Глава 1. Все сказки одни и те же

Я со стоном открыла глаза, казалось, болело всё, даже то, что по идее не должно болеть. Стоп, резко присев, я оглядела комнату, где находилась, это явно не было моей спальней, даже не больница, где я по идее должна была находиться. Если после аварии с грузовиком человек в сознании и даже не в больнице, есть только одно объяснение для этого. Я попала в другой мир и другое тело. Быстро оглядев свое тело, я заметила, какое оно детское. Действительно попала. Ещё раз окинув комнату, нашла возле туалетного столика дверь, полная любопытства, дёрнула за ручку, за ней находился санузел. Слегка старомодный и совсем не в стиле стран, где я жила, но тем не менее он был опрятный, сухой и вылизанной дочиста. В каком-то трансе подошла к большому зеркалу в окончательном желании убедиться в реальности происходящего. Глядя на зеркало, я взлохматила чёрные кудри вместо привычных шоколадных прямых прядей. Попала. Причём очень и очень крупно. Знать бы теперь, куда именно. Неожиданная и острая боль в голове заставила меня зажмуриться. В голове проносились разные кадры, словно фильм на быстрой перемотке. Стоило боли утихнуть, я направилась в сторону кровати. Облегчённо прыгнув на мягкую простынь, вздохнула. Все эти кадры были памятью прошлой владелицы тела, Летиции Эвретт. Летиция Эвретт была дочерью богатых людей, очевидно, приёмной, так как не была похожа ни на одного родителя. Даже на ближайших родственников. Это знала сама Лита, как любила ласково звать её мать, девочка была не по годам смышлёной, но она благоразумно молчала об этом. — Лита? — от голоса я встрепнулась. — Ты в порядке? Завтрак уже готов. Точно, девочка рано вставала и в числе первых была в столовой. — Сейчас, погоди минутку. Быстро собираясь, я на ходу завязывая волосы в хвост, спускалась по лестнице. Трапеза была просторной в уютных теплых тонах, в середине стоял стол и стулья, стеклянные двери, которые вели к веранде. В столовой уже находились остальные члены семейства. Мужчина средних лет, с элегантно уложенными светло-каштановыми волосами, среди которых поблескивала седина, и цепкими голубыми глазами, Генри Эвретт работал в государственной структуре, правда сама Лита не знала какую должность он занимал и что исполняет. Женщина же, Кларисса Эвретт, известная актриса бальзаковского возраста, с приятными чертами лица, мягкие светлые кудри с легкой рыжиной были завязаны в хвост, а теплые карие глаза с нежностью смотрели на мир. Глава семейства пил свой утренний кофе и читал газету, пока его жена убирала посуду с завтраком и подавала сладости. Поздоровавшись со взрослыми, принялась за завтрак, попутно обдумывая ситуацию. Я не скучала ни по кому, как можно тосковать о людях, если таких нет. В прошлой жизни я стала сиротой в подростковые годы, даже став взрослой, не смогла завести близких людей. Устав от серой и тоскливой жизни, я решилась на отчаянный шаг, броситься под колеса грузовика. Я ни о чём не жалела, по мне никто скучать не будет, как и я, соответственно. Но, возможно, мне был дан шанс измениться в лучшую сторону, теперь мне не стоит жить в вечной апатии. Особенно, если теперь есть для кого. Твёрдо решив прожить эту жизнь лучше, чем прошлую, я после завтрака направилась в свою комнату. Переодевшись в выходную одежду, я оповестила Клариссу, что направляюсь в парк. Рядом с домом находился маленький парк, где по выходным гуляли семьи с детьми, а в будние лишь собачники и подростки. Сейчас было лето, так что такое количество молодых людей не было удивительным. Гуляя между тропинок, я обдумывала, куда же все-таки попала, не могло быть так, что я попала в обычный мир, нет, такое, конечно, может быть, но так было бы слишком скучно. Если верить календарю в столовой, сейчас 1991 год, а сама я находилась в Лондоне. Может ли быть, что я попала именно туда? Сохранив эти предположения как наиболее возможные, я направилась в дом — солнце стало припекать — Кларисса наказала быть к обеду, поэтому стоит поторопиться. Остаток дня прошёл в каком-то тумане, тело автономно делало свои обязанности, пока сама я отчаянно пыталась установить связь с космосом и иллюминатами. Так прошла неделя, пока 25-го числа вместе с письмом в дверь не постучались неприятности.