Глава 2

Утро начинается не с кофе, а с письма. Режим сна Летиции был удивительным, ровно в десять я вырубалась, просыпалась ровно в шесть. Для меня, любительницы ложиться поздно и просыпаться рано и вставать ужасно разбитой, такой здоровый сон был в новинку. Так ещё прошлая хозяйка тела занималась тренировками до восьми в том самом парке, а после душа ровно в девять принималась за завтрак. Этим пришлось заниматься и мне, чтобы не вызывать подозрения со стороны взрослых. С памятью девочки я старалась вести себя с родителями как и она. Благо они ничего не заметили, а если и да, то держали вопросы при себе, возможно, пеняя на скорый переходный возраст. В один из таких дней, после пробежки, я, подняв и просматривая почту, наткнулась на хорошо знакомый желтоватый пергамент с запечатанной пурпурной восковой печатью и изумрудными чернилами, марка которой отсутствовала.

«Мисс Л. Эвретт, Лондон, район Кенсингтон, Холланд-парк-авеню, дом 47, комната с видом на розовый сад.»

Я вздохнула, как объясните мне точное указание расположения моей комнаты? Магия, не иначе. Положив остальные письма на кофейном столике, я направилась с конвертом в спальню. Не стоит пока что, Клариссе это видеть, вдруг посчитает розыгрышем и выкинет письмо. После душа я направилась в столовую, не забыв прихватить с собой письмо из Хогвартса. В душе бурлила тихая радость и напряжение, хотелось прыгать и кричать, я попала в Поттериану, в то же время выкинуть конверт или, что лучше, сжечь к чертям собачьим. «Сама виновата, хотела жанр экшн в жизни, «получите и распишитесь!», спокойно, а то так и до психоза дойти возможно.» Сделав дыхательную технику, уже спокойнее спускалась с лестницы. — Мам? — я неуверенно потянула Клариссу за руку. — Да, милая? — Ну… тут письмо… мне, правда, оно странное. — Я старательно разыгрывала смущенную, ничего не понимающую девочку, протягивая конверт женщине в руки. Генри сегодня не было, он уже в восемь ушёл на работу. — Дай-ка взгляну, что там. — Слегка нахмурившись, женщина всчитывалась в текст, в тихом помещении был слышен размеренный тик часов. — Мама? Что там, может, это какой-то сумасшедший? — Я уставилась в застывшее лицо Клариссы. — Да, по ходу, это какой-то сумасшедший, как только папа вернётся, мы покажем это ему. — Что там написано? Могу ли я взглянуть, мне очень, очень интересно. — Я умоляюще посмотрела на Клариссу, которая была слаба против моих чар. Хмыкнув, она протянула мне конверт, наверное думала что это лишь прихоть маленькой девочки, я в нетерпении взяв их, направилась к себе, по пути сказав, что завтракать не буду. Уже на кровати я сумела спокойнйо прочитать листки с зачислением и списком покупок.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Дорогая мисс Эвретт!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Не позднее 31 июля к вам придёт один из профессоров.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

О, я думала, там будет что-то про сову и ответное письмо, как в оригинале, но тем страннее письмо для Поттера. Этот вопрос, похоже, из того же разряда, где ответов я не дождусь. Покачав головой, я занялась расписывать все свои знания канона, даже мало-мальский факт может мне на руку быть. Нужно будет и факты из фанфиков написать, но лучше вопросы никому не задавать первое время, обзаведусь союзниками, вот тогда и насядем на чистокровных из Пуффендуя и Когтеврана. К слизеринцам лезть себе во вред, для них я грязнокровка, возможно, как и для когтевранцев, пуффендуйцы более лояльные, наверное. Кажется, среди них есть парочка потомственных магов, та же Боунс, насколько помниться. Год-два обрабатывать, попутно ища информацию из библиотеки, на третьем курсе можно начать полноценную осаду. Для этого нужно попасть на Пуффендуй, но если не получится, можно будет уговорить шляпу отправить на Когтевран. Можно и книжные прошерстить, может, там есть книги про законы, традиции и прочее. Записав все эти идеи в дневнике, не на английском, конечно, на немецком языке, чтобы позабытые знания улучшить, ну и запутать тех, кому эти записи могут попасть. Отвлеклась я от записей только к вечеру, когда Кларисса позвала меня на ужин, настолько выпала из реальности. За столом меня ждали напряжённые взрослые, весь ужин они кидали друг другу говорящие взгляды, но молчали, я тоже, казалось, скажу что-то, это их спугнет. Поэтому благоразумно молчала, после трапезы, поблагодарив Клариссу, удалилась к себе, нужно понадёжнее спрятать дневник до Хогвартса. В Хогвартсе же стоит его таскать с собой, нужно разучить чары уменьшения. Маленький дневничок можно в кармане прятать или в другом месте. Ох, сколько мороки с этой подготовкой к школе. А ведь ещё необходимо не думать об этом всём в Большом Зале или среди преподавателей, кто знает, может, не только директор с зельеваром легиллименты, помнится, был фанфик, где и Минерва была менталистом, а в попечительском совете таких, наверное, немерено. Я устало завалилась на кровать, с мыслями о будущем и строением планов не заметила, как закрыла глаза и крепко уснула. Завтрашний день обещал быть насыщенным.

────────────────────────

И правда, утро было полно сюрпризов, по крайней мере, когда я пришла после пробежки, за столом сидел Генри, низменно читающий газету. — Садись, милая. — Я, подавив скептическое выражение лица, села за стол и принялась за завтрак. После приёма пищи все плавно перекочевали в гостиную. — Дорогая, мы с отцом должны кое-что тебе рассказать. — Кларисса явно чувствовала себя не в своей тарелке, но держала лицо достойно, волнение её можно было заметить лишь по рукам, комкающим платок. — Дело в том… что ты приёмная, нет, конечно, мы тебя любим, ты не подумай, просто… Мы решили, что ты уже достаточно взрослая для такого разговора. — Мам. — Я прервала сбивчивые разглагольствования женщины. — Я знаю. — Знаешь?.. — Женщина была в растерянности, но быстро взяла себя в руки. — Малышка. — Эстафету, чего бы это ни было, перенял Генри. — Ты умная девочка и понимаешь, то письмо, которое пришло, оно не шуточное, наш дом хорошо защищён от такого бреда. — Тогда… Что значит это письмо? Вы хотите мне сказать, что магия существует? Взрослые от напряжения и неспособности мягко подойти к этому разговору стали выглядеть лет на десять старше. — Да, похоже что твои… биологические родственники, по крайней мере так они представились в письме, сказали что мы должны обеспечить тебе безопасность, и подложили туда денег которые они назвали «маггловскими», а также что ты волшебница и в свои двенадцать должна пойти в особую школу. — Но это не значит, что мы тебя не любим, мы полюбили тебя, и это неоспоримый факт. — Твёрдо сказала Кларисса, видя, в какой растерянности и непонимании я нахожусь. — Мы взяли тебя не потому что там были деньги, мы решили заботиться о тебе, потому что не доверяли органам опеки, ты могла бы попать в дурную семью, которая вела бы с тобой и с твоими уникальностями, чёрт знает как! — Я поняла, можно… Мне нужно обдумать это, я к себе. — В задумчивости я направилась в спальню, игнорируя встревоженные взгляды Генри и Клариссы. Мне нужно многое обдумать. Вот оно как, родственниками Летиции были волшебники, явно учавствовавшие в войне. И если до сих пор они не вернулись, значит, ПС'ы убили их, или же они попали в Азкабан. Если мои родственники были на стороне Волдеторта, то это плохо, очень плохо, хрен знает как поведут себя школьники, в особенности чистокровные, которые друг-друг практически все родственники, и члены Ордена поджаренной курицы, тогда не до смеха мне будет. Я сложила руки в молитвенном жесте, и отчаянно зашептала, чтобы мои биологические родители были полукровками или магглорожденными.

────────────────────────

За ужином я подробно объяснила свои чувства насчёт всего происходящего Генри и Клариссе, сказав, что не злюсь и не обижена за секреты. На предложение почитать письмо, лишь покачала головой, сказав что ещё слишком мала и не пойму его. Хотя за этим стояло желание спрятаться от реальности, а также незнание поможет мне когда менталисты захотят проникнуть в мою голову. У меня уже столько в голове, что этот секрет лучше спрятать в задворках сознания, и не открывать до определённого момента На это Кларисса начала ворковать, что её дочь самая умная девочка. На что я лишь мысленно приморщилась и печально вздохнула. Настоящей Литы уже нет в живых, её телом управляет взрослая душа, от этого моё настроение с отметки в приемлемо упало до отвратительно. Несмотря на всё безразличие по отношению к себе а также своей жизни, было жаль маленькую девочку которая уже не сможет вырасти. В спальне уже глубоким вечером я обнаружила, что тихо роняю слезы, от осознания того, что Летиции, маленькая девочка, мертва и никто об этом так и не узнает. Похоже, даже я не настолько черствая, чтобы не думать об этом, все эти дни ушли, чтобы отвлечься. Но вот простые слова Клариссы разорвали платину, и теперь я не могу остановить поток слез. Не знаю, сколько времени ушло, чтобы успокоиться, но, перестав плакать, я заснула от утомления. Уже утром я критично разглядывала своё отражение в ванной, опухшие глаза и мешки под ними делали из меня панду. Плюнув на внешний вид, я так спустилась к завтраку, Генри и Кларисса благоразумно молчали, не давя на меня, тактично решив не трогать меня. Да и сам их внешний вид был не лучше, просто уходовые средства у них качественне, чем моя холодная вода. Во время молчаливого чаепития в дверной звонок позвонили, Эвретты недоуменно переглянулись, очевидно, они в субботнее утро никого не ждали. Хотя у меня были догадки, кто к нам пожаловал. — Я открою, — встал из-за стола Генри. Мы тоже решили не отставать и вышли за мужчиной, у дверей стояла женщина, не соответствующая нынешней моде. — Здравствуйте, мистер и миссис Эвретт и мисс Эвретт. — Здравствуйте, мадам…? — Минерва МакГонагалл, заместитель директора и профессор Трансфигурации, я здесь по поводу недавно доставленного вам письма. — Что ж… Прошу вас пройти с нами в гостиную, Лита, сделай чай нашей гостье. Я, кивнув, ушла на кухню, ставя на поднос чайник и чашки с печеньем. В гостиной Генри и Кларисса сидели за одним диваном перед журнальным столиком, пока профессор сидела слева от родителей на кресле. Поставив поднос и разлив чай, я уселась напротив МакГонагалл. Несколько мгновений мы сидели в тишине. — И так, — взяла слово, играя маленькую девочку, которая ничего не знает и находится в нетерпении и в настороженности. — Вы сказали, что пришли ради разъяснения письма. — Верно, мисс Эвретт, — женщина отставила свою чашку. — Вы были зачислены в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, вы не ослышались. Магия существует, и ваша дочь, мистер и миссис Эвретт, волшебница. Дав нам несколько секунд осмыслить сказанное, она замолчала, а после достала палочку. Я напряглась, а вдруг околдует нас, чтобы быстрее поверили, но опасения были напрасными. МакГонагалл коснулась палочкой чашку, из которой недавно отпила, чашка мгновенно обернулась лаской. Взрослые охнули, для них подобное было сродни чуду. Я лишь мысленно вздохнула, хотя бы не принуждают с первых секунд. — Вау! — в восторге подпрыгнула, прикрыв рот рукой. — Я тоже так могу, профессор!? МакГонагалл гордо улыбнулась, похоже, ей нравилось приводить магглов и магглорожденных в восторг. — Только если будете усердно учиться, мисс. Это подводит нас к теме того, что мисс Эвретт обязана учиться в Хогвартсе, необычные дети потенциально опасны для людей, не владеющих магией. — Хорошо, раз она должна обучиться контролировать свою силу, — с нажимом сказал Генри, его челюсть была так сильно сжата, что я на мгновение устрашилась, вдруг сломает её. — Но как быть с её учёбой в нашем мире? Выпустившись из вашей школы, можно ли дать гарантии, что она не отстанет от своих сверстников? Обучают ли в вашем Хогвартсе математику, английский и прочие предметы. — Нет, в нашем школьном образовании не учреждены подобные предметы. — Удивительно, но Минерва не выглядела озадаченной, как описывали во многих фанфиках, когда её спрашивали на такие темы. Ну да, она же каждое лето встречается с магглами, некоторые, да, нет-нет, зададут такие вопросы. — Но я понимаю вашу озабоченность образованием вашей дочери, поэтому мисс Эвретт может учиться заочно. Школой предусмотрена такая возможность, и деканы факультетов могут сделать гибче расписание таких учеников. Даже так, неожиданно, я не думала, что в школе можно такое, в оригинале такое не упоминалось. Всезнайка Грейнджер обязательно так училась бы, и такое непременно всплыло бы в каноне. Или же Поттеру было на собственное образование начхать, что подобное он пропускал мимо ушей, или ещё один неканон рушащий книги мамы Ро или же она о подобном развитии не раздумывала, вот так и случилось в книгах, а теперь когда я попала сюда мир кажется более объемным чем на страницах книги? Непонятно. — Многие магглорожденные обучаются подобным образом, и нередко. — Неудивительно, родители ведь не хотят, чтобы дети деградировали. Несмотря на некоторые сомнения, родители всё же приняли это, дальше прошло ещё полчаса вопросов со стороны родителей и ответов профессора. — Если я удовлетворила ваше любопытство, я прошу вас дать разрешение на посещение мисс Эвретт Диагон аллеи в моем сопровождении. Не особо довольные Генри и Кларисса всё же дали разрешение, неудивительно, ведь биологические родственники Литы строго наказали обучить её магии, в первую очередь ради безопасности. Вот только они настояли на том, что один из них пойдёт со мной, МакГонагалл на это лишь одобрительно кивнула. И вот мы стоим в прихожей, я и Кларисса переоделись в платья и вышли на улицу за заместителем директора. Профессор, дав нам инструкции по аппарации и переспросив, взяла нас за руки, в тот же миг в районе пупка появилось неприятное тянущее ощущение, и вот мы стоим посреди Лондона с бледными лицами, а перед нами бар, который люди, не замечая, проходили. Кларисса тоже не замечала его, хотя это скорее связано больше с её борьбой с тошнотой, а не невнимательностью, пока мы с МакГонагалл не указали, чуть ли не носом ткнули в сторону бара. Ну что сказать, бар был мрачноватеньким, но не слишком убогим, как в первом фильме, скорее, напоминал на чистенький, но тесный и немного неосвещённый бар из третьей части. Что странно, ведь в книге он описывался мрачным и обшарпанным, сцену для героя делали специально, вот только зачем? Или ещё что-то похуже. Вопросы по мере накапливаются, а вот ответов, как думается мне, мы не получим. Решив выкинуть лишние мысли, неотносящие моим планам на эту жизнь, приготовилась в поход на Диагон аллеи. Посетителей практически не было, лишь бармен да пара женщин в углу попивали из чашек и читали газету. Не обращая на них внимания, декан львов повела нас в сторону входа в Диагон аллеи. — Мисс Эвретт, прошу вас запомнить последовательность, в следующий ваш поход никто вас сопровождать не будет. — Сухо наставляла МакКошка, пока палочкой стучала по кирпичам. — Хорошо, профессор! — Послушно пискнула и в нетерпении уставилась на стену под усмешки женщин. Стоило кирпичам раздвинуться, как я некультурно раскрыла рот, солнце светило и озаряло всю улицу, совсем не похожую на фильмовскую версию. Эта улица гораздо чище, да и улочки не узкие, а домики не кривые и косые, на такие мысли я позабавленно фыркнула, чем заработала странные взгляды от взрослых. — Добро пожаловать в Диагон аллею. — На мой вкус, совсем уж торжественно объявила МакКошка. Глаза разбегались от обилия лавок, в левой стороне был магазинчик «Всё о древних руках. Испытайте этот язык на себе. Древние знания северян», а на правой стороне лавка про Нумерологию. Я мотала головой как сумасшедшая, не я одна, впрочем, Кларисса тоже оглядывала улочки, но более сдержанно. Здесь были магазины, которые торговали мантиями, телескопами и странными серебряными инструментами, каких я никогда не видела. Витрины по всей улице были забиты бочками с селезёнками летучих мышей и глазами угрей, покачивающимися пирамидами из книг с заклинаниями, птичьими перьями и свитками пергамента, бутылками с волшебными зельями и глобусами Луны… — «Гринготтс», — объявила МакГонагалл, оторвав от разглядываний. Мы находились перед белоснежным зданием, возвышавшимся над маленькими магазинчиками. А у отполированных до блеска бронзовых дверей в алой с золотом униформе стоял… — Это гоблин, — спокойно оповестила декан ало-золотого факультета, когда они поднимались по белым каменным ступеням. У гоблина было смуглое умное лицо, острая бородка и, как заметила, очень длинные пальцы и ступни. Он поклонился, когда мы входили внутрь. Я тоже на всякий поклонилась, чем заработала удивление гоблина. Что поделать некоторые изжитки воспитания не вытравить. Теперь мы стояли перед вторыми дверями, на этот раз серебряными. На них были выгравированы строчки: Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит — и это надо знать. Если пришёл за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда. Два гоблина с поклонами встретили их, когда они прошли сквозь серебряные двери и оказались в огромном мраморном холле. На высоких стульях за длинной стойкой сидела ещё сотня гоблинов — они делали записи в больших гроссбухах, взвешивали монеты на медных весах, с помощью луп изучали драгоценные камни. Походило всё это как наебалово, а может, так оно и было. Из холла вело больше дверей, чем я могла сосчитать, — другие гоблины впускали и выпускали через них людей. Мы подошли к стойке. — Здравствуйте. — Сухо кивнула волшебница гоблину за стойкой. Он обратил на нас внимание, рассматривая цепкими и пронзительными глазами. — Мы пришли обменять фунты на галлеоны. — Прекрасно, — он взглянул поверх очков на Клариссу. — Нынешний курс галлеонов пять к одному. Задумчиво кивнув, Кларисса обменяла деньги, и мы всей дружной компанией пошли за школьными принадлежностями. Решено было меня отвести к мадам Малкин, и пока я была там, взрослые пойдут за другими предметами, а после, встретившись у швеи, пойти в книжный и напоследок к Олливандеру. Мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловые одежды. — Едем учиться в Хогвартс? — спросила она прежде, чем я успела раскрыть рот. — Ты пришла по адресу: у меня тут как раз ещё один клиент тоже к школе готовится. В глубине магазина на высокой скамеечке стояла светловолосая девочка с приятными чертами лица, хотя это бесстрастное выражение лица забавляло, где видано, чтобы ребёнок так смотрел. Вторая волшебница крутилась вокруг девочки, подгоняя по росту длинные черные одежды. Мадам Малкин поставила меня на соседнюю скамеечку. Мельком осмотрев соседку, я решила, что она чистокровная, судя по осанке и скучающему взгляду. — Привет, ты тоже первый раз в Хогвартсе? — блондинка с неким интересом оглядела меня, ну да, я в своем платье могла сойти за полукровку из обеспеченной семьи, наверное, поэтому она решила заговорить. — Да, ты, наверное, тоже? — кивнув, я посмотрела в сторону витрин. У витрин появилась красивая женщина с такими же светлыми волосами, в этот же момент волшебница, работавшая с девочкой, протянула ей пакет. — Да, надеюсь, мы встретимся в школе. — Спрыгнув с постамента, помахала мне, решив быть вежливой — мало ли вдруг, хорошие отношения будут кстати, — помахала в ответ. — Всё готово, — мадам Малкин протянула мне пакет, как раз подоспели Кларисса с МакГонагалл. Мы зашли за учебниками в магазин под названием «Флориш и Блоттс», где было столько книг, сколько я ни разу в жизни не видела, — они стояли на полках, занимая всё пространство магазина от пола до потолка. Там были гигантские фолианты в кожаных переплётах, каждый весом с огромный булыжник; там были книги размером с почтовую марку и книги в шёлковых обложках; там были книги, испещрённые непонятными символами, и книги, в которых были только пустые страницы. Как любительница книг, я была на седьмом небе от счастья, и пока Кларисса собирала учебники, я искала себе ознакомительное чтиво, так сказать, взяла даже книги «Современная история магии», «Развитие и упадок Тёмных искусств» и «Величайшие события волшебного мира в двадцатом веке», а также про историю магической Британии, про чистокровные семьи и сколько их есть, даже про традиции магической аристократии захватила, интереса ради. Денег, к счастью, хватило, даже удалось пронести книги под хищным взором профессора. Хотя, кажется, она все заметила, но решила закрыть глаза на это. Но, скорее всего, это не вся литература, которую нужно прочесть, чтобы в мире магов не стать бешеной обезьяной с гранатометом в руках. Нужно зайти и завтра за дополнительной литературой. С такими воодушевляющими мыслями я потянула мать за собой, чтобы купить самое важное, волшебную палочку. Магазин находился в маленьком обшарпанном здании. С некогда золотых букв «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка. Когда мы вошли внутрь, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Помещение было крошечным и абсолютно пустым, если не считать одного длинного тонконогого стула, на который уселась МакГонагалл в ожидании хозяина, а также трансфигурировала точно такой же Клариссе. Здесь я чувствовала себя очень странно — словно попала в библиотеку, в которой были очень строгие правила. Я рассматривала тысячи узеньких коробочек, выстроившихся вдоль стен от пола до потолка. От такой атмосферы по коже побежали мурашки. Здешние пыль и тишина были полны волшебных секретов и, казалось, издавали почти неслышный звон. — Добрый день, — послышался тихий голос. Я лишь чудом не подскочила прямиком к потолку. Передо мной стоял пожилой человек, от его больших, почти бесцветных глаз исходило странное, прямо-таки лунное свечение, прорезавшее магазинный мрак. — Здравствуйте, — смущённо пробормотала, на этот раз это была реальная эмоция, хоть и знала, что так будет, все равно дёрнулась. — А, Минерва, как вы? Надеюсь, ваша палочка в хорошем состоянии, как сейчас вспомню, девять с половиной дюймов, очень жёсткая, сделанная из пихты. — В прекрасном состоянии, — сухо ответила женщина, по взгляду можно было понять, как ей осточертел этот вопрос. Ну да, водить каждое лето с 25 по 31 учеников и в течение этого времени слышать такие слова надоедает. — Подберите этой мисс её палочку. — Да-да, — мелко закивал старик, в упор посмотрев на меня, от чего едва удержалась, чтобы не оттолкнуть артефактора. — Дайте мне подумать. — Он вытащил из кармана длинную линейку с серебряными делениями. — Какой рукой вы держите палочку? — Я правша, сэр, но и левой могу двигать, правда, иногда бывают огрехи. Гаррик на это заинтригованно промычал, старичок начал измерять руки, сначала правую, потом левую. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, от колена до подмышки, и ещё зачем-то измерил окружность головы. — Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мисс, — пояснял старичок, проводя свои измерения. — Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И, конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будете пользоваться чужой палочкой. — Достаточно, — сказал он, и линейка упала на пол. — Что ж, мисс, для начала попробуем эту. Ива и волос единорога. Едва я взяла её в руки, как палочку выхватили со словами «Нет, не эта». Так продолжалось, наверное, несколько часов, исходя из ощущений, по крайней мере. По мере нашего коллективного утомления, Олливандер, наоборот, стал похожим на безумца, глаза горели, и он стал более подвижным, давая и отбирая палочки. — Вот, попробуйте эту, грецкий черный орех и сердечная жила дракона, умеренно жёсткая, двенадцать и три четверти дюймов, попробуйте, мисс. С этими словами он протянул мне темно-коричневую как дорогой шоколад, с золотистыми прожилками изящную палочку, коснувшись его, я почувствовала тепло и воодушевленная взмахнула ей. Из палочки вырвались сноп серебристых искр. Волшебники на это приподняли брови, в то время как Кларисса обрадованная хлопнула в ладоши. Олливандер был задумчив, но, к счастью, ничего не сказал. Расплатившись, мы вышли из лавки, тут же зажмурившись, находясь в полутемном долгое время, и выйти на улицу так резко оказалось ошибкой. После этого мы ушли из Косого переулка, перед пабом МакГонагалл снова аппарировала нас домой и протянула билет, подробно объяснив, как туда добраться. На этом мы попрощались и ушли в дом, расставлять покупки и показывать их отцу. После этого мне были подарены разные штуки по типу перцового баллончика, для средств самозащиты, да ещё обрадовали, что я буду заниматься самообороной до конца лета, а в самой школе повторять. Как разъяснил мужчина, не всегда палочка может быть под рукой или её запросто могут сломать, и такие вещи не лишние, отвлечь врага, а после сбежать, в таких случаях самый действенный. На его слова я задумчиво покивала и начала собирать свои вещи в чемодан с чарами расширения, выглядел он как обычный чемодан, внешне очень похожий на тот который носил с собой Ньют Скамандер, но вместительность была как у сундука. Сложила я туда все школьные вещи, кроме книг. Разложив книги по полочкам, я со спокойной душой уснула на кровати, сегодняшний день знатно утомил меня.

────────────────────────

Генри Эвретт был непоколебимым человеком, но в данной ситуации он мог лишь держаться за остатки хладнокровия. День когда им подкинули Летицию был ясным, как сегодняшняя пагода. День был таким же как и все предыдущие, с одним лишь отличием, выходя из дома он обнаружил корзину с ребёнком возраста почти двух лет, обернутый в дорогую и чистую, но слегка старомодную ткань. Цепко оглядев местность, он нахмурившись от никаких видимых следов, внес корзину в дом. Пока жена хлопотала над ребенком, он сунул нос в корзину, где нашёл парочку пачек довольно приличных денег и письмо, и не простое ведь, а из плотного пергамента, белого и дорогого. Чернила на пергаменте были черного цвета с фиолетовым переливом, почерк твёрдый, привычный к перу, а то, что текст написан пером, Генри понял сразу: их хорошо учили определять все эти мелочи. Завитушки, ровная строка: тот, кто писал, делает это постоянно, возможно даже с детства, рука хорошо поставлена.

«Уважаемые господа,

Пишу вам с просьбой, которую ни один человек моего круга не произнёс бы, если бы обстоятельства не вынудили к этому.

В ваши руки — даже смею надеяться опеку и любовь, передана девочка. Больше, чем это, знать вам не следует, и я верю, вы поймёте, что в данном случае неведение — наилучшая защита.

Ребёнок воспитан в среде, где ценят дисциплину, потому больших трудностей вам доставить не должна. Однако вы можете заметить в ней черты, которые покажутся вам странными — не спешите их исправлять. Пусть время сделает своё.

Она тиха, не по годам умна, и — что важнее всего — необычна. Если в доме начнут происходить явления, не поддающиеся объяснению, — ни в коем случае не пугайтесь. Просто примите их как данность.

Всё необходимое за ближайшие десять лет, на воспитание, проживание и обучение, прилагается.

Я лишь смиренно прошу вас позаботится о ней, а когда наступит время и оно прибудет. Защитить её всеми возможными способами.

Не все мы выбираем правильную сторону, но дети не должны расплачиваться за ошибки родителей.

Не ищите в этом письме подписи. Оно вам не даст вам ничего.

Считайте это письмом от человека, который желает своей дочери того, чего сам лишён: спокойствия и счастья.

С наилучшими пожеланиями,

Отец, которому осталась только надеяться, и который уже обречён.»

Довольно занимательное письмо, адресант довольно прозрачно намекает, у них, кем бы они не были, обстоятельства в которых они не могут получиться даже за собственную безопасность, что уж говорить о дочери. От мысленного процесса его отвлек отклик жены, посмотрев в ее сторону он увидел, как она ловко держит девочку на руках, сам ребенок спокойно смотрит на них, своими умными голубыми глазищами, не подавая признаков истерики или недовольства. Тогда смотря на счастливую жену с ребёнком в руках, он принял решение оставить девочку. Но письмо не давало ему покоя, последние несколько лет, его работа и так уже напряженная и накалилась до предела, люди умирали таинственным образом, пропадали, в небе виднелись зеленые облака. У него было предостаточно информации, как у тогдашнего секратаря директора MI6, что существует терреростическая компания, правда какие у них мотивы, идеи и цели было непонятно. Лишь верхушка знала это, что в его ситуации значит, лишь директор, Королевская чета и премьер-министр имели доступ к этой информации. А в Хэллоуин ситуация переминилась, на следующий день люди напялив на себя дурацкую одежду сновали и радовались чему-то, называя находящихся в непонимании людей магглами. Генри был заинтригован, что могло это значить. И он начал копать, настолько глубоко насколько мог. И он нашёл, вместе с ними существовала община магов, кучка людей застрявших в средневековье, и обособленно живущих, не умеющих маскироваться, думающих о простых людях как о втором сорте, при этом девяносто процентов из них против пули не смогли бы ничего сделать. И последние несколько лет у них шла гражданская война, с той самой террористической компанией. Но дальше его ждало разочарование, Генри не смог найти ничего больше. Что послужило концу войне, что случилось с людьми проигравшей стороны. Генри не был глупцом, он понимал, биологические родственники Литы были с проигравшей стороны. От расследования его остановил директор Модерик, приказал не лезть к ним, и ему ничего не оставалось кроме как прекратить. Так незаметно прошли десять лет, Летиция подросла, и также неожиданно грянуло письмо и волшебница. После разговора, не такого подробного и долгого, как он хотел, он дал разрешение пойти в эту Диагон аллею. Пришли жена и дочь заинтересованными и задумчивыми. После подробного разговора, хотелось или выпить крепкого виски или таблетки от давления. А от книг он был в ещё большем восторге. Даже после всего ознакомления, он твердо был убеждён что нужно взять ещё книг, а лучше человека который может очень детально все ему объяснить. Было бы желательно чтобы этот маг, был бы непредвзятым и тем на кого можно надавить в нужный момент. С такими мыслями, он за завтраком попросил Литу провести его в Диагон аллею. В конце-концов он сделает все чтобы защитить свою семью. Таким человеком уж был Генри Эвретт. Он до безумия любил свою семью, и готов был совершить многое ради их безопасности и счастья.