Глава 47. Правильный наставник

— Так, мистер Уилсон… Я вижу, вы в полной готовности? — Да, сэр, — кивнул Чарли. Он и в самом деле был в полной готовности. Он избавился от мантии и переоделся в обычную одежду, взял с собой подаренный родителями мультитул, который служил ему и маленьким ритуальным, и обычным перочинным ножом. Взял свою аптечку с эликсирами, некоторые самые распространенные компоненты для ритуалов, палочку, несколько листов пергамента, чтобы делать заметки… Да, собственно, и все. По крайней мере, пока, ведь он искренне надеялся, что ему на этих «уроках» подскажут, что нужно делать и что брать на следующий раз. Флитвик окинул его сомневающимся взглядом. — Да уж… Не думал, что буду в Хогвартсе устраивать что-то подобное. Ну да ладно… Идемте, мистер Уилсон. Чарли пошел за ним. Идти пришлось по меньшей мере полчаса. Наконец, когда они свернули в сторону от замковых стен и пошли по склону холма, Чарли сообразил, куда они идут: — Сэр, а зачем нам Гремучая Ива? — Скоро сами увидите. Они и в самом деле подошли к Гремучей Иве, но приближаться к зоне поражения ветвями не стали. Флитвик подманил к себе небольшую веточку, великое множество которых валялось тут и там. — К вашему сведению, мистер Уилсон, здесь начинается подземный ход. И ведет он не куда-нибудь, а в Воющую хижину. Именно там вы и будете заниматься. Вам надо объяснять, почему именно там? — Нет, сэр, — покачал головой Чарли. — Место отдаленное, репутация — отвратительная, а если кто-то и почувствует некротические эманации, то не обратят внимания, ведь там якобы живут призраки. Ну и еще она вне действия чар на Хогвартсе, поэтому меня оттуда смогут аппарировать, если возникнут проблемы и надо будет оттуда оперативно сваливать… Флитвик усмехнулся. — Все верно. Вижу, Шляпа правильно поступила, что отправила вас на мой факультет. Вы действительно рейвенкловец… Правда, вам бы не помешало больше обращать внимание не только на запрещенные разделы магии. И, пожалуй, пореже забывать про наши с вами договоренности. — Спасибо, сэр. — Это был не комплимент, если что. — Все равно спасибо. Флитвик с трудом подавил улыбку. — Так, вернемся к нашим делам. Как вы понимаете, эта веточка мне нужна не просто так. Смотрите, мистер Уилсон. Видите, вон там, на стволе, сучок. Как бы срезанный. — Да, сэр, — кивнул Чарли. — Этот сучок временно парализует иву. Это позволит вам подойти ближе. В ее корнях есть старый проход. Сейчас сами увидите. Флитвик отлевитировал веточку к сучку и ткнул его с небольшим усилием. Ива дернулась и тут же застыла в неподвижности. Флитвик опустил волшебную палочку, посмотрел на Чарли. — Вот так. Теперь у нас есть несколько минут, чтобы спуститься вниз. — Сэр, а как вылезать? — А чтобы вылезти — просто нашлите «Петрификус Тоталус» на корни. В отличие от ствола, защищенного корой, они вполне чувствительны к заклинанию, — Флитвик пошел вперед. — Идемте, в этот раз я вас отведу до места, а потом будете ходить сами. — Угу. Проход оказался еще менее удобным, чем можно было ожидать. Корни образовывали неровный, низенький потолок, земля под ногами была утоптанной, мокрой и холодной. Чарли пришлось идти, пригнувшись, а в одном месте — и вовсе сложиться и чуть ли не идти гуськом. Вскоре, когда они отошли достаточно далеко от входа, стало еще и темно, так что Флитвик зажег на кончике палочки тусклый свет, но и его хватало только чтобы различать стены тоннеля. Воздух был спертый, с привкусом сырости и прелой листвы. Через несколько минут тоннель, однако, начал слегка подниматься, а затем закончился низким каменным проемом. Флитвик первым протиснулся внутрь, помог Чарли выбраться — и они оказались в подвале с пусть и невысокими, но вполне нормальными потолками. — Мы на месте, — сказал Флитвик и подошел к массивной деревянной опоре, поддерживающей потолок. Он четыре раза четко, с одинаковыми интервалами, постучал по ней палочкой. Где-то сверху что-то скрипнуло и приглушенный голос сказал: — Выходите по одному. — Идите, мистер Уилсон. — А вы? — А я — сразу за вами. Все в порядке. Мы так договорились на всякий случай. Чарли кивнул и начал подниматься по узенькой деревянной лестнице к пустому проему. Воющая хижина встретила его тишиной. Помещение было небольшим — меньше, чем он ожидал. И, пожалуй, было сильно менее ухоженным. Пол под ногами ходил ходуном, доски скрипели и вообще, похоже, были готовы провалиться. В углу комнаты валялся строительный мусор, некогда, видимо, бывший камином: кирпичи осыпались, прутья были погнуты и частично выломаны. В другом углу комнаты находился импровизированный стол — старая бочка, рассохшаяся и покрытая трещинами, на которую кто-то положил то, что раньше было, видимо, люком в подвал. Окна были заколочены изнутри крест-накрест, толстые доски потемнели от времени. Дверь — тоже. Под потолком висела старая свечная люстра — грубая, железная, вся в потеках воска. В ней были вставлены свежие свечи. Причем вставлены совсем недавно — наплавления было мало. — Добрый день, мистер Уилсон. Чарли подскочил на месте, обернулся на голос. У остатков камина, где еще мгновение назад, никого не было, из ниоткуда возник профессор Снейп. — Э-э… Отличная маскировка, — он кашлянул. — В смысле… Добрый вечер, сэр. — Добрый, добрый… — Снейп вздохнул. — Дьявол, и почему я не удивлен, что это именно вы? — Э-э… Сэр? — Видите ли, мистер Уилсон… — Снейп посмотрел в сторону люка. — А… Здравствуйте, Филиус. — Здравствуй, Северус. — Скажите, Филиус, и почему я не удивлен, что вы притащили ко мне именно мистера Уилсона? — Предпочли бы мистера Поттера? Снейп поежился от очевидной подколки. — Нет уж, увольте! Он повернулся к Чарли. — Итак, мистер Уилсон. Думаю, вам не требуется объяснять, почему вы здесь и что будет, если вы проговоритесь об этих занятиях хоть кому-то? Чарли уже собирался что-то сказать, но Снейп его остановил: — Не утруждайтесь, я все равно вам объясню, почему. Потому что вы, мистер Уилсон, хоть и умны, но, как и большинство подростков, склонны, все же, несколько переоценивать собственные интеллектуальные возможности. Он сложил руки за спиной и начал мерить комнату шагами. — Если о наших с вами занятиях узнает хоть кто-то… — Нам придется сухари сушить. — Молчать! — Снейп вздохнул. — Но да. Вы правы. Учитывая сложность наших взаимоотношений, мое, прямо скажем, не самое светлое прошлое, а также происхождение профессора Флитвика, плохо будет нам всем. Азкабан — еще далеко не худший вариант. Поэтому если что-то произойдет из-за вашего длинного языка — знайте, смерти тех, кому вы расскажете, будут на вашей совести. Рука у меня не дрогнет. Чарли предпочел поверить ему на слово и не стал спорить. Снейп, убедившись, что Чарли понимает степень серьезности ситуации, несколько сбавил обороты и продолжил говорить гораздо более спокойным тоном: — Поскольку ваши знания о некромантии из-за вашего самообучения наверняка фрагментарные и неполные, придется потратить некоторое время, чтобы переучить вас и восполнить ту пропасть в знаниях, которую вы сами себе организовали и по неопытности считаете пробелом. Вопросы? — Один, сэр, — Чарли сглотнул. — А вы-то сами откуда владеете знаниями о некромантии? Снейп тяжело сглотнул, ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Скажем так, я в молодости совершил достаточно глупостей и из очень многих успешно извлек урок, — Снейп вздохнул. — Теперь я начну задавать вам вопросы. Ваши ответы определят, как много времени у нас займет заполнение пробелов в вашем образовании. Отвечать кратко и быстро. — Угу. — Начнем, пожалуй, с того, из каких компонентов вообще состоит душа? — У разных народов мира — по разному, — не повелся на ловушку Чарли. — Миры посмертия значительной мерой построены на вере людей и различаются у разных культур. Поэтому подход к вызову души у нас и, например, у арабов, отличается. У нас история некромантии тянется еще с кельтов, поэтому наиболее распространен именно кельтский подход, в котором душа делится на собственно душу и эхо, которое после смерти остается в этом мире. У арабов подход к некромантии тянется с Месопотамии, там свои заморочки, на дальнем востоке — свой подход. В скандинавских странах — свой… Снейп хмыкнул. — Ладно. Предположим, это вы могли и угадать. Какой принцип лежит в основе римских некротических практик? — Как и везде в древнеримской культуре — принцип права и суда. Некроманты древнего Рима считали, что вызывать духов можно исключительно как свидетелей и советников, но не как субъектов свободной воли. Значительное количество надгробий начинается с букв DM, аббревиатуры от «dis manibus», что означает «посвящение умерших обожествленным теням». Также я видел достаточно упоминаний про нижайших духов — инфери и умбральных духов — теней. Такие духи обычно считаются относительно нейтральными и не оказывают никакого влияния на мир живых. — Чем отличается шаманский контакт с мертвыми от классической некромантии? — Технически — ничем. Что некроманты, что шаманы, что немногочисленные настоящие медиумы разрывают барьер, разделяющий мир мертвых и мир живых. Но некроманты чаще предпочитают вытаскивать душу в наш мир, а шаманы и причастные — сами погружаются в миры посмертия, где это возможно. Снейп продолжал и продолжал задавать все новые и новые вопросы. На некоторые Чарли знал ответ, в некоторых — в основном связанным с историей некромантии и с влиянием звезд на контакты с мирами посмертия, — либо честно признавал, что не знает ответа, либо настолько «плавал», что Снейп все понимал без лишних слов и прерывал его мямленье почти сразу. Чарли показалось, что прошла целая вечность прежде, чем Снейп перестал его расспрашивать. Вид у него был на удивление довольный, а стоящий в сторонке Флитвик вообще сиял как новенький галлеон. — Что же, это гораздо лучше, чем ожидал, но, все же, некоторые моменты придется дополнительно с вами изучить, но это уже вопрос рабочего порядка, — Снейп облокотился спиной на стену. — Хорошо. Очень хорошо. Признаться, мистер Уилсон, вы меня удивили. Не думал, что вы можете быть осведомлены о настолько темной магии настолько хорошо. — Спасибо, сэр. — Да было бы за что, — Снейп вздохнул. — Ладно, мистер Уилсон. С таким объемом начальных знаний и правда можно приступать к практике. Конечно, к вашему безрассудному фокусу с вызовом души давно умершего человека мы вернемся очень нескоро. Хотя, конечно, я удивлен, что у вас вообще получилось. Вы ведь знаете, что чем древнее захоронение, тем сложнее вернуть душу из-за барьера? Чарли сглотнул. — Ну… Да, сэр. Но я думал, что полтора века — это не так давно. — Кхм! Снейп подавился собственным вдохом, тяжело закашлял. — Кхм… Сколько?! Флитвик тоже был удивлен. Чарли удивленно уставился на них. — Что-то не так? — Вы хотите сказать, что смогли без длительного ритуала, без амулетов, без эликсиров… Вызвать дух, который провел за барьером больше ста пятидесяти лет?! Чарли сглотнул. — Ну-у… Да-а? Снейп и Флитвик переглянулись. Флитвик поднял руки в примирительном жесте: — Северус, клянусь — я не знал, что он НАСТОЛЬКО силен. Чарли удивленно посмотрел на учителей: — А можно мне кто-нибудь объяснит… — Видите ли, мистер Уилсон, обычно некроманты не берутся за работу с душами тех, кто умер больше десяти лет назад. В исключительных случаях — больше двадцати лет. Особые таланты, вроде Анны Рив, Гриндевальда или Темного Лорда, могли обратиться к душам около тридцати лет после смерти. Но не полтора века! Чарли нервно хихикнул, посмотрел на профессоров виноватым взглядом: — Я… Я не знал. Я не думал, что… — Оно и видно, — Снейп покачал головой, помолчал некоторое время, затем сказал: — Ладно. Сделаю вид, что я этого не слышал, не знаю и вообще, что это была случайность и вам просто повезло решить нерешаемую задачу только потому, что вы не знали о ее нерешаемости. Он некоторое время постоял, глядя куда-то в пустоту перед собой, затем покачал головой: — Полтора века… Охренеть… — Северус! Выражения! Снейп отмахнулся: — Можно подумать, я ему что-то новое сказал, — он посмотрел на Чарли. — Ладно. Так… Раз уж мы говорим не о самых базовых началах, давайте обговорим с вами некоторые правила наших занятий. — Давайте. Снейп кивнул. — Во-первых. Все компоненты для ваших… Кхм, упражнений вы будете добывать самостоятельно. Кроме самых распространенных, которые не вызовут подозрений. Никаких заказов через сов или сомнительных обменов с однокурсниками. Никаких покупок через вторые руки и анонимных заказов. Чарли молча кивнул. — Во-вторых. Добираться сюда вы будете под дезиллюминацией, — продолжил Снейп. — С самого начала своего пути, как только будете подходить к воротам замка. При этом постоянно проверяйте, нет ли за вами хвоста. В том числе — невидимого. — Вы про Поттера, сэр? — В том числе. — А при чем тут мистер Поттер? — удивился Флитвик. Чарли вздохнул: — Я случайно узнал, что у него есть мантия-невидимка. Флитвик присвистнул, но Снейп прервал начинающееся обсуждение: — Да. В том числе и он. Поэтому следите за звуками, за следами на земле и так далее. И не забывайте применять «Ревелио». Ясно? — Да, сэр. — Хорошо, — Снейп кивнул. — В-третьих. На этих занятиях вы выполняете все, что вам скажут. Даже если вам кажется, что указание мелочное, избыточное или бессмысленное. Особенно в таком случае. Некромантия не прощает импровизаций, а ошибки в ней имеют дурную привычку догонять автора в течение многих лет. Иногда даже в прямом смысле. Поэтому если я сказал «стой» — вы стоите. Если я говорю «убрать палочку» — вы убираете палочку. Без вопросов. Без обсуждений. Без ваших рейвенкловских рассуждений о том, почему это, возможно, не обязательно. Чарли кивнул. — Понял. Снейп некоторое время молчал, как бы оценивая, достаточно ли этого ответа. — И наконец, самое неприятное для вас. Параллельно с некромантией вы будете заниматься окклюменцией. Чарли моргнул. — Сэр? — Не «сэр», а «слушаюсь, профессор Снейп», — отрезал Снейп. — И это не обсуждается. Минимум половина каждого занятия будет уходить именно на нее. — Северус прав, — спокойно добавил Флитвик. — В вашем случае — особенно. Снейп продолжил, уже тише, но жестко: — Вы начинаете постигать область магии, которая привлекает внимание. Сущностей, артефактов, людей… Кроме того, ваш первый опыт был очень мощным, это наверняка привлекло чье-нибудь внимание, а потому кто-то может начать вас искать. Если вы не научитесь закрывать разум, вас «прочтут» и обнаружат. А затем либо убьют, либо сломают, либо заставят работать на себя, либо сначала сломают, а затем заставят действовать в своих интересах, после чего уже убьют. И поверьте, мистер Уилсон, последний вариант — самый распространенный. Он усмехнулся уголком губ. — К тому же, — добавил он, — я не собираюсь иметь дело с учеником, который не способен удержать собственные эмоции под контролем. Ваши страхи, восторги и иные чувства будут мешать работе. Вопросы? — Нет, профессор, — после короткой паузы ответил Чарли. — Прекрасно. Значит, можем считать, что правила установлены, — Снейп достал серебряные карманные часы, посмотрел на них. — Заниматься мы с вами будем здесь два раза в неделю после всех занятий и дополнительных консультаций. По средам и пятницам. С семи до десяти. Сегодня у нас есть еще два часа на все — про все. Час окклюменции, час занятий некромантией. Флитвик усмехнулся. — Дорогой коллега, я так понимаю — сегодня я вам больше не нужен? Будете заниматься базовыми основами? — Именно, — кивнул Снейп. — В таком случае — прошу простить, но вынужден вас покинуть. Флитвик быстренько попрощался и ушел обратно в подвал, в сторону прохода. Чарли остался со Снейпом наедине. — Что же, приступим к нашим занятиям. Мистер Уилсон, вы знаете, что такое окклюменция? — Нет, сэр. — Я так и думал, — кивнул Снейп. — В таком случае, в этой части занятий придется начать с самых азов. Окклюменция — это способность преграждать путь к своему сознанию людям, искушенным в легилименции, то есть в умении считывать образы в чужом сознании и навязывать собственные. — То есть… Читать мысли? Снейп хмыкнул. — Уилсон, прошу вас — не разочаровывайте меня так. Уж кто-кто, но вы должны понимать тонкости магии и знать разницу между человеческим разумом и напечатанной книгой! Чарли поморщился. В голове всплыли образы Арканеума, летающие книги, а также существа, собранные из папье-маше. — Мне приходилось видеть книги, которые были сильно умнее некоторых людей. — Не сомневаюсь, — Снейп вынул из-под мантии сверток, положил его на импровизированный стол. — Тем не менее, мистер Уилсон, вынужден вас несколько разочаровать. Человеческий разум — не книга, мысли не напечатаны внутри черепа как текст на страницах в учебнике, чтобы их можно было прочитать в любой момент без всяких сложностей. По крайней мере, у большинства разумных. Человеческое сознание — жуткое по своей сложности многослойное нагромождение различных абстракций, образов, странных ассоциаций, переплетений чувств, упрощений сложного и усложнений примитивного. Снейп покачал головой. — Но, в целом, да… Те, кто овладел легилименцией, способны проникнуть в сознание своих жертв и, при определенных обстоятельствах, способны правильно интерпретировать добытые сведения в виде обрывков сигналов, образов и фрагментов воспоминаний. Со стороны это и правда может быть похоже на чтение мыслей. — Звучит жутко сложно, сэр. — Так и есть, — Снейп развернул сверток, в нем оказалось не меньше дюжины разнообразных волшебных палочек. Заметив удивленный взгляд Чарли, Снейп прокомментировал: — Не спрашивайте. Чарли кивнул. Снейп взял одну из палочек, недовольно поморщился. — В ходе той части наших занятий, что будет отведена под окклюменцию, я буду пытаться проникнуть в ваше сознание различными способами и с различной силой, — пояснил он, взвешивая палочку на ладони. — Ваша задача — не допускать этого. Базовые основы я вам объясню, детали и конкретные практики можете прочитать в, — Снейп взмахом палочки сотворил из воздуха лист бумаги, вторым взмахом нанес на него текст, — вот этих книгах. Учтите, часть из них находятся в Запретной Секции, так что вам понадобится разрешение… — У меня есть. Профессор Дамблдор дал мне бессрочное разрешение еще в прошлом году. — Ага, хорошо, — удовлетворенно кивнул Снейп. — В таком случае, займетесь завтра с утра в первую очередь. И учтите, я сразу пойму, если вы проявили недостаточное усердие. — Да, сэр. — Ну и чтобы вы поняли, как выглядит легиллименция, предлагаю вам сразу попробовать. Может быть, ваша интуиция вам подскажет, как надо действовать. Это сильно упростит нам работу, но я на это не рассчитываю, — Снейп нацелил палочку на Чарли. — Готовы? — Да, сэр. Снейп вздохнул, прикрыл глаза, затем поморщился и переложил палочку в другую руку. Наконец, он выдохнул и, сделав палочкой небольшой выпад, сказал: — Легиллименс!