Глава 25: Гильдия

Дверь в комнату 307 была, как обычно, приоткрыта. Кас, с сумкой в руке, застыл на пороге. Внутри снова кипел их фирменный «тимбилдинг». Воздух был густым и влажным, пахло кожей, потом и сексом. Генка и Артём сидели на полу, прислонившись спиной к кроватям. Света, стоя на коленях перед Генкой, ритмично раскачивалась, её пальцы впивались в его плечи, а сама она, запрокинув голову, громко и театрально стонала. Рядом Аня, оседлавшая Артёма, также задавала темп, её руки упирались в его грудь, а голос, чуть более сдержанный, вторил стонам Светы. Витька лежал на своей кровати, закинув руки за голову, а Соловей, стоя рядом, с одобрительной ухмылкой наблюдал за процессом и давал советы: «Давай, Свет, активней! Артём, не филонь, я вижу!». Увидев Каса с вещами, Соловей поднял бровь. — О, возвращение блудного сына! Чего это ты с котомкой? Лина выгнала, что ли? — Не, — Кас поставил сумку на свою старую кровать. — Соседка вернулась. Понимающая усмешка скользнула по лицу Соловья. — Понятно, падишах. Места в гареме не хватает. — Он обернулся к команде, хлопнув в ладоши. — Эй, орлы, и вы, мои прекрасные бандитши! Собираем манатки. Освобождаем комнату нашему Касу-самураю. Видимо, тут ему одному скучно будет. Команда, посмеиваясь и шутя, с готовностью начала одеваться и собирать свои разбросанные вещи. Через пятнадцать минут комната опустела, и Кас остался в гробовой тишине. Он повалился на кровать и уставился в потолок. Шум, гам, даже этот дурацкий секс — всё это было проявлением жизни, энергии. А теперь — тишина. Он привык к присутствию Лины, к её молчаливой компании, к её запаху на соседней подушке. Одиночество, которого он так жаждал после детдома, вдруг стало давить тяжестью. Не прошло и часа, как дверь снова скрипнула. В комнату вошёл Соловей, один. — Слушай, пока мы с пацанами кочевали, идея созрела, — без предисловия начал он, присаживаясь на свою бывшую кровать. — Нам нужна своя гильдия. Кас приподнялся на локте. — Гильдия? Что это тут за зверь? — А это, брат, самое вкусное, что тут придумали, — Соловей оживился. — Система гильдий в Лицее — это всё. Без гильдии ты никто. Задания на рейды, разведку, зачистки — всё это висит на специальной доске только для гильдий. Оплата там в разы выше. Плюс, с ростом ранга — привилегии. И Соловей подробно изложил всю систему, которую успел разузнать: от десятка человек для пятого ранга до единственной гильдии первого ранга с личными люкс-апартаментами, рестораном и бассейном. — Ранг определяют на турнирах два раза в год, — закончил он. — В декабре и в мае. Так что, если успеем создать до декабря, сможем побороться за место под солнцем. — Идея хорошая, — согласился Кас. — Но нас пока только девять: ты, я, Лина, твоя пятёрка и Люци. Нужен ещё один. Десятый. И он должен быть абсолютно надёжным. — Надёжным — это как? — уточнил Соловей. — Настолько, чтобы мы могли показать ему Аванпост и не бояться, что на следующее утро нас сдадут Петровичу. Соловей свистнул. — Жёсткий отбор. Ладно, я подумаю, покопаюсь, поищу такого. Я — значит, буду главой? — А кто, кроме тебя? — Кас пожал плечами. — Ты же наш «Бандитский главарь». Логично. — Тогда уж название гильдии придумываешь ты, — парировал Соловей. — Справишься? — Справлюсь, — кивнул Кас. Соловей ушёл, пообещав начать поиски десятого, а Кас, недолго думая, отправился на поиски Люци. Он нашёл его в тренировочном зале, оборудованном усилителями излучения. В одном из манежей, окружённый защитным барьером, Люци сражался с магическим големом, вооружённым парой длинных кинжалов. И это был не бой в привычном понимании. Люци почти не двигался с места. Его тело было расслаблено, в руке — та самая изящная шпага. Он не атаковал, а лишь парировал и контратаковал, его движения были плавными, почти ленивыми. Голем яростно наносил удары, но клинки Люци мягко отводили их в сторону, словно течение реки уносит щепку. Он не использовал никаких навыков, полагаясь лишь на фехтовальную технику и свои сверхчеловеческие рефлексы, подпитываемые излучением зала. Было видно, что он тренируется с момента возвращения из Подземелья и не собирается останавливаться. Кас дождался, когда голем, пронзённый в единственную слабую точку на груди, рассыплется в пыль, и подошёл к барьеру. — Нашёл себе новое развлечение? Люци обернулся, с лёгкой улыбкой вытирая пот со лба. — Нужно поддерживать форму. Даже такую, как у меня. С чем пришёл, Кас? — Предложение. Мы с Соловьем создаём гильдию. Место для тебя есть. — С удовольствием, — Люци кивнул, не раздумывая. — И… есть ли возможность записать ещё одного человека? Кас нахмурился. — Место есть. Но ты уверен в нём? Ему придётся кое-что показать. То, что скрывать от Лицея. — Абсолютно, — Люци посмотрел на него прямо, и в его глазах не было и тени лукавства. — Я ручаюсь. Представлю его при следующем погружении. — Хорошо, — Кас кивнул. — Ждём. Он оставил Люци продолжать тренировку и направился к женскому общежитию. Дежурная старшекурсница, увидев его, покачала головой. — Проход воспрещён. — Можно Лину позвать? Через несколько минут Лина вышла к нему. Кас молча взял её за руку и повёл прочь от здания. Они шли по вечерним улицам Академгородка, и Кас рассказывал ей о планах с гильдией. Лина слушала, кивая. — Согласна, — просто сказала она, когда он закончил. Они свернули в густую чащу декоративных елей, скрывавших от дороги небольшую поляну. Воздух здесь был холодным и влажным, пахло хвоей и влажной землей. Единственным источником света были далекие фонари, пробивавшиеся сквозь хвою и отбрасывавшие на землю длинные, дрожащие тени. Лина, не говоря ни слова, резко прижала его спиной к шершавому стволу старой сосны. Кора впивалась в кожу сквозь ткань формы. Её дыхание было частым, горячим, в глазах горел тот самый огонь, что зажигался в бою. — Я видела, как они сегодня дрались, — прошептала она, и её голос был низким, хриплым от нахлынувших эмоций. — С Соловьем и девчонками. Было… энергично. Я тоже так хочу. Её пальцы, холодные от вечернего воздуха, дрожали, расстегивая его пояс, затем ширинку. Металлическая молния сдалась с резким, громким в тишине шелестом. Она опустилась перед ним на колени, и влажная трава сразу промочила ткань её брюк. Её действия были не ласковыми, а требовательными, яростными, будто она пыталась выпить из него всю накопившуюся за день ярость, напряжение и ту самую «энергию», о которой так много говорили на лекциях. Её язык и губы были безжалостны и точны, её руки впились в его бёдра, прижимая его к дереву, не оставляя ни шанса отстраниться. Издалека доносились обрывки чьих-то голосов и смех, создавая сюрреалистичный, пьянящий контраст с тем, что происходило здесь, в холодной хвойной темноте. Кас, сжав зубы, смотрел поверх её головы на тёмные ветви, в которых мерцали редкие огни Городка. Каждое прикосновение её языка было как разряд тока, сжигающий остатки тяжёлых мыслей и одиночества. Он чувствовал, как его тело отвечает ей той же грубой, животной благодарностью, и ему не хотелось, чтобы это кончалось.