Глава 10. Реабилитация

— Э-аг-х-х… Чарли с трудом смог открыть глаза. В глазах кололо, будто туда песка насыпали, конечности чувствовались какими-то свинцовыми, а во рту вообще будто кошки нагадили. Чарли моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд и избавиться от цветных пятен, которые стояли перед глазами. Белый потолок. Чистый, без копоти, без трещин, даже более-менее ровный. В нос ударил знакомый запах лекарственных зелий, мяты и еще чего-то сладковато-травяного. Потом он услышал скрип досок, шаги, тихий звон стекла, чей-то вздох. И вдруг понял, где находится. Больничное крыло. Свет лился через большие окна, освещая длинный зал, заставленный койками с белыми простынями. Воздух был теплым, чуть влажным. На подоконниках стояли баночки с зельями, пузырьки с травами и даже пара цветочных горшков, которые в больничном крыле стояли не столько для красоты, сколько для успокаивающего аромата. Чарли моргнул, перевел взгляд на свою руку. Та от запястья до локтя была перемотана чистым бинтом из-под краев которого была видна плотная ватная подушечка, судя по запаху — пропитанная чем-то какой-то жутко едкой мазью. Он пошевелил пальцами, затем осторожно поводил рукой по воздуху. Рука с трудом слушалась, будто он ее отлежал, но больно, вроде как, не было. Чарли осторожно поднял ватное одеяло, которым его укрыли, выдохнул. На нем была стандартная больничная пижама — мягкая, серо-голубая, но немного великоватая по размеру. У тумбочки рядом с кроватью лежала его палочка, однако ничего другого из его имущества видно не было. Чарли осторожно повернул голову в другую сторону. На соседней кровати, через проход, лежал Рон Уизли. Рыжая шевелюра растрепана, одна рука забинтована почти до плеча. Рон спал, неровно дыша и изредка что-то бормоча сквозь сон. Еще дальше, у окна, на другой койке лежала хаффлпаффка, но не первокурсница, она была постарше. Чарли узнал в ней Хейди Макэвой, охотницу хаффлпаффской сборной. Видимых повреждений у нее не было, но время от времени она терла ребра и ощутимо морщилась от боли. Она полулежала на подушке, листая журнал по астрономии. Чарли медленно приподнялся, поморщившись. Голова тут же загудела, мир качнулся, но Чарли смог справиться с приступом тошноты. — А-а-а… — выдохнул он сипло. — О… Проснулся? — помахала ему рукой Хейди. — Здорово! — Привет, — все еще сиплым голосом ответил Чарли. — Кхм! Кх-кхм… Голос предательски дрогнул, пересохшее горло тут же свело кашлем. Он сморщился, откинулся обратно на подушку. — Если что — вода в умывальнике, — подсказала Хейди, улыбнувшись. — За ширмой, справа. Только не свались по дороге… Чарли бросил на нее взгляд, полный сомнения. — Очень смешно. — Не, я серьезно. Если не уверен — давай я позову мадам Помфри. Чарли покачал головой, снова отбросил одеяло, осторожно опустил ноги на пол. Холод пробрал до костей — пол был каменный, шершавый и неприятно холодный. Первые шаги дались тяжело: ноги дрожали, тело казалось чужим, каждое движение отзывалось тянущей ломотой. Мир слегка плыл, но Чарли, ухватившись за край тумбочки, выровнялся и медленно побрел за ширму. Там действительно стоял умывальник — белый фарфоровый, с медным краном в форме головы льва. Чарли повернул вентиль — и из львиной пасти тонкой струйкой потекла холодная вода. Чарли наклонился, подставил ладони, осторожно хлебнул. Вода была ледяной, да еще как будто немного соленой, но Чарли показалось, что он за всю жизнь ничего лучше не пил. Он набросился на нее с жадностью, хлебал эту воду обеими руками, разбрызгивал ее, немного проливал на пол и пил, пил, и снова пил. Он пил, пока не почувствовал, будто сейчас лопнет, после чего на всякий случай сделал еще два глотка и лишь затем позволил себе умыться. Холод от воды пробрал до мозга костей, но стало ощутимо легче. Веки перестали слипаться, дыхание выровнялось, даже мысли как будто немного прояснились. Он посмотрел на свое отражение в маленьком зеркале над умывальником. Выглядел он, мягко говоря, не лучшим образом. Откровенно говоря, выглядел он скорее как зомби из какого-нибудь маггловского фильма. Он осунулся, сильно похудел, под глазами проступили синяки, да такие, что он стал немного похож на панду, кожа была какого-то землистого цвета. Ужас! Настоящий рейвенкловец! Вернувшись к своей койке, он осторожно сел, подтянул ноги под одеяло и шумно выдохнул. — Ну, вроде, жить буду, — пробормотал он, глядя на потолок. — Ага, точно, — поддержала Хейди. — Сколько я здесь? Хейди оторвалась от журнала, посмотрела на него поверх страницы. — Ну… Я поступила позавчера вечером — ты уже лежал. Мадам Помфри сказала, что тебя притащили без сознания, всего в ожогах и закопченного как домовика-кочегара… — Лестная оценка, — проворчал Чарли. — Что, так и сказала? — А перед кем стесняться? — пожала плечами Хейди. — Ты без сознания, этот вон, — она кивнула на Рона, — храпит как трактор, а я у нее на дополнительных и не такое слышала… Чарли вынужден был с этим согласиться. Он покивал для вида. Затем нахмурился. Кое-что не сходилось. Он пошел в библиотеку в четверг шестого февраля, по его собственным расчетам он провел в лабиринтах и залах три дня и на четвертый оказался на фабрике, откуда, похоже, и покинул Арканеум. Это воскресенье. И в тот же день, «позавчера» он уже был в госпитале. То есть, прошло минимум два дня в госпитале. Значит, сегодня вторник, одиннадцатое февраля. Минимум… А у Хаффлпаффа сборная тренируется по понедельникам и четвергам. Чарли это точно знал, потому что Роджер Дэвис в гостиной громко жаловался, что Седрик никак не хочет подвинуться расписанием тренировок. Но как тогда… — Подожди… Ты сказала, что тебя принесли позавчера? А какое число сегодня? — Пятое. Чарли завис. — Подожди… — кое-как промямлил он. — Как пятое? — Ну, вот так. Пятое, — пожала плечами Хейди. — Это как шестое, но на день раньше. Чарли покачал головой. — Ничего не понимаю… Подожди, пятое марта?! Хейди посмотрела на него как на слабоумного. — Мда… Видать, тебя где-то не только обожгло, но еще и по башке неслабо так отоварило. Какое «марта»? Май на дворе! — Хейди вдруг побледнела. — Э? Уилсон! Ты чего? Э-эй! Но Чарли этого не слышал. В глазах у него потемнело и он без чувств рухнул на подушку. Чарли вынырнул из темноты резко, словно его дернули за шиворот. В ноздрях жгло — резко, мерзко и противно. Нашатырь… Он дернулся, закашлялся, попытался отстраниться, но чьи-то сильные руки мягко, но уверенно удержали его за плечи. — Спокойно, мистер Уилсон, — услышал он знакомый голос. — Спокойно… Дышите… Он распахнул глаза — слишком широко, слишком резко — и увидел над собой мадам Помфри. Ее лицо было строгим и встревоженным; серебристые волосы собраны в идеальный пучок, брови сердито сведены. В руках у нее был пузырек с нашатырем, который она тут же отставила в сторону, убедившись, что Чарли пришел в себя. Чарли, однако, только таращился на нее. Его трясло. Он дышал короткими, рваными вдохами. Мир казался ненастоящим. Слишком четким. Слишком правильным. Слишком… удобным. Да! Именно что слишком удобным! Больничное крыло. Мягкие простыни. Чистый воздух. Теплый свет. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. «Не верь этому. Не верь! Это может быть еще один зал! Иллюзия. Испытание. Ловушка! — метались у него в голове мысли. — Вспомни как было с картой! Это ложь! Как торт в зале о кулинарии! Торт — это ложь! И это ложь!». — Мистер Уилсон? — повторила мадам Помфри, чуть наклонившись. — Посмотрите на меня. Вы меня слышите? Чарли сглотнул. Он слышал. Но не верил. — Пятое… мая… — выдохнул он. Мадам Помфри нахмурилась. — Так… Ну, похоже, у вас когнитивные функции не повреждены, сегодня именно пятое мая, — мадам Помфри кивнула. — Вы были без сознания почти четверо суток. Похоже, перенесли серьезное истощение и отравление продуктами горения. Не говоря уже о том, что вам пришлось делать промывание пищеварительного тракта… Вы что — учебник сожрали?! Но слова отскакивали от его сознания, как горошины от каменной стены. Три дня? Май! Как?! Он же был там. Он точно был там. Это все длилось сильно меньше. Гораздо меньше! Или… Или, может, вовсе и не длилось? И вообще — выбрался ли он? Или это — очередная декорация? Очередная бессмысленная копия чего-то знакомого?! Он смотрел на мадам Помфри пристально, как на фантом, который вот-вот дрогнет и расплывется. Она заметила этот взгляд — испуганный, недоверчивый — и ее лицо смягчилось. — Тише, тише, — сказала она мягче, чем обычно. — Вы в безопасности. Это Хогвартс. Больничное крыло. Вы живы. Все в порядке. Вы помните, что с вами случилось? Вы бесследно исчезли на почти три месяца… Слова звучали слишком спокойно. Слишком уверенно. Слишком легко! Чарли сжал одеяло пальцами, будто проверял, существует ли оно. Ткань была теплая, шероховатая — удивительно реальная. Но и в Арканеуме все было «реально», пока в последний момент не переставало быть таким. Да и мало ли, какая бывает бумага в мире?! Может, и это одеяло создано из какой-нибудь особенной ворсистой бумаги?! А мадам… Нет, не мадам Помфри, а очередное создание Арканеума… Конечно, это она… Или оно?! Чего оно от него хочет?! Памяти? Поэтому оно спрашивает, что с ним случилось?! Хочет подробнее узнать, чтобы в следующий раз мимики в Большом Зале были правдоподобнее?! А Хейди… Она тоже декорация?! То-то ее нет — кровать пустая! Да! Определенно! Декорация! Очередная имитация, созданная Арканеумом! Он сглотнул, попробовал что-то сказать, но вышел только странный хрип. Мадам Помфри смотрела на него еще секунду, затем решительно поднялась и вытянула из кобуры палочку. Чарли от этого жеста отполз назад, схватился за свою палочку, которая так и лежала на тумбочке. Нет уж! Его они так просто не обманут! А оно вообще пожалеет, что сунулось… — Инсе… — Экспеллиармус! Палочка тут же вырвалась из рук Чарли. Тот завыл, схватился за голову. Вот и все… Теперь хана! В прошлый раз мимики хотя бы не успели отобрать у него палочку и он смог отбиться… Однако, существо, принявшее облик мадам Помфри, не спешило его атаковать. Даже совсем наоборот — оно подобрало палочку Чарли, осмотрело ее и положило обратно на тумбочку. — Не играйте с огнем, юноша, — попросила она. — Я не знаю, где вы были и что пережили, но сейчас вы в Хогвартсе. Успокойтесь, пожалуйста… — Нет… Нет… Я не верю… Как это? Пятое же… Ну… Мадам Помфри вздохнула. — Не переживайте. Я немедленно сообщу директору, что вы очнулись. Он просил позвать его сразу, как только вы придете в себя. Он придет и мы с вами во всем разберемся… Чарли нервно хихикнул, но ничего не сказал. Мадам Помфри подняла палочку и, сделав короткое, отточенное движение, произнесла: — Экспекто Патронум! С ее палочки сорвалась крупная сияющая серебром собака и села перед ней, ожидая команды. — Профессор Дамблдор, Уилсон очнулся, ждем вас в госпитале. Собака тут же умчалась, оставляя за собой полосу серебристого сияния. Чарли дернулся. Слишком уж все было реальное. Слишком плавные движения. Слишком уверенное поведение. Не может быть. Мимики так не двигаются. У них всегда рывки и отвратительная имитация речи. А этот — движется ровно. Значит ли это, что он выбрался? Или Арканеум улучшает подделки? Он даже не заметил, как снова прижался к подушке, будто отступал от возможного удара. — Мистер Уилсон, — строго сказала мадам Помфри, заметив его взгляд. — Профессор Дамблдор скоро прибудет. Не вздумайте вытворять глупостей. Никто не причинит вам вреда. — Конечно… никто… — пробормотал Чарли, и по его лицу прошла болезненная судорога. Вскоре большая дверь в госпиталь приоткрылась, и в зал вошел профессор Дамблдор. Он вошел спокойно, размеренно, словно шагал по морозному саду и будто вообще ничего такого не случилось. Его цветастая мантия шуршала по полу мягко, тихо. Сам Дамблдор тоже выглядел более-менее правдоподобно и расслабленно. Борода вычесана и даже заколота какими-то колокольчиками. Глаза за очками-половинками внимательно осматривали окружение. Слишком уж по-настоящему… Чарли напрягся, пытаясь уловить хоть какой-то намек на то, что это иллюзия. Может, моргает неправильно? Нет, вроде все настоящее… Количество пальцев на руках… Правильное, вроде. Никаких следов в пространстве, никакой неправильности в передвижении. Ничего такого. Дамблдор выглядел абсолютно настоящим. Правда, слегка прихрамывал, но не как хромали мимики в копии Большого Зала. Мадам Помфри едва заметно поклонилась. — Профессор, он пришел в себя… но… — она бросила выразительный взгляд на Чарли. — Он крайне дезориентирован. — Я вижу, Поппи, — мягко отозвался Дамблдор, подходя ближе. — Добрый вечер, мистер Уилсон. Я рад, что вы, наконец, вернулись к нам… Чарли настороженно посмотрел на него. — Докажите… Это просто слово, однако, вызвало у Дамблдора какую-то совершенно странную и абсолютно не логичную реакцию. Он ощутимо дернулся, как от удара током, затем некоторое время смотрел на Чарли отсутствующим взглядом, будто что-то вспоминая. Затем он выдохнул, сглотнул, присел на край кровати: — Разумеется. Только скажите… что именно вы хотите, чтобы я доказал? Чарли поежился, выдохнул, осторожно потрогал руку Дамблдора, однако ожидаемого ощущения папье-маше под пальцами ощущалась вполне нормальная ткань мантии. Однако, это еще ничего не доказывало. Мало ли… В Арканеуме, правда, тканей почти не было — их с успехом заменяла какая-то мягкая бумага. Но… Вдруг и это — очередная имитация? Дамблдор, заметив его сомнения, заметно смягчился. — Чарли, — сказал он тихо. — Вы в безопасности. Но я понимаю, что сейчас вы не можете в это поверить. Поэтому я буду сидеть здесь столько, сколько нужно. И никуда не уйду, пока вы сами не убедитесь, что это — не иллюзия и не попытка причинить вам вред. — Как… — наконец выдавил из себя Чарли. — Что именно «как»? — посмотрел на него Дамблдор. — Как так получилось, что сегодня — пятое мая? — уже немного увереннее спросил Чарли. — А по вашему времяисчислению сегодня… — Одиннадцатое… Февраля, — сглотнул Чарли. — Ну… Примерно, конечно. — Вот как? — Дамблдор задумался. — Любопытно… Чарли посмотрел на него с сомнением. — Простите? Что именно «любопытно»? Дамблдор вздохнул. — Видите ли, мистер Уилсон, обычно даже в волшебном мире люди не склонны пропадать внезапно и без причины, а потом, спустя почти три месяца, не менее внезапно выпадать на ковер в моем кабинете. И тем более они не склонны появляться с паровыми ожогами, с порезами, в порванной одежде и сильном состоянии истощения, — Дамблдор вздохнул. — Однако… Я уже видел точно такой же случай в своей практике. — Да?! Чарли с любопытством посмотрел на Дамблдора. Ну, по крайней мере, ему очень хотелось, чтобы это был именно Дамблдор. — Да, — кивнул он. — Правда, тогда я еще не был директором Хогвартса, а был всего лишь преподавателем трансфигурации. Это было почти пятьдесят лет назад, но я этот случай запомнил навсегда… Тогда точно так же пропал один весьма талантливый ученик… — Т.М.Р., — тут же сказал Чарли. Дамблдор кивнул. Правда при этом взгляд его стал заметно печальнее. — Да, — сказал он грустным голосом. — Его звали Том Марволо Реддл… Но откуда вы знаете? — Я нашел его вещи в… — В Арканеуме, да? Чарли посмотрел на Дамблдора с ужасом во взгляде. — А… А вы откуда знаете? Дамблдор хмыкнул. — Вы, видимо, еще не совсем пришли в себя, — покачал головой он. — Как я вам уже сказал, один мой ученик, Том Марволо Реддл, пропал и потом вернулся. Точно так же, как было в вашем случае. Или, правильнее сказать, это ваш случай точно такой же, как его собственный. И, естественно, по факту его исчезновения мы тоже проводили полное расследование. В том числе спрашивали самого Тома Реддла. Он и рассказал мне о невероятном, совершенно необычном явлении — бесконечной библиотеке, Арканеуме, — продолжил Дамблдор. — Вход туда, по его словам, скрывался между стеллажами на втором этаже нашей библиотеки. Чарли вздрогнул. — Точно. Именно там… — Том описывал Арканеум как… — Дамблдор замолчал на миг, подбирая слова. — Как место, меняющее форму. Гибкое. Приспосабливающееся. Небезопасное, но при этом… обладающее странной внутренней логикой. И ваш случай, признаться, подтверждает его историю в пугающих деталях. Чарли медленно поднял взгляд. — В каких именно? — спросил он, осторожно, но уже без той панической надломленности, что была минуту назад. Дамблдор принялся загибать пальцы. — Во-первых, Том, как и вы, отсутствовал не то же время, что ему казалось. С его слов, прошло около трех месяцев, но в реальности он пропал всего на несколько дней. У вас ситуация обратная, но сам факт несовпадения субъективной и объективной реальностей в плане времени налицо. Чарли сжал кулаки. Да уж… О таком не соврешь. «Т.М.Р.» писал в блокноте, что он ходил по залам больше месяца, постоянно давясь учебниками травологии как квашеной капустой. — Во-вторых, — продолжил Дамблдор, — Том рассказывал, что Арканеум образует залы на основе библиотечных структур: разделов, тем, категорий. Иногда — совершенно чуждых Хогвартсу или нашему миру. Мало того, достаточно подробно описал, что целый месяц он был вынужден есть учебники травологии, которые, видите ли, были на вкус как квашеная капуста… Чарли кивнул. — Это правда, сэр… — Не сомневаюсь, — кивнул Дамблдор. — И в-третьих, он говорил, что Арканеум реагирует на поведение посетителя. Предоставляет, забирает, подстраивает маршруты, меняет пространство. Что путь никогда не повторяется. Это совпадает? — Нет, сэр, — покачал головой Чарли. — Не совсем… Я видел блокнот этого Реддла. Он достаточно подробно описал там все, что видел, но, с его слов, залы были стабильны и он даже смог описать их. Я по этим записям искал воду… — Вот как? — нахмурился Дамблдор. — Однако… Жаль, что при вас никаких книг или блокнотов обнаружено не было. Я бы с большим удовольствием ознакомился с этими записями. Потому что мне Том рассказывал совсем другое. Кроме того, Том отмечал наличие созданий, которые имитируют людей, но делают это плохо. Он описывал их как «смятые из бумаги варианты оригинала». Чарли поежился. Он снова вспомнил мимиков в копии Большого Зала. Их рывки, смазанность движений. — А вот это точно, — Чарли осмотрелся. — Простите… Я сначала поэтому думал, что вы… — Имитация? Чарли кивнул. Почему-то ему стало невыносимо стыдно от того, как он среагировал. Теперь, после разговора с Дамблдором, все несколько стало на свои места. — Да, сэр… Простите… И вы, мадам Помфри. Я просто когда узнал, что прошло три месяца… — Ничего, мистер Уилсон, — Дамблдор похлопал его по руке, от чего Чарли весь сжался. — Мы прекрасно понимаем вашу ситуацию и понимаем все те ужасы, которые вам пришлось пережить. Том, по крайней мере, оказался там на шестом курсе и, можете мне поверить, к тому моменту был уже далеко не самым обычным волшебником. Настоящим бриллиантом среди осколков стекла, если позволите. В этом вы с ним удивительно похожи. Надеюсь, правда, что вы не закончите как он… Чарли не знал, что ответить, поэтому просто кивнул. — Но есть один важный момент, — продолжил директор. — После возвращения Тома мы несколько раз, тщательно и со всей возможной осторожностью, обследовали библиотеку. И ни разу не нашли даже намека на тот вход, который он описывал. Ни следа магии. Ни аномалий. Ничего. До сегодняшнего дня нельзя было даже со всей уверенностью сказать, что он и в самом деле оказался именно в том месте, о котором рассказывал. — До… моего случая? — спросил Чарли. — Именно. Ваше исчезновение и состояние, в котором вас нашли… слишком характерны, — подтвердил Дамблдор. — И совпадений слишком уж много. Он тихо вздохнул. — Поэтому, мистер Уилсон, я могу сказать со всей уверенностью: вы действительно были там. Не в иллюзии. Не во сне. И не в собственной галлюцинации. И лишь недавно вернулись в реальный мир. Ну, если, конечно, Арканеум не считать его частью… Молчание продлилось несколько секунд. Спокойное. Настоящее. Не нарушаемое вездесущим в Арканеуме запахом и шелестом бумаги. Затем Дамблдор слегка наклонился вперед. — Вижу, мистер Уилсон, мои слова несколько успокоили вас? Чарли кивнул. — Да, сэр… — Чудесно. Однако… Я хотел бы попросить у вас кое-что. И это очень важно… Чарли насторожился. — Сэр? — Не распространяйтесь об Арканеуме, прошу вас. Безусловно, ваше приключение чрезвычайно увлекательно, однако… Если слухи пойдут гулять по школе, мы получим слишком много праздного любопытства. И нет-нет, а кто-то попытается нащупать вход. И уверен — у кого-то это точно получится. Дамблдор покачал головой. — Это опасно. И последствия слишком уж непредсказуемы. Где гарантия, что никто больше не окажется там заперт? Или что из Арканеума к нам не хлынет орда тех имитаций, которых вы встретили? А если вообще сам Хогвартс станет частью этих залов? Чарли поежился. Нет уж! Такого он бы не пожелал даже самому злейшему врагу… Дамблдор заметил его реакцию, кивнул. — Вижу, вы понимаете все риски, — сказал он. — Поэтому официальная версия случившегося будет такова: вы были отправлены домой по семейным обстоятельствам и там серьезно заболели. Скажем… — Ветрянкой? — предложил Чарли. — Я ей уже болел, заразил полгорода, смогу соврать, если что. — Приемлемо, — кивнул Дамблдор, подумав. — Да. Пожалуй, обойдемся даже без упоминания семейных обстоятельств. Просто скажем, что вы заболели ветрянкой. Но не обычной, а ее магической версией — споровидиной оспой. Учитывая, что вы проводили много времени в теплицах и в загонах, а также внезапность вашего исчезновения, никто не усомнится, что это было так — нельзя же было допустить всеобщей эпидемии, верно? Сейчас вы выздоровели и вернулись в замок через камин, после чего мадам Помфри забрала вас на карантин на всякий случай. Этого будет достаточно. Чарли медленно кивнул. — Хорошо, профессор. Я понимаю. И… я никому не скажу. Дамблдор довольно улыбнулся. — Спасибо, мистер Уилсон. Вижу, профессор Флитвик не лукавил, отзываясь о вас, как о человеке редкой разумности. Чарли пожал плечами. — Э-э… Спасибо. Наверное… — Не за что, мистер Уилсон, — снова похлопал его по руке Дамблдор. — Отдыхайте. Завтра, если все будет хорошо, мадам Помфри уже вас выпустит. Верно ведь, Поппи? — Безусловно, профессор, — кивнула мадам Помфри. — Острое состояние снято, эликсиры стабилизировали организм. Теперь потребуется только психологическая реабилитация, но ее лучше всего проводить в привычной среде и в обществе других студентов. — Вот и хорошо… Дамблдор уже собирался уходить, но Чарли вдруг кое-что вспомнил: — Сэр? — Да, мистер Уилсон? — Дамблдор повернулся на оклик. — У меня два вопроса. Во-первых, я потерял в Арканеуме свою сумку с вещами. Там было почти все — учебники, библиотечные книги, фиалы с травами… — Ничего, это поправимо, — заверил его Дамблдор. — И раз уж вы оказались втянуты в это приключение не по своей воле, то, думаю, со стороны школы будет справедливо компенсировать вам ваши потери. — Спасибо, сэр. — Что-то еще? — уточнил Дамблдор. — Да, сэр, — Чарли сглотнул. — А что будет со входом в Арканеум? — Полагаю, пока ничего, — пожал плечами Дамблдор. — Безусловно, мы еще раз все осмотрим, но едва ли получится что-то найти. Все же, Арканеум — это не какой-нибудь стабильный портал или аномалия. Однако… Пожалуй, мы изолируем тот участок. По крайней мере, временно. Так что не переживайте, мистер Уилсон. Уверен, больше таких инцидентов не будет. — Спасибо, сэр… — Будьте здоровы, мистер Уилсон…