свою руку в его ладонь. Мягко притянув её к себе, он хохотнул, выходя на белоснежный снег. — Потанцуем? — внезапно предложил учитель истории, взглянув на снегопад нежных хлопьев. Они кружились в лёгком падении под светом желтого фонаря. — Решил вспомнить молодость? — Рози улыбнулась, поправляя шарф и тоже заглядевшись на снежинки. — Мы и сейчас молодые, — он вытянул ладонь, как бы приглашая на танец. — Да и к тому же, вряд-ли я бы набрался смелости пригласить тебя. — Неправда, — звонко рассмеялась учительница литературы, принимая приглашение. — На нашем выпускном мы танцевали. — Не забывай, что тогда ты взяла меня на слабо, — он притянул её ближе, подхватывая под талию. Почувствовав лёгкую тяжесть на плече, сделал шаг правой ногой. — А во время нашего танца я понял, какая ты очаровательная. — Зато сейчас ты не скромничаешь, — женщина мягко сжала его ладонь, следуя за его движениями. Давно они не танцевали вот так — свободно. — Хотя, всё ещё помню, каким ты был душкой раньше. — Ох, то есть сейчас я не душка, да? — чуть сильнее положенного сжав её талию, он сделал два шага в сторону. — Дай подумать, — хихикнула Рози, подняв голову вверх. Чёрный небосвод с редкими звездами. Большую часть скрывало скудное освещение города. — Так тебе ещё и думать надо? — драматично протянул Аластор. Тут же оторвал женщину от земли, поднимая вверх и перенося на другую сторону. — Ладно-ладно, ты все ещё душка, — после вскрика от резкого полёта засмеялась она. Тихо остановились и поглядели в глаза друг друга. Рози выдохнула белый пар ему в лицо и потянула того к машине. – Я замёрзла. Машина на парковке школы пилинькнула. Залезли на два передних сидения. Аластор — за руль, спутница на пассажирское. — Что у нас сегодня на ужин? — поинтересовался историк, прогревая автомобиль. — Если силы будут, то тушеное мясо, — учительница литературы расстеклась по сидению. Она тихонько стряхивала снежинки со своих волос. — М-м-м, я бы хотел тушеное мясо, — уже представил запах на всю кухню мужчина, мечтательно покачав головой. — Если силы появятся, то обязательно приготовлю.