О неудачном падении и нерешаемых кроссвордах

Резкое скольжение правого ботинка вперёд и порыв холодного ветра, бьющего в лицо, заставили Аластора окончательно проснуться. К счастью, он смог удержаться на ногах. Дошёл до машины, открыв её ключами. Наконец оказался внутри, начал прогревать. Шапка-ушанка стянулась будто сама по себе. Пальцы лениво начали искать любимую волну радио. Глаза метнулись на время: 20:14. Уезжать он не спешил, да и не собирался, лишь ослабил хватку тёплого шарфа на своей шее и откинулся на спинку сиденья. В бардачке ничего интересного не валялось, кроме пары документов и конфет внутри ничего не было. Документы оказались пятилетней давности. Что они забыли в бардачке, он так и не понял. Конфетки оказались на удивление вкусными. Эти конфеты ему подарили ученики его класса. В честь нового учебного года. Ностальгию прервал звук открытия соседней двери машины. Внутрь грациозно залез женский силуэт. — М-м, а я то думал, что ты ещё часа два просидишь у Кармиллы, — хохотнул историк, заводя автомобиль. — Я не у Кармиллы была, а тетради испанцу отдавала, — махнула на него рукой женщина, стряхивая со своих плеч плотные снежинки. — Да, ладно, Рози, не будь такой злой, — спустя две минуты молчания сказал Аластор. Машина мягко тронулась с места. — Не злая я, — учительница литературы закатила темные глаза и отвернулась в сторону окна. — Ты не помнишь, у нас был дома хлеб? — Не помню, — кратко бросил мужчина. — Что хочешь на ужин? Сегодня моя очередь готовить, — он наконец взглянул на коллегу, пока машина встала в небольшую пробку на светофоре. — Я уж думала, что ты забыл, — Рози выдохнула на стекло, начав рисовать какие-то узоры пальцем. Она наконец расслабилась, откинув голову назад. — Обижаешь, — хохотнул Аластор. — Когда я забывал про что-то настолько важное? — Буквально час назад. Ты забыл про собрание классных руководителей, а потом разнылся и мне пришлось идти туда вместе с тобой, — женщина шумно выдохнула и отстранилась от окна. Её рука скользнула в карман сумки, расправляя какой-то листочек. — Что это? — Да мне скучно было, вот, записала по теме собрания. Сэра говорила про олимпиады, — она прищурилась, разбирая свой почерк. — Пентиуса можно отправить на физико-математику, Манри на химию, а Чарли на русский. — Надо бы это не забыть ещё, чтобы за документами к Сэре зайти, — сам себе кивнул Аластор. — Я завтра утром эту бумажку положу во внутренний карман твоего жилета, — Рози вновь аккуратно согнула записи и убрала в сумку. Оставшийся путь проделали молча. Почти молча. Женщина все спрашивала про наличие продуктов дома, пока историк уговаривал её никуда сегодня не идти. Машина осталась припаркована на своём месте под подъездом. Осталось дойти до квартиры и можно было лечь поспать... Но не тут до было. Выйдя из машины, Аластор снова подскользнулся и упал в снег. Точнее, улетел в сугроб. Единственное, что увидел в моменте — небо. — Батюшки, не ушиб себе ничего? — женщина подсела к нему рядом, стряхивая с его шапки-ушанки снег. Мужчина же будто не понимал, что происходит. Просто сидел с раскрытыми глазами. — Не уверен, — спустя секунд тридцать, Аластор опомнился. Попытался встать, но как только он опирался на правую ногу, та начинала адски болеть. — Не соскучишься с тобой, ты как так умудрился? — Рози перекинула его правую руку через свое плечо. Свободной рукой придерживала собеседника за левый бок. — Да я и сам не знаю, — он снова шикнул при случайно соприкосновении стопы с землёй. Еле как дотащив его до квартиры и усадив на ближайший стул, женщина выдохнула. Закрыла дверь, сняла свою шубу с шапкой. Быстренько забежала в ванную, помыть руки. Вышла из ванной, забрала из рук историка его пальто и шапку-ушанку. Повесила на крючок и присела на корточки рядом с ним. — Как именно болит? — уточнила Рози, рассматривая его голеностоп. — Сильная боль только, если я наступаю. Если не двигать, то нормально, — Аластор шумно вздохнул, поджимая плечами. — Растяжение, наверное, — учительница литературы наспех перемотала ногу эластичным бинтом. — Завтра с утра в травмпункт отведу тебя. — А как же уроки? — Какие уроки? Ты ходить не можешь. Попрошу Кармиллу, чтобы кто-то подменил тебя, а ближе к обеду я приеду, — женщина устало осмотрела сидящего рядом мужчину сверху вниз. Ну надо же было так глупо упасть на ровном месте. — По квартире то передвигаться сам сможешь? — Я же не совсем беспомощный в конце концов, — мужчина закатил глаза, словно этот вопрос и впрямь задел его. — Очень на это надеюсь, — Рози вздохнула, скрываясь за углом, видимо, отошла позвонить. Аластор откинул голову, начав рассматривать потолок. Надо встать все-таки, дойти до спальни, а потом до кухни. Он оперся на тумбочку, подтянулся и еле как выпрямился на одной ноге. Морщась от боли, держась за стенку, проковылял до дверного проёма. Сколько времени прошло? Мужчина не понимал. Казалось, вечность, а на деле минут двадцать. Выходил со спальни, уже переодетый в домашние штаны, футболку и кардиган, когда его нашла коллега. — Давай помогу, ты на кухню хочешь? — предложила Рози, беря его руку. — Не надо мне помогать, сам справлюсь.

***

— Тебе чай с сахаром? — уточнила женщина, выключая комфорку с свистящим чайником. — Голова болит, так что да, — согласился историк, перелистывая очередную страницу утренней газеты. Он сидел на своём привычном стуле на небольшой кухне. Даже подзабыл, что не может ходить. — Я позвонила Кармилле, она меня подменит, а тебя завтра испанец позаменяет, — учительница литературы открыла холодильник, пробегаясь взглядом по содержимому. — Только этого не хватало, — недовольно закатил глаза мужчина, вновь перелистывая страницу газеты. — Сам виноват. — Молчу-молчу, — его глаза вновь опустились в текст, выискивая хоть что-то интересное, кроме кроссвордов на последних страницах. — Держи, — Рози поставила перед ним две чашки чая и села рядом. — Спасибо. Кухня погрузилась в тишину, которую прерывало шуршание газеты и еле слышный скрежет по тетрадям. — Ты обычно не берёшь тетради домой, — констатировал факт Аластор, вновь нацепляя монокль, когда не смог прочитать буквы в тексте. — Завал огромный, я возненавидела всех учеников и учителей одним разом, как по щелчку пальцев, — женщина отложила очередную тетрадь, тут же раскрывая следующую. — Даже меня? — с театральной грустью поинтересовался историк, переворачиваю страницу газеты. — Нет, тебя я всегда ненавижу, — Рози подняла голову и хитро улыбнулась собеседнику — Ах, вот как мы заговорили! Значит, я с тобой и в горе и в радости, а ты... — он опустил газету, поднимая глаза на коллегу. Всё таки, сколько лет не пройдёт, а её улыбка все та же. Сколько лет не пройдёт, он будет радоваться при мысли, что никто не видит её такой. Кроме него. — Не обижайся, тебя я всегда люблю, — учительница литературы засмеялась, вновь погружаясь в проверку тетрадей. — Знаю, — самодовольно хохотнул Аластор, начав решать кроссворды сзади газеты. — Всё он знает, ишь какой, — она покачала головой, закатывая глаза. Ей всегда казалось эта его саркастичность забавной. — Естественно, самый лучший мужчина в мире как никак, — историк снова посмеялся, поправляя монокль. — Да ну тебя! — Рози смеялась недолго. — Точно, сейчас, секунда, — резко опомнилась женщина, быстрым шагом исчезая в проёме коридора. Она вернулась на кухню, держа в руках трость. Не самая новая, но и не самая старая. — Вспомнила, что, когда убиралась, понятия не имела откуда она и куда её деть. Вот, держи, — протянутая трость сразу нашла свое место возле стула, на котором сидел мужчина. — Спасибо, моя дорогая.

***

— Тебя завтра подвезти? Я могу заехать к тебе по пути в школу, — крупные ладони держали руль, пока учительница литературы поправляла волосы в зеркале. — Ты и так много делаешь, Кармилла, — улыбнулась Рози, наконец вздыхая и откидываясь на спинку сиденья. — Завтра же холодина, уроки отменили, нет? — Ну, — коллега явно задумалась, хмуря брови, — не слышала, так что ответить не могу. — Да ладно, завтра будет минус тридцать один, они издеваются? — Если и правда будет тридцать один, у меня машина уже не заведётся, — собеседница пожала плечами, накручивая прядь длинных волос, пока они стояли на светофоре. — Валентино говорил, что пошлёт всех и не пойдёт завтра, — учительница литературы цокнула, махнув рукой. — На удивление, солидарна с испанцем, — Кармилла кивнула головой, поворачивая в сторону. — Как Аластор? — Бесит меня он, убью скоро. — Тогда он даже в школу выйти не успеет, — учительница математики залилась смехом. — Да подскользнулся на ровном месте, а теперь сидит в тепле уже два дня. В пятницу должен выйти, — Рози закатила глаза. — А, пока не забыла, хотела спросить про, — она потерла висок, в надежде вспомнить что-то, — про девятые классы. У тебя они же тоже есть, да? — Да, один девятый. — Да у меня их два, сижу мучаюсь. — А два то зачем взяла? — Там один класс Зестиала, он попросил. — Да ты сама доброта, — женщина посмеялась, когда краем глаза заметила, что они подъезжают в знакомый двор. — В отличие от тебя, — коллега подхватила смех. Машина остановилась. — Позвони мне, как доедешь домой, — Рози приоткрыла дверь, чувствуя холодный ветер. — Люблю, целую. — Позвоню-позвоню. Оказавшись на улице, она проследила, как машина выехала со двора. Поежилась с мороза и тут же направилась к подъезду. Поднялась на нужный этаж и порылась в сумке, доставая ключи. Уже привычные повороты ключом. Привычная рутина по приходу домой. Привычная волна усталости. В коридоре — между ванной и кухней — остановилась, схватившись за стенку. В глазах потемнело. Накатила жажда, словно по пустыне прошлась. Давно такого не было. Кажется, словно земля из под ног уходит. — Аластор! Ал, — всё, прям сейчас грохнется. — Здесь я, не кричи, — знакомый басистый голос раздался прямо над ухом. Тёплая рука приобняла женщину за спину. — Опять в глазах темно? — Да, я будто сейчас в обморок упаду, — для себя учительница литературы словно еле стояла на ногах. Со стороны казалась вполне устойчивой. — На стул присядь, — историк за пару шагов довёл её до стула, на который она села. Аж полегчало слегка.

***

Звон телефона заставил открыть сонные глаза. По телу пробежала дрожь, а руки сильнее сжали тёплое одеяло. В комнате стояла темнота, которая перывалась мягким светом с коридора. У них в квартире почти никогда не горел основной свет. Чаще всего пространство освещалось настольными лампами или настенными светильниками. Да, сказать честно, они могли днями не включать свет вообще. Им обоим нравилась темнота сильнее света. Когда звонок от телефона прекратился — кто-то взял трубку — женщина смогла расслабиться. — Да? — знакомый мужской голос глухо раздался из коридора. Видимо, Аластор взял трубку. — А, это ты Кармилла. Черт, надо ответить. Сама же попросила позвонить. — Она не сможет подойти, — послышалось шарканье, казалось, кто-то заглянул в комнату через проём. Дальше не позволял провод. — Всё хорошо, просто спит сейчас, — голос вернулся к первоначальному месту. — Опять чуть в обморок не упала. Нет, как проснётся, попрошу набрать тебя. Голова заболела. Одеяло стало очень тяжёлым. В горле пересохло. — А почему нам Сера не звонила? — по тону было ясно, что говорящий поморщился. — Спасибо, что передала. Тогда сейчас своим позвоню. Тебе тоже хорошего вечера. Послышался вздох и уже привычный звук соприкосновения трости с паркетом. Аластор сел на край кровати рядом с женщиной. — Я знаю, что ты не спишь. Сильно плохо? — его рука легла на чужой лоб. — Ладно, что хоть температура не поднялась. — Пить хочу, — просипела Рози, с большим трудом поворачивая голову в сторону собеседника. — Что же мне с тобой делать, — историк улыбнулся. — Сейчас принесу воды, поспи, легче станет.

***

Аластор недовольно пытался двигать больной ногой, в параллель смотря новости за пятницу. Они совсем недавно вернулись со школы. За сегодняшний день, он проклял эту трость раз пятьдесят, не меньше. А затем он вообще забыл её в кабинете литературы. Хозяйка кабинета стояла у плиты. Не сказать, что она готовила. Ведь они уже поужинали сегодня. Монокль сегодня словно специально пылился, отчего его приходилось вечно протирать. — Женщина, — окликнул её историк, вписывая карандашом слово в клетки кроссворда. — М? — видимо, учительница литературы заваривала чай. Аромат распространился по всей кухне. — Иди сюда, — он протянул одну руку. И как только коллега приблизилась, тут же была притянута ближе. — Какая была фамилия у Татьяны из произведения Евгений Онегин? Шесть букв. — Ларина, — сходу ответила Рози, приобнимая его на плечи. — Стилистический приём, основанный на противопоставлении? Восемь букв, — сказать честно, редко они вот так обнимались. — Антитеза. — Ладно, вопрос на вшивость: Кто ранил Милорадовича во время восстания декабристов? — Дай подумать, — её пальцы теребили его кончики волос на затылке. — Яку-что-то там? — Каховский, позорница, — историк недовольно покачал головой, в очередной раз записывая какое-то слово. — Так ты такой же, даже определение антитезы не знаешь, — Рози закатила глаза, наклоняясь ближе, чтобы разглядеть текст. Мимолетную идиллию прервал звонок в дверь. Настойчивый и такой радражающий... — Я никого не жду, — женщина нахмурилась, отстраняясь от собеседника. — Я тоже, — Аластор нащупал свою трость. — Сиди, я посмотрю, кто там. За несколько шагов она достигла двери. Тихо глянула в глазок. На лестничной клетке стоял знакомый мужчина. Это что...информатик? Недоумевающе хмыкнув, дверной замок щелкнул три раза. По телу пробежал прохладный воздух подъезда. — Время видел? — её брови были сведены к переносице, а пальцы недовольно стучали по металлической двери. — Аластора на-адо, — протянул мужчина, еле стоя на ногах. — Вокс, ты пьяный что ли? Иди домой, проспись, — учительница литературы хотела уже закрыть дверь, но внезапный выпад информатика её напугал. Что-то много чего бояться она стала в последнее время. Здоровье, видать, опять подкосило. — Этого, ну, историка позови, пожалуйста, — он держался за дверной косяк, но уставшие глаза, на удивление, выглядели искренне. — А он тебе зачем? — женщина скрестила руки на груди, вопросительно приподнимая бровь. — Да какая разница? — прикосновение холодных пальцев к коже заставили вспомнить, что одета она лишь в майку и штаны. — Аластора позови, я же попросил. — Вокс, дружочек мой, убери руки от дамы, — упомянутый появился в проёме, взяв другую руку коллеги сильнее, чем нужно. — О-о, Аласто-о-ор! Тебя то я и искал, — лицо информатика скрасила кривая улыбка, пока ладони поднимались в жесте капитуляции. — Тебя испанец выгнал из дома? — А ты на него не гони, — Вокс помотал пальцем. А затем прошипел от боли. Отмахиваясь рукой, он убежал вниз по лестнице. — Ты совсем дурной его тростью бить? — Рози уперла руки в бока, когда дверь оказалась закрыта. — Заслужил. — Тьфу на тебя, — женщина скрылась за углом, направившись на кухню. Аластор в то время, проверил дверь. Заперта. Перехватил трость поудобнее и поплелся за собеседницей. — Я тебе уже говорил не открывать дверь непонятно кому, —историк уселся на свой стул и откладывая трость. — Вдруг убьют. Что мне тогда делать? В комнате повисло молчание, прерываемое лишь тихим треском горения свечи. Помещение стало затягивать запахом лаванды, видимо, она зажгла благовония. — Знаешь, если я умру первой, ты все равно будешь мною окружён. Я буду каждой встреченной тобою собакой или птицой, что заглядывает к тебе в окна, — Рози вздохнула. — И сквозь все песни, ты будешь слышать мой голос. Особенно, сквозь твои самые любимые, — учительница литературы улыбнулась, ставя очередную кружку чая перед мужчиной. — Я тебя ещё живой увидеть хочу, — хохотнул Аластор, внимательно наблюдая, как собеседница садится напротив. — Помню я твои балалайки, что мы умрём в один день. — Никогда не отказываюсь от своих слов, — он помотал головой. — Что за балалайки? — Я сказала балалайки?