Глава 55. Аластор Грюм

После распределения и официального объявления о Турнире Трех Волшебников, все как с ума посходили. Только и разговоров было, что о Турнире, о будущих испытаниях и о том, какая страшная несправедливость, что участвовать в нем смогут только совершеннолетние. В честь этого тут же началась самая настоящая гонка в попытках узнать, как же будет проходить выбор Чемпионов и как поймут — совершеннолетний перед ними или нет? Естественно, самые активные даже начали пытаться заранее придумать способ выдать себя за взрослых, предлагая методы один нелепее другого. Чарли все эти истории не особенно слушал, хотя нет-нет, но и его захватывала лихорадка в честь Турнира и он время от времени ловил себя на том, что мысленно прикидывает, как бы он пытался обойти ограничение, каким бы способом его не организовали. Еще многие воодушевились тем фактом, что в Хогвартс скоро должны будут скоро прибыть ученики Дурмстранга и Шармбатона, в честь чего тут же появилось какое-то совершенно невообразимое количество баек и небылиц. Послушать некоторых сплетников — так в других школах должны были учиться чуть ли не инопланетяне. И вот тут, увы, следовало признать, что Чарли сам слегка повелся на эти разговоры, в честь чего начал даже прикидывать варианты, как, в случае чего, лично он будет защищаться, если начнется потасовка. Ну и, конечно, был и чуть более локальный повод для слухов и разговоров. И имя ему было Аластор Грюм по кличке «Грозный Глаз». Из многочисленных слухов и пересудов Чарли понял, что этот самый Грюм — жутко крутой аврор, полковник в отставке и герой войны с Волдемортом. Причем он был героем не штабным, а самым, что ни есть, боевым — мол, больше половины сидельцев Азкабана, являющихся Пожирателями Смерти, поймано лично им. Впрочем, чтобы об этом догадаться, не надо было быть семи пядей во лбу — достаточно было просто посмотреть на Грозного Глаза. Грюм был искалечен так, что вариантов было всего два: или он реально долго и тяжело воюет, каждый раз вызываясь исключительно в самые горячие точки, или он просто феноменальный неудачник. У него не было ноги и ее заменял металлический протез, каждый дюйм его лица был испещрен рубцами и шрамами, рот выглядел просто как косой разрез, изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. А точнее — в левом искусственном глазу, который мало того, что был размером с крупную монету, так еще и постоянно двигался в глазнице отдельно от правого, не моргая и не подчиняясь никакой логике, да еще и время от времени оборачивался полностью, заглядывая куда-то внутрь черепа, что выглядело откровенно мерзко и жутко даже по меркам Чарли, который привык возиться и с куда более неприятными вещами. Однако чего было у Грюма не отнять — так это умения занять аудиторию. В пятницу, второго сентября, у четвертого курса второй парой было занятие с ним. Старый аврор явился на занятие за минуту до звонка, запер за собой дверь и объявил, стрельнув взглядом в сторону учебника на ближайшей парте: — Можете убрать их, эти книги. Сегодня они вам не понадобятся. Грюм вытащил классный журнал, тряхнул длинной седой гривой, убирая волосы с покореженного и усеянного шрамами лица и стал называть имена, причем его обычный глаз не отрывался от списка, в то время как магический вращался по сторонам, устремляясь на студента, когда он или она отзывались. — Хорошо, — сказал он, когда последний заявил о своем присутствии. — Профессор Люпин написал мне об вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием различным созданиям — прошли боггартов, красношапок, болотных фонарников, гриндилоу, ползучих водяных и оборотней — я правильно понял? Класс согласно зашумел. — Но вы отстали — и очень отстали — в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с запрещенными заклинаниями. Окажу любезность Дамблдору… Один год, — и назад, в мою тихую обитель. Грюм хохотнул, хотя вообще этот звук скорее походил на хрип или скрежет. — Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства, мне следует обучить вас некоторым контрзаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещенные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс — вас считают недостаточно взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими вещами. А я скажу так: чем раньше вы будете знать противника — тем лучше. Кто действительно темный, а кто — просто злой или слетел с катушек? Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел и что не можешь определить? Вы должны быть готовы заранее. Должны быть бдительны! Чарли был с этим согласен. Регулярно посещая Запретную Секцию и занимаясь то самостоятельно, то с профессором Снейпом, он постепенно все больше и больше погружался в темные искусства и уже постепенно начал понимать их сущность. Чем отличается тьма от зла. Что отличает тварь по рождению от существа, которое вынудили сорваться во тьму. И что вообще означают слова «темная магия» не в понимании закона и не в определении из учебника, а по своей сути. Грюм закончил свою речь и спросил: — Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством? В воздух поднялись несколько рук. Грюм некоторое время посмотрел на учеников, как бы выбирая, затем кивнул Рону Уизли. Тот, дрожа, сказал: — Ну… Отец мне говорил об одном. Империус, кажется. Грюм хмыкнул. — О-о, да. Твой отец должен много о нем знать. Оно доставило Министерству много неприятностей. И сейчас я вам покажу, почему. Грюм с усилием поднялся на ноги, выдвинул ящик стола и достал небольшую стеклянную банку. Внутри бегали три здоровенных черных паука. Рон Уизли побледнел как полотно. Грюм достал из банки одного паука. — Надо бы сделать его побольше, чтобы вы поняли смысл. Энгоргио! Паук тут же стал размером с котенка. Несколько человек вскрикнули от ужаса. Грюм фыркнул: — Неженки. Ну да ладно, продолжим, — он снова нацелил палочку на паука. — Империо! Паук дернулся на мгновение, затем застыл на месте как послушная собака. Грюм нахмурился, качнул палочкой — и паук тут же подскочил, сделал заднее сальто, качнулся на паутинке, а затем, вскочив на небольшой ящичек, встал на две задние лапы и без всякого сомнения отбил чечетку. Чарли поморщился. Помнится, профессор Флитвик в рамках эксперимента насылал на него это заклятие перед третьим курсом. Он на всю жизнь запомнил то ощущение абсолютной пустоты в сознании, тяжести век и желания подчиняться. Конечно, его спасла его предрасположенность к некромантии, но все равно — он бы такого никому не пожелал. Несколько человек засмеялись, но Грюм этого не оценил: — Вам смешно, да? А если я то же самое сделаю с вами? Смех мгновенно умолк. Грюм подманил к себе паука. — Заклятие империус обеспечивает полную управляемость того, на кого оно наложено, — пояснил он. — Люди под действием этого заклятия способны совершить самые ужасные вещи. Во времена властвования Волдеморта, — несколько человек вздрогнули, Грюм оскалился, — люди, подвергшиеся этому заклятию, чего только не делали. Крали для него сведения, покорно шли вперед, разминируя собой рунные поля и ловушки, сливали информацию о сопротивленцах. Могли даже своими руками вырезать свою семью тупым ножом для хлеба, после чего вскрывали глотки и самим себе! Судя по звукам, у кого-то с задних рядов стошнило. Грюм без всяких эмоций взмахом палочки убрал лужу блевоты и продолжил: — Будучи снятым, империус не оставляет следов. У Министерства с этим были большие проблемы. Попробуй-ка доказать — действовал человек под действием заклятия или по доброй воле? Именно поэтому некоторые Пожиратели Смерти остались на свободе, смогли соскочить, прикинувшись, будто все делали под империусом. Хотя будь моя воля — я бы всех носителей Метки сгноил в Азкабане! Грюм мотнул головой, сделал глоток из своей фляжки. — Ладно, не будем об этом. Кто-то еще знает какие-либо запрещенные заклятия? — Грюм окинул взглядом несколько человек, поднявших руки. — Лонгботтом! Невилл приподнялся с места. — Есть еще заклятие. Круциатус… Грюм кивнул. — Да. Пыточное заклятие, — сказал он. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус… Оно тоже когда-то было очень популярно, хотя хватало и других способов, чтобы сломить чью-то волю. Увы, я не смогу вам его продемонстрировать, потому что для того, чтобы это заклятие сработало, нужно действительно хотеть, чтобы оно сработало. Нужно хотеть причинить жертве невероятные страдания, боль, которая сведет ее с ума и заставит умолять оборвать ее жизнь поскорее. Грюм оскалился. — Ну? Есть еще желающие? Чарли хмыкнул и ответил, даже не поднимая руки: — Авада Кедавра. Магический глаз Грюма обернулся на него. — О, да, — Грюм оскалился. — Последнее. Хоть и страшное, но далеко не самое худшее. Авада Кедавра. Заклятие смерти. Он отпустил паука. Тот, видимо, почуял, что с ним хотят сделать, а потому начал бежать в сторону окна. Но Грюм не дал ему скрыться: — Авада Кедавра! Сверкнула хорошо знакомая зеленая вспышка, послышался свист — и паук рухнул, будто споткнувшись. Несколько человек вскрикнули, Чарли поморщился. Не от самого факта смерти, конечно — к этому он уже вполне привык за полтора года изучения некромантии, — сколько от того, насколько спокойным остался Грюм в момент применения заклинания. — Ни следа, ни царапины. Никаких доказательств вины, кроме проверки палочки, от которой можно запросто избавиться одним движением, — прокомментировал Грюм. — И никакого противодействия, за исключением уклонений и достаточно массивных преград. Магией отразить невозможно. Единственное исключение и наибольшая загадка — среди вас. Чарли стрельнул взглядом в сторону Поттера. Тот покраснел как помидор. — Заклятие «Авада Кедавра» требует для исполнения серьезной магической мощи, — продолжил Грюм. — Я бы предложил вам достать палочки и произнести нужные слова, но не стану — мало ли. Кроме того, мне точно известно, что среди вас есть как минимум один человек, который уже использовал это заклятие. Да еще один, кто точно владеет чарами патронуса, что тоже не кисло. Так что рисковать не будем. Грюм хмыкнул, с явным удовольствием глядя на учеников, которые от подобных новостей начали активно перешептываться. Чарли поймал на себе минимум полдюжины взглядов, но ничего не сказал. — Да. Эти три заклятия, известные как «Непростительные Заклятия», наиболее тяжко караются магическим законодательством. Одного его применения к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненное в Азкабане, — продолжил Грюм. — Однако, конечно, не только они караются в магическом мире. На самом деле, не нужно обладать библиотекой заклятий, чтобы избавиться от человека. Хватает и простейшего «Вингардиум Левиоса», которое вы изучали на первом курсе, чтобы на голову жертве «случайно» обвалилась крыша. Но нет… Всем подавай очернять и без того темные сферы вроде искусства тауматургии, пиромантии или искусства смерти. Помолчав несколько секунд, Грюм вздохнул: — Да, это все жестоко. Да, это совершенно несправедливо. Но вы должны это знать. Наш с вами мир — это далеко не Серебряный Город под радугой с розовыми пони. И вы должны быть готовы к тому, что любой встреченный на пути волшебник может оказаться инферналистом, который только и думает, как бы вырезать вам сердце без наркоза и сжечь его в ритуальной чаше. Он подошел к доске, быстро написал заклинания мелом. — Это то, чему вы должны противостоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья, запишите кое-что… Остаток урока они провели, записывая примечания к каждому из Непростительных Заклятий. До самого удара колокола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил их, всех буквально прорвало. Большинство обсуждало заклятия со смесью ужаса и восторга: «Видел, что паук вытворял? А как он убил его — прямо вот так! Раз — и нет!». Чарли, впрочем, не считал это достойным обсуждения. Он специально задержался, якобы случайно уронив футляр с письменными принадлежностями, которые разлетелись по половине класса. Грюм, заметив это, усмехнулся и, как только все вышли, спросил: — Ну, мистер некромант, и что вам надо? Чарли запнулся. — Э-э… Грюм усмехнулся. — Не дрейфь, сынок, никто тебя не сдал. Просто чтобы провести этот глаз, — он указал на свой магический глаз, — надо неслабо владеть маскировочными чарами. Уж что-что, а ауру смерти он видит отлично. — А еще вам наверняка что-то в общих чертах рассказал профессор Дамблдор, — заметил Чарли. — Он мне обещал найти какого-то «другого наставника». Сомневаюсь, что речь шла о ком-то из будущих гостей, так что остаетесь только вы. Грюм хохотнул. — А ты не промах, малец. Да. Дамблдор просил меня приглядывать за тобой, но я полагал, что он нас представит позже, когда расписание несколько устаканится, — он усмехнулся, — ну и когда вся эта шумиха с Турниром поутихнет. Грюм стер записи на доске, затем продолжил: — Не дрейфь, сынок. Стесняться своих сил нечего. Безгрешных нет, даже за самыми светлыми и добрыми волшебниками, добившимися хоть чего-то значимого, стоит кладбище поверженных оппонентов. А Министерству, как бы авроры ни кочевряжились, нужен некромант. Хотя бы на позиции внештатника. Бывают случаи, когда без специалиста по жмурам никак не обойтись. Особенно в контексте происходящего. — Вы про Темную Метку, сэр? Грюм кивнул. — Да. Чинуши в Министерстве могут сколько угодно кривить харю и выть, что все в порядке, но старики из аврората и Отдела Тайн понимают, что грядет что-то серьезное. Возможно даже, что Волдеморт возродился и снова начинает действовать, — Грюм хмыкнул. — В те времена ни у Министерства, ни у… — он запнулся, — других сопротивленцев не было никого, кто мог бы помочь разобраться с армией мертвых на службе Волдеморта. А тут — такая возможность! Здравомыслящий студент с подходящей спецификой магии, да еще и без родственников, связанных с чистокровными семьями! Чарли отвел взгляд в сторону. Конечно, он прекрасно понимал, что профессор Дамблдор хоть и является вполне хорошим человеком, абсолютным альтруизмом не страдает. Равно как и прекрасно понимал, что за ним должок — Снейп и Флитвик рисковали свободой, занимаясь с ним, а Дамблдор рисковал положением, обеспечивая им всем прикрытие. И Чарли понимал, что если Дамблдор попросит его помощи, он чисто из собственной порядочности и чувства благодарности не сможет ему отказать. Но такая явная констатация Грюмом факта, что его могут использовать только потому, что у него такие вот редкие способности, была болезненным ударом по самолюбию и чувству независимости. — Я понимаю, сэр. Грюм усмехнулся. — Я-то думал, что ты тут сейчас орать начнешь, мол, «да как они смеют». Но я рад, что ошибся. Он поднялся с места, прошелся по классу, остановился у окна. — Так, ты, значит, по средам и пятницам занимаешься со стариной Снейпом? — Да, сэр. Но у меня и все остальные дни заняты, кроме выходных. Это была правда. Еще до и после завтрака Чарли обошел всех, у кого занимался дополнительно, и составил себе расписание на этот год. И оно получилось довольно тесным, несмотря на то, что уроков по-прежнему было очень немного — в среднем, по три пары в день. Настолько тесным, что пришлось отказаться от проектов по травологии и дополнительных занятий по трансфигурации, которые он планировал посещать в этом году. Но увы — он банально не успевал. По понедельникам, например, у него было всего две пары — третья и четвертая, как раз перед обедом. Но, помимо них, он дополнительно с восьми до половины десятого утра должен быть возиться в загонах и учиться верховой езде и полетам на фестрале, а затем, приняв душ, на час планировал заседать в Запретной Секции. А после обеда — сперва еще на час запираться в обычной секции библиотеки, а затем до вечера должен был торчать в Скрещенных Палочках. По вторникам, помимо вполне официальных первой, третьей и шестой пары он планировал вместо второй пары торчать за проектами древних рун и артефактов, вместо четвертой и пятой — торчать в библиотеке, а после шестой пары — отправляться в танцевальный клуб, чтобы несколько восстановить навыки после почти годичного перерыва, тем более в контексте предстоящего бала. По средам и без того хватало занятий — с первой по третью пары, да еще потом шестая, да еще и ночные занятия по астрономии. А ведь по средам он еще и вечерами занимался некромантией с профессором Снейпом! Но он все равно втиснул в «окна» до и после обеда по полтора часа самостоятельных занятий: до обеда он практиковался самостоятельно в заклинаниях, а после — садился в библиотеке и не только читал что-то новое, но и параллельно делал домашние задания, чтобы не терять время. По четвергам до самого обеда у него не было занятий, так что Чарли с чистой совестью распределил четыре свободные пары между дополнительными занятиями по рунам, верховой ездой, Запретной Секцией и дополнительным занятием по зельям в лаборатории профессора Снейпа, а вечером, после шести часов, он должен был снова посещать клуб танцев. По пятницам и так весь день был расписан, так что ему удалось втиснуть только выполнение домашних занятий вместо четвертой и шестой пары, а потом он должен был посетить второе занятие по некромантии. И даже суббота, которая должна была быть, вроде как, выходным днем, у Чарли была расписана до обеда: с восьми до десяти он должен был заниматься в танцевальной клубе, затем были два часа верховой езды и работ в загоне, а затем, с двенадцати дня и до обеда, был клуб «Скрещенные Палочки». После обеда же он планировал заканчивать с домашними заданиями, чтобы полностью освободить воскресенье. И уж этот-то день он точно не собирался никому отдавать! Грюм, выслушав это, хохотнул: — А ты, я смотрю, себя жалеть не собираешься, пацан, — он задумался. — Мда… Задачка, однако. Но, с другой стороны, есть еще время перед завтраком. Скажем, по часу до подъема. И можно заменить одно из занятий в дуэльном клубе, например, в субботу, на наши занятия. Уверяю, тебе после наших занятий клуб детским лепетом покажется. Устроит тебя такой вариант? Сможешь к половине шестого вставать, а не к семи? Чарли пожал плечами: — Да. Думаю, да. — Ну вот и отлично. Тогда будем заниматься по утрам — я тебе выпишу разрешение на ранний выход, чтобы не нарушать правил. По понедельникам и четвергам в шесть утра на лужайке для полетов, а по субботам — и с утра на лужайке, и с двенадцати до двух у меня в кабинете. Осилишь? Чарли кивнул. Ради уникальных в своем роде занятий на такие жертвы он был готов пойти. — Да, сэр. — Хорошо, — кивнул Грюм. — Тогда завтра в шесть жду тебя на лужайке. И смотри не ной. Помни — ты сам подписался. Чарли согласился. Конечно, выходило так, что профессор Дамблдор подрядил Грюма помогать ему заниматься совсем не некромантией — ведь едва ли Грюм был настолько отбитым, чтобы учить его манипулировать мертвыми прямо на лужайке, на виду у всей школы. Однако, он не возражал. Даже если это будут дуэли, какие-нибудь физические упражнения или просто заклинания любого вида — Чарли не возражал. Когда еще представится возможность позаниматься не просто так, а с человеком, который сам является практиком в борьбе с темными искусствами? Безусловно, Снейп тоже был не последним специалистом в темных искусствах, но Чарли хотелось оценить и другую точку зрения. — Я приду, сэр. — Ну и хорошо, — Грюм кивнул. — Все, кыш отсюда! И у тебя, и у меня скоро следующая пара. — Спасибо, сэр. Чарли подхватил сумку и выбежал из кабинета. Едва за ним закрылась дверь, Грюм переменился в лице, взмахнул палочкой и принялся надиктовывать патронусу в виде лисы сообщение: — У меня есть предложение скорректировать наш план…