Интерлюдия: Закулисные игры

Особая локация в НИИ. Квадратная комната с большой стойкой и массивным столом для приёма посетителей. Отделка официально-богатая: полированный гранит, дорогие породы дерева, приглушённое освещение. Стена с дверями лифта находилась за столом и стойкой, а с трёх остальных сторон в комнату вели стерильно чистые коридоры. Коридоры представляли собой длинные проходы с несколькими дверями, ведущими в одноместные комнаты. Над каждой из таких дверей висела сигнальная лампа. Табличка на столе гласила: «Дипломатическая служба». За столом, в удобном кресле, сидел сотрудник в безупречном официальном костюме и читал книгу. За высокой стойкой один техник мониторил данные на компьютере, а стоявший рядом охранник решал судоку на своём планшете. Воздух был тих и наполнен лишь тихим гудением техники. Над одной из дверей в правом коридоре зажглась сигнальная лампа. Одновременно тихий, но настойчивый сигнал донёсся от компьютера техника. — Комната 3-Б. Сингулярность «Лоа», — монотонно доложил техник. Сотрудник в костюме, не выражая ни удивления, ни раздражения, аккуратно отложил книгу, поставив закладку, и приготовился к приёму гостя. В одноместной комнате 3-Б не было ничего, кроме простого деревянного гроба, засыпанного увядающими цветами. На этом странном ложе, в своей форме Лицея, лежала девушка. Её глаза открылись. В них не было белков и зрачков — они были чёрными. Но не абсолютно, а так, будто в чёрную краску насыпали много пыли и перемешали. Девушка выбралась из гроба, отряхнула с формы лепестки, и направилась к выходу. Её походка и выражение лица были точь-в-точь как у избалованной маленькой девочки, которая идёт устраивать скандал персоналу кафе. Дверь в коридор автоматически открылась перед ней. Как только она вышла из коридора в главную комнату, она, не сбавляя шага, с порога начала наезжать на сотрудника: — ГДЕ МОИ ИГРУШКИ? Я проснулась и уже устала ждать! Почему вы ещё никого не прислали? — Уважаемая Лоа, — голос сотрудника был ровным и вежливым, без единой нотки страха или подобострастия, — по нашему договору, рейд в вашу сингулярность запланирован через четыре дня. Подождите ещё совсем немного. — Я НЕ ХОЧУ ЖДАТЬ! ДАЙТЕ МНЕ МОИ ИГРУШКИ! А не то я снова приду веселиться к вам! — её голос звенел, как разбитое стекло. — Уважаемая Лоа, — сотрудник терпеливо сложил руки на столе, — если ограбить магазин игрушек, то вам будет весело всего один раз. Проявите терпение, и наше сотрудничество будет долгим и взаимовыгодным. Девушка, не найдя больше аргументов, с грохотом повалилась на пол и забилась в настоящей истерике, с криками «МНЕ СКУЧНО!», дрыгая ногами и руками. Охранник даже не поднял глаз от судоку. Через пару минут, прокричавшись и успокоившись, она проворчала себе под нос: «Я жду!» — поднялась, отряхнулась и тем же детским, обиженным шагом пошла обратно в свою комнату. Дверь закрылась за ней. Она легла в гроб и закрыла глаза. До следующего контакта это нетленное тело без кристалла не сдвинется с места. Когда-то эта ученица «пропала» в сингулярности «Лоа». Теперь она была её голосом и её угрозой. Сотрудник дипломатической службы вздохнул и снова взялся за книгу. Очередной день в «Дипломатической службе». Кабинет Петровича. Помощник, стоя по стойке «смирно», отложил планшет и сделал очередной доклад. — Гильдия «Тёмный Лес» подала прошение. Просят допустить их к штрафному рейду вместе с Комовым и Гордеевым. Всей гильдией. Стоит ли их отправлять? Они сейчас своим примером тянут вверх весь первый курс. Петрович, не отрываясь от изучения другого отчёта, фыркнул. — Вся сила «Тёмного Леса» — в Комове и Гордееве. Без них это обычная, хоть и сплочённая, банда первокурсников. Остальные — всего лишь удачный фон. — Может, тогда не стоит отправлять их в штрафной рейд? — осторожно предположил помощник. — Зачем рисковать перспективным активом? — Комов и Гордеев — не самостоятельные фигуры, — холодно отрезал Петрович, наконец подняв взгляд. — За ними кто-то стоит. Тот, кто дал Комову его знание, а Гордееву — убежище. Вот и столкнём их с «Лоа». Там и посмотрим, на что действительно способны силы, что за ними стоят. Ол откинулся в кресле, его пальцы постучали по столу. — Что по двум другим нашим «бодрствующим»? Сидоров? Белов? — Сидоров не выходит из Портала, — помощник снова взглянул на данные. — Но система регистрирует его возвращение и тут же фиксирует новое погружение. Цикл длится менее минуты. С Беловым всё так же: браслет регистрирует второй уровень Подземелья, но фоновая энергия от убитых им монстров соответствует десятому. Дежурные и персонал следят, но он не проявляет силу, не показывает экипировку. Держится одиночкой, даже не тренируется дополнительно. Но в Портал ходит каждый раз, когда тот открыт. — Помощник сделал паузу. — Может, за Сидоровым отправить Комова? Его навык... — Комова посылать не надо, — резко прервал Петрович. — Он и так уже двоих с оригиналами к себе пристроил. На «Маугли» пусть висит задание в гильдейской сетке. Пусть попробуют сами разобраться. А к «Скрытному герою» Белову... — Полковник задумался на секунду. — Пришлите пару «дам в беде». Создайте ситуацию. Может, тогда он и проявит себя. Что по внедрению в «Тёмный Лес»? — Способность Гордеева «чувствовать желания»... мешает, — признался помощник. — Любой внедрённый агент будет сразу раскрыт. Пока думаем над нестандартными вариантами. — Ладно, — Петрович махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. — Посмотрим, как они справятся с «Лоа». А там... подумаем. Сквер у Северного корпуса. (От лица Марка) Она сама нашла меня. Сообщение в личку было кратким: «Нужно поговорить.» Я пришёл раньше и ждал, наблюдая, как ветер гонит по дорожкам первые жёлтые листья. И вот она появилась. И я не смог сдержать лёгкого удара в сердце. Это была Елена, но... не та. Её волосы, всегда цвета спелой пшеницы, были белыми, как первый снег. В её осанке не было и тени былой воинской выправки — теперь она была подобна строгой, отрешённой жрице. От неё веяло холодным спокойствием и... какой-то необъяснимой чистотой. Не физической, а какой-то внутренней, ментальной. Словно её больше ничего в этом мире не могло запятнать или даже коснуться. Она подошла и остановилась в паре шагов. Её глаза, такие же ясные и голубые, смотрели на меня прямо, но без прежней теплоты. Без того огонька, что зажигался, когда она смотрела на меня раньше. Теперь в них была лишь тихая решимость. — Марк, — её голос был ровным, без упрёков и без сожалений. — Елена, — я кивнул, чувствуя, как в горле застревает ком. — Ты... изменилась. — Со мной всё в порядке. Лучше, чем когда-либо, — она ответила просто. Помолчала, давая мне собраться с мыслями. — Я пришла, чтобы всё прояснить. Окончательно. — Я слушаю. — Ты — хороший человек, Марк. Надёжный, сильный, заботливый. Для многих ты — идеал. И Илана, и Ирина, и Мия... они счастливы с тобой. Их всё устраивает. Они нашли в твоём гареме то, что искали. — Она сделала крошечную паузу. — Но я — нет. Моя личность, моё «я»... для меня важнее. Важнее, чем быть частью чего-то, даже самого прекрасного. Даже частицей тебя. Каждое её слово падало на сердце холодным, тяжёлым грузом. Я всегда думал, что даю им всё. Оказывается, для неё самой главное было не в моих дарах. — Я понимаю, — выдавил я, и это была правда. Горькая, неудобная, но правда. Я видел её в том странном месте. Видел животный ужас в её глазах, когда она умоляла не забирать её обратно. Я больше не мог этого отрицать. — Я не держу на тебя зла, Марк. И я прошу тебя... не имей претензий к гильдии «Тёмный Лес». Они... дали мне выбор. Тот, которого у меня не было раньше. Я кивнул, не в силах говорить. Что я мог им предъявить? Что они освободили мою пленницу? — Освободившееся место, — её голос снова вернул меня в реальность, — не будет пустовать. К тебе выстроится очередь из тех, кто мечтает о защите и заботе сильнейшего «Героя». Ты не останешься один. Она говорила это не для утешения. Она просто констатировала факт. Как менеджер, сдающий отчёт. Мы постояли ещё несколько мгновений в тяжёлом, но уже прощальном молчании. Всё было сказано. — Я... желаю тебе удачи, Елена, — наконец произнёс я. — И я тебе, Марк. Оставайся тем, кто ты есть. Для них, — она кивнула в сторону общежитий, где остались три девушки, для которых мой мир был раем. Потом развернулась и ушла. Её белые волосы сливались с наступающими сумерками. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Развод — это точное слово. Мирный, без скандалов. Но от этого не становилось легче. Просто потому, что я наконец-то понял: я был для неё не мужем, а тюремщиком. А хороший тюремщик или плохой — разница не так уж велика для того, кто хочет на волю.