Глава 30. Путешествие в Египет

Родители сразу заметили, что Чарли какой-то не такой. Нет, выглядел-то он как обычно, да и вести себя старался более-менее нормально: гулял, шутил, ел нормально, читал книги… Но все равно родители сразу заметили, что он был каким-то как будто выцветшим. Кроме того, он был слишком худым и каким-то слишком уж спокойным. Слишком собранным для почти четырнадцатилетнего подростка, только что вернувшегося из школы на каникулы. Время от времени они ловили его на том, что он смотрит куда-то в пустоту перед собой, а иногда он вообще разговаривал с самим собой вслух. Чарли, разумеется, не стал им ничего говорить по поводу происходившего в Хогвартсе, ограничившись простыми объяснениями в духе «был очень сложный семестр», и он искренне надеялся, что они самостоятельно никак, никогда и ниоткуда не узнают, что произошло на самом деле. Он даже спрятал подальше медаль, которую ему вручил Дамблдор, чтобы не отвечать ни на какие вопросы. Но, видимо, все же, после случившегося в школе у него проявились некоторые изменения в поведении, которые сам он не замечал. Однако это замечали родители. И не просто замечали, но и основательно переживали по поводу его состояния. И вот через неделю такого вот «подвешенного состояния» они решили, что так больше продолжаться не может: — Так! Все! — хлопнул по столу мистер Уилсон. — Семейство, собираемся! Раз уж у нас через два дня начинаются отпуска, а у Чарли идут каникулы — мы все летим в Египет! Чарли приободрился. Египет — это хорошо. Египет — это море, теплый воздух и много простых радостей, которые он начал высоко ценить после того, как вернулся к жизни. Кроме того, в Египте были пирамиды. И не только они. Вообще, Египет, насколько он знал, был очень богат историческими памятниками. И, насколько он помнил из книг по истории магии, это распространялось не только на маггловское наследие. Если верить хроникам Египта, крайне незначительное количество которых имелось в библиотеке Хогвартса, там вообще все вокруг было построено на пересечении магии и инженерии. Как тут было не съездить?! Собирался он быстро. Легкая одежда, купальные принадлежности, книги — обычные, маггловские, которые можно читать на пляже, не опасаясь лишних взглядов… Из всего магического он взял с собой только палочку. Во-первых, опасался оставлять ее без надзора. Во-вторых, он очень сильно не хотел оставаться без средства самозащиты даже на отдыхе. Вообще, он хоть и не мог колдовать дома, но с палочкой не расставался ни на секунду. Даже когда он ложился спать, кобура с палочкой висела в изголовье кровати, а когда он ходил в душ, палочка всегда лежала на тумбе. Просто так. На всякий случай. Ровно через неделю после возвращения из Хогвартса они вылетели из Хитроу. Самолет, шум двигателей, долгий переход через таможню (что характерно, таможенники вообще не обратили внимания на палочку и даже не попытались ее у него отобрать), не очень спокойный перелет — все это было утомительно, но по-своему хорошо. Когда они наконец вышли из кондиционированного нутра аэропорта навстречу сухому, горячему воздуху, Чарли впервые за долгое время почувствовал, как напряжение, которое незаметно копилось, похоже, с того самого момента, как он открыл глаза в мертвецкой, понемногу отпускает. Отель стоял недалеко от моря. Белые стены, пальмы, ослепительное солнце и бесконечная синяя полоса горизонта… Мечта! Первые дни он просто отдыхал. Плавал — долго, до тех пор, пока не переставал чувствовать руки и ноги. Лежал на теплом песке, слушая шум волн, пил холодные напитки. Ел странную, но вкусную еду. Читал, засыпал под солнцем и, наконец, просыпался с ощущением, что сознание, наконец, догоняет тело. Правда, Чарли иногда ловил себя на том, что когда он подолгу просто лежит на спине, он невольно начинает смотреть в одну точку и считать дыхание — вдох, выдох, вдох, выдох… После очередного дня почти образцового безделья — такого, где он успел и выспаться, и искупаться, и пролежать пару часов в тени с книгой, так и не дочитав ни одной главы, — родители, наконец, решили, что «пора осваивать культурную программу». — Мы, вообще-то, в Египет прилетели, — заметила мама за ужином, помешивая что-то в тарелке. — А не просто полежать у воды — этим, знаете ли, можно заняться и на берегу реки. Пора просвещаться! Чарли только усмехнулся. Если уж выбирать между очередным днем на пляже, который ему уже начал потихоньку приедаться, и чем-то, что стояло здесь тысячи лет, выбор был очевиден. — Ладно, — согласился он. — Поехали. Сказано — сделано. На следующий день они отправились на плато Гиза. Дорога заняла несколько часов, хотя по карте, вроде как, ехать было относительно недалеко. Чарли даже начал подозревать, что их специально повезли самыми окольными тропами. За окнами автобуса сменялись песок, редкие постройки, какие-то полуразрушенные стены и бесконечное, давящее солнце. День выдался очень жарким. Настолько, что когда они, наконец, вылезли из автобуса, белая футболка на Чарли стала прозрачной от пота. Да еще и голова болела от бесконечной болтовни гида, который во время поездки не затыкался ни на секунду, на очень ломаном английском рассказывая факты о Египте и его мистических чудесах. Кроме того, чем ближе они подъезжали, тем сильнее Чарли ощущал странное, почти физическое напряжение — будто воздух становился плотнее, насыщеннее. Когда автобус остановился и туристов начали выпускать, Чарли одним из первых поспешил шагнуть на раскаленный песок. Он вообще готов был пойти куда угодно, лишь бы сбежать подальше и от автобуса, и от гида, и от собственных ощущений. — Так, группа! У вас будет около часа побродить и купить сувениры, а я пока куплю для всех билеты! Пирамиды были внушительными. Огромными. Давящими своим масштабом… И, конечно же, окруженными просто чудовищной толпой арабов, которые устроили вокруг пирамид стихийный базар в несколько рядов и голосили чуть ли не на всю пустыню. Они были везде, куда ни глянь, и предлагали туристам всевозможные услуги и сувениры. У Чарли сначала аж глаза разбежались, но он быстро взял себя в руки, услышав разговор на ломаном английском одного из арабов с каким-то лоховатого вида туристом: — Э! Канечна настоящий папирусы, эфенди! Не сомневайтесь, да! Прямо из древних гробниц жрецов и фараонов, да! А читоб ви не сомневалься, эфенди, мы вам сделаем такой пирямо при вас во дворе нашей лавки! После этого у Чарли начисто отпало какое-либо желание вести какие-то дела с этими продажными лавочниками. А уж когда на его глазах один из туристов поднял скандал по поводу того, что с него за прогулку на верблюде взяли доллар, а теперь за то, чтобы он мог слезть с верблюда, требуют еще десять, Чарли даже смотреть в сторону палаток перестал. Тем более, что его внимание переключилось на кое-что совсем другое. Чуть в стороне от всеобщего балагана разместились какие-то каменные плиты и колонны с гигантскими, хоть и изрядно истлевшими символами, которые были слишком правильными, слишком осмысленными, чтобы быть просто орнаментом. Кроме того, эти плиты и колонны были огорожены забором из широченных лент, намотанных на воткнутые в песок колья, а на территории возились несколько фигур в легких белых мантиях. Чарли хмыкнул. Нашлись, похоже, местные волшебники, следы которых он искал с того самого момента, как они прилетели в Египет. Но Чарли решил проверить. — Мам, пап! Пошли посмотрим кое-что. Вон, видите? Родители уставились в направлении, куда он указывал, переглянулись. — Э-э… А, собственно, куда смотреть? Чарли вместо ответа схватил их за руки, справедливо полагая, что если родители могли видеть «Дырявый Котел», когда он держал их за руки, то и эти вот раскопки они должны будут увидеть. Родители, до того, видимо, не видевшие ничего, кроме песков, разом вздрогнули. — Что за… Миссис Уилсон отвесила мужу легкий подзатыльник, чтобы он не выражался при Чарли. — Э… М… Да, — тут же поправился мистер Уилсон. — Но у нас маловато времени. Уже скоро пора будет идти в пирамиды. Чарли, однако, прекрасно сообразил, что после того, как все туристы купят себе сувениров, их, скорее всего, поведут на дежурную экскурсию, а потом, наверное, сразу же повезут прочь. С таким-то отношением к людям… Да и вообще — когда еще потом получится посмотреть, как все устроено у волшебников в Египте, и когда еще получится поприсутствовать на настоящих магических археологических раскопках?! — Ну… там, кажется, тоже какие-то раскопки. Может, не для всех открыто, но посмотреть издалека можно. И вообще, мы же недолго. Родители переглянулись. — Хм… — протянула мама. — Ну, если уж мы здесь… В общем, Чарли родителей убедил. Когда они подошли ближе, Чарли, однако, с удивлением увидел, что на лентах, ограждающих раскопки, на английском языке было написано: «Территория раскопок банка Гринготтс, Великобритания. Убедительная просьба не переходить через ограждение!». Родители это тоже увидели. Однако не успели они хоть что-то сказать, как вдруг из ниоткуда возник волшебник в белой мантии. Посмотрев на них пару секунд, он коснулся серьги, которая была у него в ухе, и на чистейшем английском сообщил, будто говоря по рации: — Да, тут, похоже, троица магглов. Сейчас разберусь. Чарли, однако, совсем не хотел, чтобы с ним «разбирались», поэтому он тут же сказал: — Э! Э-э! Тут не троица магглов! Я вообще-то на Рейвенкло учусь! Волшебник замер, посмотрел на Чарли с прищуром, затем уточнил: — Мда? И как зовут преподавателя заклинаний? — Профессор Филиус Флитвик, наш декан. Волшебник хмыкнул. — Ла-а-адно, допустим я поверил… И что вам тут понадобилось? Чарли посмотрел на родителей, те растерянно смотрели на него, так что он решил продолжать переговоры самостоятельно: — Да вот, шли мы тут, смотрю — парни в мантиях копошатся. Думал, что-то интересное. Волшебник пожал плечами. — Интересное-то интересное, но это закрытая территория. Здесь раскопки идут так-то. На тот сезон приезжайте — может, уже закончим и тут будет музей, — он заметно понизил голос и проворчал, думая, что Чарли его не расслышит: — Хватит нам тут всякой посторонней быдлоты на территории… Чарли уже открыл было рот, собираясь возразить — не так же нагло, конечно, а аккуратно, вежливо, с аргументами, — когда его взгляд скользнул чуть в сторону, туда, где за лентами копошились рабочие… И резко остановился. Он моргнул. Потом еще раз. — …О-оу — выдохнул он себе под нос. Прямо посреди раскопок, словно по собственному заднему двору, разгуливало семейство Уизли в полном составе. Ну, почти в полном. На раскопках присутствовали Артур, Молли, Рон, близнецы и Джинни. Все — в яркой, кричащей туристической одежде, с панамками, магическим фотоаппаратом старинного вида (почти таким же как тот, что был у Криви) и совершенно искренним восторгом на лицах. Они громко переговаривались, смеялись, перекрикивали друг друга, тыкали пальцами в камни и символы и задавали рабочим вопросы с тем самым неподражаемым выражением людей, которые наконец-то впервые выбрались куда-то за пределы своего далекого маленького Эссфордшира. — О, Молли, ты только посмотри! — голос Артура разносился по раскопкам так, что, казалось, его можно было бы услышать на другом краю плато. — Эти руны… Они ведь явно доклассические! Потрясающе! А эти вот амулеты, смотри! Они же явно маггловского изготовления! — Артур, не трогай! — тут же вторила ему миссис Уизли. — А если проклято?! — Да брось, мам! — прокомментировал один из близнецов. — Если бы было проклято, нас бы уже расплющило! — Или превратило в жаб! — добавил второй. — А можно я залезу вон туда? — донесся голос Рона. — Ну ма-а-ам! Рабочие в белых мантиях смотрели на это с выражением глубокой, профессиональной усталости. Тот самый волшебник, с которым Чарли разговаривал, даже слегка сжал кулаки. Чарли почувствовал, как внутри что-то резко, окончательно и бесповоротно переключилось. Все. Нет. Ни за что. Спорить, доказывать, привлекать внимание, торчать тут еще хоть минуту — означало почти гарантированно быть замеченным. А быть замеченным семейством Уизли — это последнее, чего он хотел на этих каникулах. Не после того, как отказался мириться с Джинни и заклинанием выкинул Рона из купе. Конечно, он бы охотно пообщался с близнецами, которые так и продолжали покупать у него всякие компоненты из загонов, но только в школе. Он тут же шагнул назад и потянул родителей за собой. — Ладно, нельзя — так нельзя, — быстро сказал он. — Пойдемте тогда лучше на обычную экскурсию. В пирамиды. Как и собирались. — Подожди, — удивилась мама. — Ты же сам хотел посмотреть… — Передумал, — отрезал Чарли, уже разворачиваясь. — Правда. Там… не настолько интересно, как кажется. Родители переглянулись. Отец прищурился. — Чарли, — осторожно спросил он, — у тебя все в порядке? Чарли на секунду замялся, потом кивнул. — Да. Вполне. Просто… — он бросил короткий взгляд через плечо, убедившись, что Уизли все еще заняты тем, что фотографируются на фоне древних камней, — я увидел знакомых. И очень неприятных мне людей. — Понятно, — сказала мама после короткой паузы и мягко сжала его плечо. — Тогда идем. Они отошли, вливаясь обратно в туристическую толпу. Чарли старался не оглядываться, но странное ощущение покалывания в пальцах от какой-то совершенно особенной магии, вырывающейся откуда-то из глубин раскопок еще долго не отпускало его. Как и осознание того, что даже за тысячи километров от дома, среди песков и пирамид, от некоторых людей все равно никуда не деться. Их экскурсия в итоге привела их к пирамиде Микерина — самой маленькой из трех, что, впрочем, не мешало гиду с придыханием рассказывать о ее «уникальности» и «особой сакральной роли». Чарли разочаровался почти сразу. Вход оказался узким, низким и каким-то очень обыденным. Никакого величия, никакого ощущения тайны — просто камень. Грубый, темный, раскаленный снаружи, но довольно холодный внутри. Дальше шли наклонные проходы, настолько тесные, что приходилось идти согнувшись, а местами и вовсе спускаться почти на корточках, цепляясь ладонями за шероховатые стены. Воздух был спертый, пах пылью и чем-то старым, но не древним и величественным, а просто залежалым. — Осторожнее, ступенька, — монотонно бубнил гид. — Этот коридор был построен под углом примерно в двадцать шесть градусов… Чарли машинально отметил угол, но спорить, разумеется, не стал. Он полз, шел, снова полз, слушал, как кто-то впереди пыхтит, а кто-то сзади тихо ругается… Никакой магии он здесь не чувствовал. Совсем. Камень был мертвым. Пустым. Коридоры сменялись залами — такими же пустыми. Несколько ниш, пара сколов, остатки не то резьбы, не то просто неровностей, которые гид с энтузиазмом объявлял «фрагментами барельефов». Где-то показывали место, где когда-то стояла статуя. Где-то — следы когда-то бывшей росписи. — …к сожалению, до наших дней сохранилось крайне незначительное количество декоративных элементов, — продолжал гид тем же ровным, усыпляющим голосом. — Большая часть была утрачена еще в древности… Чарли поймал себя на том, что ему откровенно скучно. Снаружи пирамиды впечатляли куда больше, чем это внутреннее нагромождение камня. Он ожидал хотя бы ощущения силы. Давления. Эха древней магии. Но здесь не было вообще ничего. В большой усыпальнице — просторнее остальных, но все равно низкой и гнетущей — группа остановилась. Туристы столпились вокруг гида, который вещал о назначении помещения, саркофагах и символическом значении погребальных камер и ниш, которых тут было целых шесть. Чарли отошел чуть в сторону. От жары и духоты, дополненной шумом и вонью потеющих туристов, его начало мутить. Голова наливалась тяжестью, в ушах появился едва заметный звон, а сердце вдруг начало биться неровно, будто сбивалось с ритма. Он сглотнул, провел рукой по лбу — ладонь была влажной. Ноги внезапно стали ватными, и Чарли, не желая привлекать внимание, сделал шаг назад, опираясь спиной о ближайшую стену — ту самую, с остатками тусклой, почти неразличимой росписи в одной из боковых погребальных камер. Однако, против его ожиданий, камня под лопатками он не ощутил. Мир дернулся. Спина не встретила сопротивления, а ушла в пустоту, и Чарли с коротким, сдавленным выдохом просто провалился назад. Голоса туристов оборвались. Он упал на спину, больно ударившись о что-то твердое, и воздух выбило из легких. — Кх… — вырвался из него хрип. Чарли несколько секунд просто лежал, пытаясь снова начать нормально дышать. Камень под спиной был холодным, твердым и слишком настоящим для галлюцинации. Он закашлялся, перевернулся на бок и, кряхтя, поднялся на ноги. — Отлично… — пробормотал он себе под нос. — Просто отлично. Первым делом он развернулся и шагнул туда, откуда, как ему казалось, только что вывалился. Туда, где должна была быть стена с остатками росписи. Он протянул руку — и пальцы уткнулись в холодный, шероховатый камень. Чарли нахмурился. Провел ладонью по поверхности, надавил сильнее. Камень не дрогнул. Не потеплел. Не исчез. Самая обычная, абсолютно материальная стена. — Эй… — тихо сказал он и для верности толкнул ее плечом. Ничего. Сердце неприятно кольнуло. Чарли отступил на шаг, затем еще на один, внимательно осматривая участок стены, выискивая хоть какой-то намек на проход. Какой-нибудь шов, трещину, изменение текстуры. Ничего. Камень был цельным, древним и, судя по всему, совершенно не собирался больше пропускать его обратно. Он заставил себя выдохнуть. Паника — это потом. Сначала — свет. Чарли нащупал кобуру, вытащил палочку и, чуть помедлив, прошептал: — Люмос. Кончик палочки мягко засветился теплым, ровным светом — и тьма вокруг отступила. Чарли замер. Помещение, в котором он оказался, было огромным. Не просто какой-то комнаткой, а именно Залом. С высоким потолком, теряющимся где-то в темноте, и массивными каменными колоннами, украшенными вырезанными символами и фигурами богов с головами зверей. Свет «Люмоса» скользнул дальше — и Чарли невольно задержал дыхание. Это была библиотека. Вдоль стен тянулись каменные шкафы и полки, высеченные прямо из скалы, на которых аккуратными рядами лежали папирусы, свернутые в тубусы и перевязанные потемневшими лентами. Где-то тубусы были помечены символами, где-то — резными знаками, явно не предназначенными для глаз магглов. Между рядами стояли массивные каменные столы, покрытые следами времени, а на них — подставки, обломки письменных принадлежностей, плоские каменные дощечки. Тут и там возвышались статуи — строгие, неподвижные фигуры жрецов и богов, с вытянутыми вперед руками, держащими что-то вроде стилизованных анкхов или жезлов. Их глаза, инкрустированные чем-то темным, отражали свет палочки так, что казалось, будто они следят за каждым его движением. Воздух здесь был другим. Не спертым, как в пирамиде. Он был сухим, прохладным и… насыщенным. Магия ощущалась почти физически, мягким давлением на кожу, легким звоном где-то глубоко в голове. Не агрессивная, не враждебная. Древняя. Спокойная. Могущественная… Чарли медленно повернулся вокруг своей оси, освещая пространство. Выхода нигде не было видно. — Да вы издеваетесь!