Глава 39. Испытание «Святой»

Кас догнал команду в просторной квадратной зале, служившей преддверием логова Стража. Воздух здесь был суше, а с каменных стен, вместо привычной плесени, свисали блёклые, похожие на лишайник, фиолетовые наросты, слабо пульсирующие в такт далёкому, но отчётливому топоту. Соловей, сжав в руке свой двуручный меч, жестом указал вглубь залы, где в полумраке виднелась массивная, покрытая рунами каменная дверь. — Он там. Чёрт. Но не тот, что бегает по уровням. Этот — Страж. Быстрее, и дурь в голову кидает. Первая попытка атаки обернулась фиаско. Едва они переступили порог логова, пространство исказилось. Страж — высокий, мускулистый гуманоид с козлиными ногами и парой изогнутых рогов, сжимавший в руках пару изящных, но смертоносных клинков-косичек с серповидными лезвиями — не побежал навстречу. Он исчез. И тут же материализовался у дальней стены, оттолкнулся от неё с нечеловеческой скоростью и, прочертив в воздухе размытую траекторию, возник уже рядом с Люци. Демон едва успел поднять рапиру, его глаза вспыхнули алым, пытаясь «пожелать» промаха для противника. Но скорость Стража была запредельной. Серповидный клинок просвистел, рассекая воздух, и вонзился... в грудь Вещи, которая по своей призрачной привычке стояла в паре шагов от хозяина. Эффект был пугающим. Лезвие прошло сквозь девушку, словно сквозь дым, не оставив ни царапины. Но Люци, стоявший перед ней, сдавленно ахнул, и на его груди расцвел алый цветок — глубокая, до кости, рана. — Интересно... — пробормотала Вещь, глядя на сквозь неё прошедший клинок с любопытством зрителя. Глаза Люци полыхнули яростным багрянцем. «Исполнить желание!» — мысленно скомандовал он, и рана на его груди затянулась в мгновение ока, словно её и не было. Но его лицо стало на миг бледнее. — Он слишком быстр для моих «подсказок»! А излучения здесь... мне не хватит на много таких фокусов! — Люци, с Вещью — в тыл! — рявкнул Соловей, оценив ситуацию. — Остальные, окружить! Но они не успели. Страж отскочил к центру залы, вскинул голову и издал пронзительный, многослойный крик. Звук, ударив о каменные стены, умножился, превратился в оглушительное эхо, которое не просто било по ушам, а вгрызалось в сознание. Перед глазами поплыли тени, в ушах зазвенело, а по спине пробежал ледяной холодок страха. Соловей, бросив взгляд на свой внутренний интерфейс, увидел, как напротив имён всей команды, кроме Люци и Вещи, вспыхнули красные иконки: «Страх» и «Дезориентация». Генка, завыв, бросился прочь от монстра. Витька и Артём, потеряв строй, беспомощно закружились на месте. Аня не могла сконцентрироваться для заклинания. Даже Кас почувствовал, как его хладнокровие «Убийцы» дало трещину, и он инстинктивно отпрыгнул в тень. — ВСЕМ ОТХОДИТЬ! — заорал Соловей, сам с трудом преодолевая парализующий ужас. — В КОРИДОР! Они вывалились из логова, запыхавшиеся, униженные. Первый бой был проигран всухую. — Скорость... и этот крик... — Соловей, опершись о стену, сжал кулаки. — Наши дебаффы не берут, не успеть применить. Броня не помогает. Не пройти. Кас, молча наблюдавший, наконец заговорил: — У нас есть... потенциальный новый член гильдии. Можно проверить его в деле. Соловей скептически хмыкнул: — Кого ты там ещё нашёл? Ладно. Вариантов нет. Веди. Вернувшись на Аванпост, Кас без лишних слов подошёл к Елене. Она стояла рядом со своей машиной, её белые волосы и безупречная осанка выделялись на фоне мрачных руин. На ней был её доспех — кираса и наплечники из белого, отполированного до блеска металла, контрастирующие с тёмной кожей поддоспешника. У пояса висел одноручный меч. — Есть работа, — коротко бросил Кас. — Проверим, на что ты способна. Она молча кивнула, её ясные, холодные глаза были полны решимости. Когда они вернулись к команде, та смотрела на новичку с нескрываемым любопытством. Соловей, пробежавшись взглядом по её статусу в своём интерфейсе, присвистнул. — «Святая»... Ни разу не видел. Устойчивость к ментальным эффектам... Исцеление... Очищение... — Он посмотрел на Каса, затем на Елену. — Ладно. Встанешь рядом со мной за Касом во второй линии. Твоя задача — защитить Вещь, кивнул он на голую девушку прикованную цепью к Люци. Как только увидишь «Страх» — снимай. Если сможешь. Елена молча кивнула. Вторая попытка началась. Люци шагнул вперёд, его рапира готова к парированию. Страж, как и прежде, телепортировался и метнулся к нему. Демон не тратил силы на «желания», работая исключительно как фехтовальщик, прикрывая собой вторую линию. Невидимый Кас кружил рядом, выжидая момент для удара. Эхо-крик снова оглушил залу. Соловей, наблюдая за своим интерфейсом, увидел, как красные иконки «Страха» и «Дезориентации» вспыхнули напротив имён Генки, Витьки и Артёма. Те, потеряв ориентацию, беспомощно закружились у стен. Но на Люци, Вещь, Елену и его самого дебаффов не было. Елена стояла непоколебимо, а её присутствие, видимо, создавало некую зону устойчивости вокруг себя. — Держись рядом! — крикнул Соловей Елене, поняв тактику. Страж, видя, что его ментальная атака на основную группу не сработала, сосредоточился на Люци. Его серповидные клинки свистели в воздухе, но демон отбивался с отточенным мастерством, уводя удары от стоящей за ним Вещи. Один из клинков всё же прошел по касательной, оставив на плече Люци кровавую полосу. Именно тогда Елена, до этого момента сохранявшая пассивную роль, приняла своё решение. Она видела схему: Страж атакует, наносит рану и отскакивает, не давая себя зацепить. Его скорость была его главным оружием и защитой. Нужно было лишить его этого преимущества. Ценой чего угодно. Когда Страж в очередной раз, после неудачной атаки на Люци, сделал короткий телепорт, чтобы отскочить к стене, Елена сдвинулась с места. Она рассчитала его траекторию не для того, чтобы увернуться, а чтобы подставить себя под неё. В момент его материализации она оказалась прямо перед ним, подставив под удар своё тело. Острый, как бритва, серповидный клинок с хрустом вонзился ей в плечо, чуть выше кирасы. Елена ахнула, её тело содрогнулось от боли, но её руки, словно тиски, сомкнулись на его руке с клинком. Она не отталкивала его, а, наоборот, притянула к себе, насаживаясь на лезвие ещё глубже, намертво фиксируя его своим телом. На мгновение Страж замер, ошеломлённый такой тактикой. Его клинок и рука были зажаты, а сам он оказался в объятиях противника. Его скорость была обнулена. — ВСЕХ! — прохрипела Елена, и её поднятая вверх ладонь, светящаяся ослепительным серебристым светом, озарила всю залу. Волна чистой энергии прошла через команду, сметая «Страх» и «Дезориентацию» с Генки, Витьки и Артёма. После вспышки её лицо стало мертвенно-бледным, она покачнулась, ощущая внутри себя зияющую, холодную пустоту — «голод» по потраченной колоссальной энергии. Но этой секунды хватило. Тень «Убийцы» материализовалась за спиной Стража. Кинжалы Каса, ведомые холодным расчётом, нашли единственное уязвимое место — узкую щель между шлемом и наплечником. Два быстрых, точных удара. Один — чтобы отвлечь, второй — чтобы перерезать горло. Соловей, видя, что монстр обездвижен, с рёвом «ОДИН ЗА ВСЕХ!» обрушил свой меч на затылок чудовища, добивая его. Страж издал короткий, обрывающийся хрип и начал рассыпаться. В тот же миг, ещё не выдернув клинка из своей плоти, Елена прижала ладонь к окровавленному рваному отверстию на своём плече. Тот же серебристый свет, но на этот раз приглушённый и сконцентрированный, окутал рану. Плоть под ним заструилась, срастаясь на глазах. Через несколько секунд от страшного повреждения остался лишь свежий, розовый шрам. Она глубоко вздохнула, но смертельная бледность не спала — исцеление плоти не восполнило потраченную на очищение и лечение чистую энергию. Внутри по-прежнему зияла пустота, требующая наполнения. В наступившей тишине Соловей подошёл и, глядя на Елену, кивнул, в его глазах читалось нечто среднее между уважением и шоком. Он поднял с пола маленький металлический жетон, оставшийся от Стража, с выгравированным символом, похожим на стилизованную башню — «Жетон О'Жоэля». Люци, смотревший на это с профессиональным интересом, тихо произнёс: — Эффектно. Готовность к самопожертвованию и мгновенное восстановление боеспособности... Редкое и ценное качество. — Ну что... Добро пожаловать в «Тёмный Лес», — сказал Соловей, и в его голосе впервые по отношению к ней прозвучало нечто, отдалённо напоминающее принятие.