Глава 37. Слово чести (От лица Марка)

После занятий я отправился в боевые залы. Адреналин после утренней стычки еще бушевал в крови, смешиваясь с едким привкусом стыда. Я был «Героем». Я должен был быть образцом. А вместо этого полез в драку, как последний хулиган. Зал гудел от криков и лязга металла. И я быстро нашел их. Гильдия «Тёмный Лес». Сначала я увидел Каса. Невысокий, но с какой-то хищной собранностью. Он отрабатывал удары кинжалами по манекену. Его движения были не фехтовальными па, а короткими, экономичными и смертоносными выпадами. Рядом Соловей с его бандой. Они не тренировались, они громили. С громкими криками, подсечками, бросками. Их стиль был грубым, уличным, лишенным всякого изящества, но в его хаосе была пугающая практичность. Я смотрел на них и чувствовал странное отчуждение. Мы были из разных миров. Тренировка закончилась, и к ним подошли девушки. Я замер, наблюдая. Рыжеволосая Аня-чародейка что-то оживленно говорила Свете-археологу, та отвечала с хитрой ухмылкой. А потом я увидел её. Лина. Ведьма. Она стояла чуть в стороне, её бледное лицо было бесстрастным, но когда её взгляд скользнул по Касу, в нем мелькнуло что-то сложное, болезненное и преданное одновременно. Это была не та покорность, что у «Вещи» Люци. Это была добровольная привязанность, выстраданная и принятая. Соловей с ребятами ушли, шумно переговариваясь. Я сделал шаг вперед. — Кас. Можно поговорить? Наедине. Он посмотрел на меня, потом на Лину. Та молча отошла, давая нам пространство. — Я слушаю, — его голос был ровным, без эмоций. Я рассказал ему всё. Про Елену, про разорванную связь, про ложь системы, про Булата и его намек. Я видел, как он внимательно слушает, и в его глазах читал не сочувствие, а холодный, аналитический интерес. — Я могу помочь, — сказал он, когда я закончил. — Но мои методы... специфичны. Они должны остаться в тайне. Если хочешь, чтобы я нашёл твою девушку, ты даёшь мне слово, что будешь делать всё, что я скажу. Без вопросов. Ты позволишь завязать себе глаза. И будешь молчать. Это было унизительно. Доверить свою судьбу, судьбу Елены, какому-то первокурснику-убийце. Но выбора у меня не было. Отчаяние и «Слово Чести» — краеугольный камень моего класса — заставили меня кивнуть. — Даю «Слово Чести Героя». Я буду подчиняться, если это поможет найти Елену. На следующее утро мы встретились на поредевшей площади. Мы вошли в Портал, и я, как более опытный, повёл нас на десятый уровень. Я видел, как Кас, шагнув из полумрака коридоров в бескрайний, залитый солнцем мир «Драконьего Рая», на мгновение застыл, его глаза широко распахнулись от неподдельного изумления. — Первый раз видишь что-то больше пещеры? — не удержался я от колкости, пытаясь заглушить собственную тревогу. Он хмыкнул, принимая укол. — Удивительно, что у вас тут небо. А не каменный потолок. Ладно, начинаем. Исполняй условия. Я достал чёрную повязку, которую взял с собой, и туго завязал себе глаза. Мир погрузился во тьму. Я протянул руку, и его пальцы сомкнулись на моём запястье. Мы сделали несколько шагов. И вдруг я почувствовал это — резкий перепад. Воздух стал чуть гуще, в ушах возник легкий, но навязчивый гул, словно я вошел в зону мощного усиления. Это было не больно, но непривычно и тревожно. Это место явно не было частью знакомого Подземелья. — Стой. Не двигайся и не говори, — его голос прозвучал у самого уха. Повязку сняли. Я моргнул, пытаясь осмыслить увиденное. Мы стояли в руинах какого-то древнего замка под странным, затянутым тучами небом. И передо мной... была она. Елена. Но не та Елена, которую я знал. Она была закреплена на каком-то чудовищном устройстве, её стройное тело изогнуто, а в неё входили два фаллических отростка из машины, от которой веяло зловещей магией. Она не боролась. Она лежала с отрешенным видом, молча принимая всё, что с ней происходило. Это было хуже, чем крики. Это была тихая смерть воли. Я рванулся вперёд, чтобы сломать эту мерзость, вырвать её оттуда, крикнуть, что я здесь, что всё будет хорошо... Но мои ноги приросли к камню. «Слово Чести Героя». Я не мог нарушить его. Кас подошел к машине и нажал на какую-то руну. Аппарат затих. Затем он вынул из её рта кляп. — Кто?.. — её голос был хриплым от долгого молчания. — Твой герой ищет тебя, — спокойно сказал Кас. — Скоро он придёт тебя забрать. Пора возвращаться. Он принялся отстёгивать ремни и цепи. И в этот момент она заплакала. Тихими, безнадежными слезами. А когда последние путы упали на пол, и Кас отошёл, она не бросилась ко мне. Она попыталась поползти за ним. — Нет... пожалуйста, не отдавай меня ему, — она всхлипывала, её тело плохо слушалось после долгой неподвижности. — Я буду служить тебе, я сделаю всё что угодно... только не возвращай меня в гарем... пожалуйста... Я стоял, скованный невидимыми цепями, и чувствовал, как мир рушится. «Она под чарами, — отчаянно пытался убедить я себя. — Он её контролирует». Кас, не глядя на неё, снял с её лица кожаную маску. Она увидела меня. Сначала в её глазах мелькнуло узнавание. А потом — животный, всепоглощающий ужас. Она отползла от меня, как от чумной проказы. — Нет! Нет, только не это! — её крик был полон настоящей, неконтролируемой паники. — Марк, пожалуйста, умоляю, не забирай меня обратно! Не возвращай меня туда! Она смотрела на меня, и в её глазах я читал не ненависть. Я читал мольбу. Мольбу узника, которого хотят вернуть в камеру. — Ты... ты хороший, — всхлипнула она, — добрый, заботливый... Но я не могу! Каждая минута с тобой, каждая секунда в твоём гареме... это была тюрьма! Ты делал из нас идеальных спутниц, но ты стирал нас самих! Я не могла иметь своего мнения, своих желаний... я не могла быть собой! Это хуже любой темницы... это тюрьма в моём же теле! Я хотел крикнуть, что это неправда. Что я люблю её. Что я дал им всем всё. Но я не мог. «Слово Чести» сжимало мне горло. И в этот миг леденящего прозрения я понял. Понял её до самого дна. Я был её тюремщиком. Моя любовь, моя забота, мой «класс» — всё это было системой, которая медленно, день за днём, стирала её личность, подменяя её удобной для меня куклой. И эти цепи на ней были лишь жалким подобием тех невидимых оков, что я наложил на неё сам. Мы смотрели друг на друга через пропасть, которую я сам и вырыл. Я — скованный своим словом. Она — разбитая и освобождённая самым ужасным из возможных способов. — Завяжи глаза, — тихо сказал Кас. Я послушно поднял повязку и погрузился во тьму. Его рука снова взяла мою. Мы сделали несколько шагов, и давящий гул отступил, сменившись знакомым шумом ветра в траве. — Через две минуты развяжешь. Возвращайся один, — сказал он и отпустил мою руку. Я отсчитал сто двадцать ударов своего разбитого сердца. Сдернул повязку. Каса нигде не было. Я стоял один посреди бескрайней, солнечной равнины «Драконьего Рая» и смотрел в ослепительно синее, безразличное небо. Над головой с пронзительным криком пролетел дракон. Но я его уже не видел. Внутри меня была лишь одна, всепоглощающая пустота.