Глава 24.

Холодная земля впитывала влагу, и Бетти чувствовала, как сырость пробирается сквозь джинсы, заставляя тело мелко дрожать. Она стояла на коленях перед Верн, перед своей смертью, перед концом, в голове, словно кинопленка, прокручивались кадры последнего месяца. Чертов ноябрь. Элизабет всегда ненавидела его. Серый, промозглый, мертвый месяц, когда природа замирает перед долгой зимней спячкой, но этот ноябрь стал для нее родным. Самым родным за всю ее жизнь. Вспышка. Джагхед, прижимающий ее к себе впервые после ухода ее из дома. Его руки, сильные и надежные, обнимающие так, будто он боится, что она испарится. Вспышка. Тони, везет ее на мотоцикле к бару на переговоры. Ветер дует в лицо, заглушая всякий звук. Вспышка. Шерил и Вероника стоят рядом с блондинкой, разглядывая свои платья на бал. Девушки смотрят в зеркало перед собой, предвкушая предстоящий праздник. Вспышка. Папа, умоляющий о прощении перед тем, как мышка покинула дом Куперов. Малахай, кричащий о защите в ее сторону. Она простила за ошибки, за раны, которые нанесли, потому что поняла, они тоже были людьми. Вспышка. Джагхед, снова Джагхед, его глаза, смотрящие на нее так, будто она-центр вселенной. Его губы, шепчущие имя. Его сердце, бьющееся в унисон с ее. Бетти обрела всё: настоящих друзей, любимого человека, себя и сейчас, стоя на коленях перед убийцей, она не жалела ни о чем. Верн что-то орал ей в ухо, но слова разбивались о стену ее спокойствия, не проникая внутрь. Теперь она нашла спасение в любви. Элизабет смотрела, как парень бежит к ней, хромая, истекая кровью, преодолевая метры, которые казались километрами. Она улыбалась ему сквозь слезы, сквозь дождь, сквозь весь этот ужас. Она улыбалась, потому что он был здесь, потому что видела его в последний раз и вдруг что-то изменилось. Стало внезапно больно, казалось, будто внутрь залили расплавленный свинец, который рвет ткани изнутри. Девушка, не отдавая себе отчета, поднесла дрожащие ладони к шее, пытаясь остановить это, зажать рану. Пальцы коснулись чего-то мокрого, горячего и невероятно скользкого. Теплая, густая жидкость фонтанирующими толчками, в ритм бешено бьющемуся сердцу, хлестала между пальцев, заливая рубашку брата, капая на колючую ноябрьскую траву. Дышать стало невозможно. Воздух втягивался с чудовищным, булькающим свистом, но в легкие не попадал, натыкаясь на преграду из заполняющей гортань крови. Пальцы окрасились алым. Улыбка сползла с ее лица мгновенно, стертая ужасом и непониманием. Купер попыталась вздохнуть снова и не смогла. В груди начало жечь, будто туда залили кислоту. Верн отступал, сжимая в руке окровавленный нож, и на его лице застыло выражение тупого торжества и страха одновременно. Он отомстил, но на душе было больно. Джонс остановился. Замер на месте, будто наткнулся на невидимую стену. Его лицо... Боже, его лицо. Таким она не видела его никогда. Глаза расширились до невозможности, в них плескался такой ужас, такая бездна отчаяния, что у мышки сжалось сердце. Хотя, казалось, чему там сжиматься, оно и так уже билось в предсмертной агонии. -Бетти...-выдохнул он, и это был не крик, не шепот, а что-то среднее, рвущее душу. Она хотела ответить: «Всё хорошо, любимый, я здесь, я с тобой». Но из горла вырвался только булькающий хрип и тонкая струйка крови потекла из уголка губ. Бетти пошатнулась. Земля качнулась ей навстречу, и она опрокинулась на спину, ударившись затылком о жесткую почву. Тело стало ватным, невесомым, мир переворачивался, серое ноябрьское небо заняло всё поле зрения, дождь падал на лицо крупными холодными каплями. Удар был глухим, будто земля приняла ее в свои объятия и холод пополз под одежду, ледяными пальцами касаясь кожи. Раздался крик. Она слышала его сквозь пелену уходящего сознания. Крик Джагхеда. Он был нечеловеческим, таким, какой может вырваться только из самой глубины души, когда она разрывается на части. Крик, в котором смешались боль, ярость, отчаяние и любовь. Крик, от которого, наверное, даже ангелы на небесах закрыли лица руками. Элизабет хотела ответить, хотела позвать его, но не могла, только слезы потекли из глаз быстрее, смешиваясь с дождем. Веки становились тяжелыми, неподъемными. Капли смешивались со слезами, стекали по вискам в волосы, терялись в грязи. Она умирала, чувствовала, как жизнь утекает из нее вместе с кровью, горячей и липкой, заливающей грудь, шею, землю под спиной. Бетти слышала, как сердце бьется все тише, реже, безнадежнее. Удары становились слабее, промежутки между ними длиннее. При повреждении сонной артерии мозг живет от трех до пяти минут, но сознание человек теряет в течение пяти-пятнадцати секунд. Пятнадцать секунд. Так мало и так много. Десять секунд. Она слышала его крик. Снова и снова. Он звал ее, бежал к ней. Купер слышала, как его ботинки чавкают по грязи, как Джонс тяжело дышит, как всхлипывает на бегу. Король плакал. «Я здесь,-хотела крикнуть девушка.-Я слышу тебя, любимый. Я тоже тебя люблю. Больше жизни. Больше всего на свете.» Но губы не слушались, только беззвучно шевельнулись, выдыхая в никуда его имя. Воздуха не хватало. В груди жгло, в глазах темнело. Пять секунд. Мысли текли медленно. Странно быть счастливой в момент смерти. Небо над головой темнело или это глаза закрывались? Элизабет уже не понимала. Холод поднимался от земли, забирался под одежду, в душу, в самое сердце. Две секунды. Последняя картинка перед глазами: его лицо, искаженное криком, залитое слезами и дождем. Он упал рядом с ней на колени, его руки, дрожащие, окровавленные, потянулись к ней. Таким красивым она не видела его никогда. Даже сейчас. Особенно сейчас. Одна секунда. Крик оборвался или Бетти перестала его слышать. Мир стал тихим, серым, уходящим. Последнее, что она почувствовала его теплые руки, коснувшиеся лица. Тьма. Элизабет Купер лежала на холодной ноябрьской земле, и кровь из ее разорванного горла пропитывала грязь, смешиваясь с дождем. Ее светлые волосы тонули в темной жиже, глаза были открыты, но уже ничего не видели. Дождь падал на лицо, королева не моргала, в двух шагах от нее, разрывая пространство отчаянным криком, стоял на коленях Джагхед Джонс, чья душа только что разбилась вдребезги. Он смотрел на нее, на ее остановившиеся глаза, на кровь, которая все еще текла, пропитывая землю, и не мог поверить. Не мог принять. -Нет,-шептал он, тряся ее за плечи.-Нет, Беттс, нет. Не уходи! Ты не можешь... ты не можешь уйти. Я пошутил, тебе не идет красный цвет! Ты мне обещала! Он замолчал, потому что слова кончились. Осталась только боль. Бесконечная, черная, всепоглощающая боль, от которой хотелось выть в голос, рвать на себе волосы, умереть рядом с ней. Парень прижался лбом к ее лбу, чувствуя, как кожа возлюбленной уже начинает холодеть, и закричал снова. Кричал в пустоту, в дождь, в равнодушное небо, которое забрало у него всё, а дождь все лил и лил, смывая кровь, смешивая слезы с водой. Время будто раскололось на две части: «до» и «после». Еще секунду назад воздух дрожал от предвкушения спасения, а теперь наступила звенящая тишина, в которой было слышно только, как ветер шевелит пожухлые листья на деревьях. Свит Пи стоял в пяти шагах от эпицентра битвы, тяжело дыша. Его взгляд, только что выслеживающий противника, вдруг наткнулся на фигуру друга. Змей не сразу понял что к чему, а потом он увидел ее. Элизабет лежала на земле, раскинув руки, словно пыталась обнять небо. Горло... то, что Свит увидел вместо ее горла, заставило его внутренности сжаться в ледяной комок. Рана была страшной, неровной, она все еще пульсировала темной кровью, пропитывая ворот рубашки. Но самым жутким было ее лицо. Оно было спокойно. Глаза, широко открытые, смотрели в небо, а на губах застыла странная, едва заметная полуулыбка. Будто в последнюю секунду она увидела что-то хорошее, что-то, что было важнее всей этой боли и ненависти. Рядом с ней, сжимая в руке окровавленный нож, застыл Верн. Он не двигался. Упырь смотрел на свои руки, на лезвие, на Бетти. Его лицо было белее мела, в глазах застыло непонимание, граничащее с безумием. Он не мог поверить, что рука, которая помнила тепло ее ладони, только что перерезала горло девушке, которую парень, кажется, любил всю свою никчемную жизнь. В этот момент ярость, дикая, первобытная, захлестнула Свита с головой. Резким, грубым движением змей вырвал нож из ослабевшей руки убийцы. Сталь обожгла ладонь холодом. -Ты...-голос Свита сел, превратившись в сиплый рык. Удар, вложенный в ноги Верн, получился коротким и страшным. Кость подвернувшейся ноги противно хрустнула, и упырь рухнул на колени прямо в лужу крови Бетти, не издав ни звука, лишь глухо охнув. -Ты сукин сын!-Заорал Свит, нависая над ним.-Как ты мог?! Как ты мог, мразь?! Каждое слово было плевком. Свит тряс его за грудки, но Верн даже не сопротивлялся. Он был пуст, смотрел сквозь змея, туда, где на земле лежала Купер. Перепалку прервал раненый, утробный рев короля змеев, потерявшего свою пару. Звук шел из самой глубины груди Джагхеда, он разнесся эхом по поляне, заглушая даже ветер. Битва, кипевшая на периферии, замерла сама собой. Упыри и змеи отшатнулись и опустили оружие. Каждый из них понял этот язык-язык абсолютного горя. Где-то в стороне Тони и Шерил стояли, вцепившись друг в друга. Они поняли без слов. Блоссом прижимавшаяся к подруге, вдруг издала тонкий, сдавленный звук, похожий на скулеж щенка. Ее тело сотрясла крупная дрожь, переходящая в истерику. Топаз молча, крепче прижала её к себе, чувствуя, как под кожей девушки бьется паника. Они не успели. Все они не успели. А Джонс не видел никого. Для него мир сузился до одного тела у него на руках. Он опустился рядом с Бетти, бережно, словно она была из хрусталя, приподнял её голову и положил себе на колени. Его пальцы, перепачканные её кровью, гладили волосы, пытаясь убрать слипшиеся от пота и грязи пряди. Он говорил, быстро, сбивчиво, прижимаясь губами к её холодному лбу: -Беттс... Пожалуйста, Беттс...-его голос срывался на хрип.-Ты же говорила... ты обещала! Ты говорила, что не оставишь меня! Слышишь?! Ты не можешь меня оставить! Мы же вместе! Мы всегда вместе! Он целовал её щеки, губы, все еще хранящие загадочную полуулыбку. Парень прижимал девушку к себе, пытаясь согреть, пытаясь передать ей часть своей жизни, но её тело уже начинало тяжелеть в его руках. По его щекам, впервые на памяти Свита, текли слезы, смешиваясь с кровью на её лице. Он рыдал навзрыд, размазывая грязь и кровь по лицу. -Джаг...-голос друга прозвучал глухо. Он смотрел на эту сцену, и вся его ярость куда-то ушла, оставив после себя только пустоту и ноющую боль в груди. Он перевел взгляд с убитого горем друга на Верн, так и стоящего на коленях, и обратно. Нужно было что-то сказать, что-то сделать, но слова застревали в горле. -Джаг...-повторил он тихо, кладя тяжелую руку ему на плечо.-Она... она мертва. Ее больше нет. Но Джонс не слышал или не хотел слышать. Он лишь сильнее прижал к себе безжизненное тело мышки, покачиваясь вперед-назад, словно укачивая ребенка. Его руки, его одежда, его лицо-все было в ее крови. Змей целовал волосы, шептал что-то бессвязное, нежное, и впервые в жизни рыдал от такого горя, которое не лечится ни временем, ни местью. Впервые в жизни король змеев проиграл.

***

Всхлипы прекратились так же внезапно, как и начались. Джагхед замер, все еще прижимая к себе тело блондинки, но его взгляд, мутный от слез, вдруг обрел странную, пугающую осмысленность. Перед глазами, сквозь пелену горя, всплыли строчки, выведенные ее аккуратным почерком. «Бесплатный сыр только на твоем ноже...» Эти слова обожгли, получается, она знала? Знала, что все закончится именно так? Он поднял трясущуюся ладонь к своему лицу и увидел ее кровь. Она была везде. Левой рукой, все еще дрожащей, он полез во внутренний карман своей куртки. Пальцы нащупали знакомую холодную рукоять. Фамильный нож Бетти. Парень вытащил его медленно, словно во сне, повертел перед глазами. Лезвие тускло блеснуло в сером свете надвигающихся туч. Сыр на конце казался сейчас нелепой, кощунственной насмешкой. Он перевел взгляд с ножа на Бетти. На ее бледное лицо, на открытые глаза, на эту проклятую полуулыбку. Руки задрожали сильнее, но теперь это была дрожь не от горя. Внутри, в той пустоте, что образовалась на месте души, начал закипать ад. Ему стало плевать. Плевать на закон, на последствия, на собственную жизнь. Он потерял всё. Единственное, что имело значение, лежало мертвым грузом у него на коленях. Свит, стоявший рядом, почувствовал эту перемену раньше, чем увидел нож в руке Джагхеда. Воздух вокруг короля будто наэлектризовался. Друг перевел взгляд с лица главаря на оружие и обратно, понял всё. Сейчас начнется то, что остановить уже невозможно. Да и нужно ли? Джагхед резко вскочил на ноги, пошатнувшись. Тело Бетти мягко опустилось обратно на землю. Джонс развернулся, и Верн, все еще стоящий на коленях в луже крови, увидел его лицо. Это было лицо не человека-это был лик самой смерти. Джаг не стал ничего говорить. Он размахнулся и со всей силы, вложив в удар всю свою боль, всю свою ненависть, всю свою разбитую любовь, ударил упыря кулаком в челюсть. Удар вышел таким мощным, что Верн, не удержавшись на коленях, рухнул плашмя на землю, взметнув брызги грязи и крови. Щелчок и лезвие ножа Купер хищно выскочило из рукояти. Верн, лежа на спине, попытался поднять руки, попытался что-то сказать, может быть, оправдаться, может быть, попросить пощады, но было поздно. Джагхед налетел на него с яростью. Первый удар пришелся куда-то в бок. Нож вошел легко, будто в масло, и вышел, обагренный новой, горячей кровью. Второй в плечо. Верн захрипел, выгибаясь дугой, его руки бессильно царапали грязь. Третий, четвертый, пятый Джагхед перестал считать. Он просто втыкал нож снова и снова, не целясь, не разбирая куда. В живот, в грудь, в шею. Каждый удар сопровождался сдавленным выдохом самого змея не то рычанием, не то всхлипом. Свит отвернулся. Он слышал только чавкающие звуки входящего в плоть металла, булькающее дыхание умирающего упыря и тяжелое, рваное дыхание своего друга. Лезть и мешать? Нет. Это не его дело. Самосуд вершит король змеев. Верн дернулся в последний раз и обмяк. Его остекленевшие глаза уставились в то же самое небо, в которое только что смотрела Бетти, но Джагхед не останавливался. Слезы градом катились по его щекам, смешиваясь с брызгами крови, пачкая лицо липкой красной маской. Он продолжал втыкать нож в безжизненное тело, превращая грудь и живот парня в кровавое месиво, в бесформенную массу из разорванной одежды, кожи и того, что было внутри. -Джаг!-Свит шагнул ближе и схватил друга за запястье, останавливая занесенную для очередного удара руку.-Джаг, остынь. Он готов уже. Слышишь? Джонс дернулся, пытаясь вырвать руку, но змей держал крепко. Король перевел на него мутный, невидящий взгляд. Грудь его ходила ходуном. Он моргнул, и еще одна дорожка слез прочертила путь сквозь кровавую корку на его щеке. Он посмотрел вниз, на то, во что превратил Верна, и, кажется, только сейчас осознал, что сделал. Ярость схлынула так же внезапно, как и нахлынула, оставив после себя выжженную пустыню и новую волну невыносимой боли. Он отпустил рукоять ножа, спрятав в карман. Змей пополз, нет, просто рухнул на землю рядом с Бетти. Склонившись над ней, он уперся лбом в ее холодное плечо и снова беззвучно затрясся в рыданиях, только теперь без крика, без слов-просто мелко дрожа всем телом. Свит перевел взгляд на блондинку. Она лежала все так же, с открытыми глазами, смотрящими в никуда. Друг сглотнул подступивший к горлу ком. Он сделал шаг, другой, опустился на корточки рядом с ней. Осторожно, стараясь не смотреть на рану на шее, провел ладонью по ее лицу, закрывая веки. Глаза поддались не сразу, но наконец сомкнулись, скрыв этот пустой, леденящий душу взгляд. Парень выпрямился и снова подошел к Джонсу. Опустил тяжелую руку ему на плечо, сжимая. -Вставай. Нужно уходить. Тут скоро будет... хаос. Упыри очухаются, бунт поднимется. Надо валить, пока есть время. Джагхед мотнул головой, не поднимая лица от плеча Бетти. -Нет. Я никуда не пойду. Она здесь. Я не уйду.-Он медленно приподнялся на коленях и повернулся к Купер. Сел рядом, поджав ноги, и просто смотрел на нее. Рука машинально, сама собой, потянулась к лицу, размазывая по щекам и лбу свежую кровь Верн, смешанную с ее засохшей кровью и собственными слезами. Он не замечал этого. Он не замечал ничего, кроме ее лица. Свит не находил слов. Горло сдавило спазмом. Какой смысл говорить сейчас о безопасности? -Ты сам знаешь, что надо валить,-выдавил он из себя, понимая, как беспомощно это звучит. -Уходи сам!-Джагхед вскинул голову и взревел, в крике была такая боль, что Свит инстинктивно отшатнулся.-Я не хочу покидать ее! Не могу! Змей постоял еще секунду, глядя на них двоих: на мертвую девушку и на живого мертвеца рядом с ней, потом медленно поднялся с земли. Холодные капли дождя падали на лица, смывая кровь, смешиваясь со слезами, стекая по щекам предводителя, который снова замер в оцепенении. Свит бросил последний взгляд на друга и, не оглядываясь, пошел к своим. Ноги сами несли его прочь от поляны смерти, но каждый шаг давался с трудом, будто ботинки увязали в раскисшей от дождя земле. В ушах всё ещё стоял этот жуткий, надрывный вой главаря, смешанный с хлюпаньем входящего в тело ножа. Свит тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение, но перед глазами так и стояло лицо Бетти с её странной полуулыбкой и закрытые веки, которых он коснулся сам. Парень вышел на поляну, где всего какой-то час назад кипела ожесточённая битва. Картина сейчас разительно отличалась от той, что он покинул. Упыри сбились в кучу на своей стороне. Они стояли молча, понурив головы, как побитые псы. Кто-то прижимал к ране окровавленную тряпку, кто-то просто смотрел в землю, пряча глаза. В воздухе больше не чувствовалось той звериной агрессии, что двигала ими в бою. Смерть Бетти, похоже, отрезвила даже самых отмороженных из них. Змеи, завидев Свита, напряглись. Они ждали вестей, приказа, хоть какого-то объяснения тому жуткому звуку, что разорвал тишину боя. Не успел Пи сделать и трёх шагов по поляне, как к нему вихрем подлетела Шерил. Она вцепилась в его куртку побелевшими пальцами, её глаза лихорадочно блестели на бледном как мел лице. Рыжие волосы растрепались, прилипли к влажным от дождя и слёз щекам. -Свит!-Голос срывался на визг.-Что там? Что случилось? Почему был этот крик? Это был Джагхед? Где Бетти? Она забрасывала его вопросами, боясь услышать ответ, но отчаянно цепляясь за последнюю надежду. Блоссом надеялась на чудо. Они все надеялись на чудо, но чудес в Ривердейле не бывает. Свит не выдержал её взгляда. Он медленно отвёл глаза в сторону, туда, где стояли упыри. Губы его плотно сжались, желваки заходили на скулах. Молчание затягивалось, и с каждой секундой оно было красноречивее любых слов. Он настойчиво отстранил Шерил и тяжёлым шагом направился к группе упырей. Ему нужно было что-то решать пока король рыдает над телом своей возлюбленной, кто-то должен взять на себя ответственность. Остановившись в паре метров от столпившихся упырей, парень обвёл их тяжёлым взглядом. -Кто у вас главный?-Упыри переглянулись, замялись. Они не привыкли к такому тону от змея. Наконец, какой-то раненый мужчина средних лет, придерживающий руку с глубоким порезом, подал голос: -Купер была...-он запнулся, имя застряло в горле.-Купер была главной. А сейчас... наверное, Верн. -Нет его больше.-По толпе упырей пробежал шепоток. Кто-то побледнел ещё сильнее, кто-то, наоборот, сжал кулаки, но промолчал. -Кто теперь вместо него?-Свит обвёл взглядом притихшую толпу. Упыри молчали. Наконец тот же раненый мужчина, сплюнув под ноги, процедил сквозь зубы: -Ну буду я.-Змей шагнул вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Теперь он стоял прямо напротив говорившего, глядя ему в глаза. -Слушай меня внимательно и лови на слове, потому что повторять я не буду. Эта бойня-на вашей совести. Вы развязали её, вы её и заканчиваете. Вы чистите здесь всё. До последнего пятна крови. Плевать мне, как вы это сделаете, хоть зубами с земли скребите, но если хоть одна живая душа попытается пришить это дело змеям, если хоть слово просочится наружу...-он обвёл взглядом притихших упырей.-Вас сейчас меньшинство. Вы покалечены и деморализованы. Мы придём и перебьём вас всех. До единого. Убирайте за собой своё дерьмо. Раненый мужчина сглотнул. Во рту пересохло. Он едва заметно, через силу, кивнул. Отрицать очевидное превосходство змеев сейчас было бы самоубийством. Свит уже развернулся, чтобы уйти, когда тишину разрезал неуверенный голос из толпы упырей: -Купер...-начал молодой парень с разбитой губой.-Бетти Купер была хорошим руководителем. Верн просто обезумел, после того, как она его отвергла... он сам не свой был. Парень замер, губы плотно сжались, превратившись в тонкую линию. Он ничего не ответил, правда, сказанная врагом, иногда ранит сильнее, чем ложь друга. В этот момент сзади послышался сдавленный всхлип, переходящий в истерику. Шерил, услышав подтверждение своих самых страшных догадок, затряслась в руках Тони, которая подбежала к ней и теперь пыталась удержать подругу от падения. Блоссом осела на землю, закрыв лицо руками, и её плечи мелко, судорожно вздрагивали. Топаз подняла глаза на друга. В них плескалась такая боль, что у Пи защемило сердце. Она вышла вперёд, оставив рыдающую Шерил, и тихо спросила: -Как он? -Он... -начал и запнулся, подбирая слова.-Он всадил нож в этого ублюдка раз двадцать. Может, больше. Я сбился со счёта. А сейчас... лежит рядом с ней, разговаривает. Тони вздрогнула, словно от пощёчины. Её лицо исказилось гримасой ужаса и сочувствия. Слова Свита услышали и змеи, стоящие неподалёку. По рядам прокатился глухой ропот. Парень повернулся к своим. Нужно было брать инициативу в свои руки. -Я попробую убедить его вернуться в бар,-сказал он твёрдо.-А вы идите. Все. Нечего тут больше делать. Приказ прозвучал чётко, хоть и был отдан не королём, но сейчас было не до субординации. Змеи понимали это. Молча, без лишних слов, они начали подниматься, подбирать оружие, помогать раненым. Процессия медленно двинулась к выходу с территории упырей, оставляя за спиной поле недавней битвы и фигуру Свита, одиноко стоящего посреди поляны. Пи глубоко вздохнул и собрался уже вернуться в лес, к Джагхеду, когда его окликнули. Тот самый раненый упырь, которому он отдал приказ об уборке, сделал несколько неуверенных шагов в его сторону. -Эй, змей,-окликнул он.-А... тело Купер? Вы заберёте её? Или нам... заняться исчезновением? -Это не мне решать,-бросил брюнет коротко, развернулся и, не оглядываясь больше, зашагал обратно к другу. 

***

Джагхед сидел на коленях, не чувствуя, как дождевая вода пропитывает джинсы, как холод пробирается под куртку. Для него больше не существовало ни времени, ни погоды, ни целого мира. Он гладил её по волосам, заправляя мокрую прядь за ухо, и говорил тихо, нежно, будто Купер могла его слышать, будто она просто спала. -Ты у меня самая красивая,-шептал он, разглядывая её бледное лицо, такое родное, такое любимое, несмотря на смертельную бледность.-Самая красивая девочка в мире. Слышишь, мышка? Я безумно люблю тебя.-Голос его дрогнул, сорвался.-Прости меня. Прости, что не уберег. Прости, что не был рядом. Прости... Слова лились бесконечным потоком, но ни одно из них не могло вернуть её. Он наклонился и поцеловал её в холодный лоб, задерживая губы, пытаясь передать ей хоть каплю своего тепла. Сзади послышались шаги. Джагхед не обернулся. Он знал, кто это. Свит подошёл и замер в паре метров, не решаясь приблизиться. Он смотрел на эту душераздирающую сцену и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Наконец, набрав в грудь побольше воздуха, змей нарушил тишину: -Они там спрашивают... Упыри. Заберём ли мы её? Что делать с телом?-Джонс замер. Его рука, гладившая щёку Бетти, остановилась. Несколько долгих, мучительных секунд он сидел неподвижно, переваривая вопрос, потом, с бесконечной нежностью, бережно, он опустил её голову обратно на землю и поднялся. Колени противно хрустнули, затекшие мышцы заныли, но он не обратил внимания. -Пусть передадут шерифу,-голос звучал глухо, безжизненно, будто говорил не он, а кто-то другой. Свит удивлённо вскинул брови. Парень ожидал чего угодно, но не этого. -Чего?-Переспросил он, думая, что ослышался. -Передай им так,-Джагхед повернулся к нему, и Свит увидел его глаза. Пустые. В них больше не было ни боли, ни слёз-только бесконечная, холодная пустота. Король закрыл глаза, пытаясь отгородиться от реальности, но в темноте снова возникла она. Её глаза, сияющие, какими они были всего час назад, когда она смотрела на него с любовью. -Пошли,-Свит взял его за локоть, потянул за собой.-Пошли, Джаг. Пока ты ещё можешь идти. Парень повиновался. Ноги сами понесли его прочь, хотя каждая клетка тела вопила: «Не уходи! Не смей её оставлять!» На душе лежал тяжёлый камень, такой огромный, что, казалось, давит на грудь, не давая дышать. Она оставалась позади. Одна. Под дождём. Покидать её было невыносимо, но он позволил увести себя, потому что сил сопротивляться больше не осталось. Джонс шёл, не разбирая дороги, уставившись в землю под ногами. Мокрые листья, грязь, лужи крови-всё смешалось в одну серую массу. Впереди показались упыри. Они уже приступили к уборке, как приказал Свит: кто-то собирал оружие, кто-то засыпал землёй кровавые пятна. Джагхед поднял взгляд. Этого хватило, чтобы каждый из упырей съёжился под ним, будто от удара. -Отдайте её шерифу, мрази,-выплюнул он сквозь зубы, и каждое слово было пропитано такой ненавистью, что воздух вокруг, казалось, заледенел. Главарь пошёл дальше, даже не взглянув, поняли ли его. Упыри провожали его взглядами. Они видели короля змеев много раз, он всегда внушал страх, но никогда не был таким. Свит подвёл Джонса к его же машине, открыл пассажирскую дверь и буквально усадил внутрь. Джагхед сел, не сопротивляясь, и уставился прямо перед собой невидящим взглядом. Свит обошёл капот, сел за руль, завёл двигатель. Машина взревела и тронулась с места. За окном мелькал пейзаж. Серый, унылый, размытый пеленой дождя. Мокрый асфальт блестел в свете фар, капли дождя барабанили по стеклу, стекали вниз тонкими ручейками, и Джагхед следил за ними взглядом, не видя ничего. В салоне стояла тишина. Свит не решался заговорить, Джонс не мог. Каждый думал о своём, но мысли обоих крутились вокруг неё. Брюнет видел поляну, которая медленно удалялась, скрываясь за пеленой мороси. Видел то место, где осталась лежать его девочка. С каждой секундой, с каждым метром расстояние между ними становилось всё больше, и это разрывало сердце на куски. Он уезжал. Он бросал её там. Машина мерно покачивалась на ухабах, дворники ритмично шуршали, разгоняя воду. Как можно жить дальше, как может этот мир продолжать существовать, если её больше нет? За окном потянулись знакомые места. Автомобиль свернул на грунтовку, ведущую к трейлерному парку. Старые, покосившиеся трейлеры, грязь под ногами, вечно горящий фонарь у входа в его дом. Их дом, где они прожили последний месяц. Самый счастливый месяц в его жизни. Свит припарковался и заглушил двигатель. Джагхед продолжал смотреть в окно, на дверь, за которой их ждала пустота. -Свит, давай вернёмся. Я передумал. Змей повернулся к нему, нахмурившись. -Что? -Я передумал,-Джагхед дёрнулся, вцепившись в ручку двери.-Я заберу её. Я не могу оставить её там. Одну. Под дождём. С этими ублюдками. Разворачивай машину. -Джаг,-Свит положил руку ему на плечо, пытаясь удержать.-Джаг, успокойся. Перестань себя винить. -Я не виню!-Джонс дёрнул плечом, сбрасывая его руку.-Я просто хочу её забрать! Она не должна там лежать! -Если ты её заберёшь, ничего не изменится,-Свит повысил голос, пытаясь достучаться до друга.-Пойми ты, дурак! Она умерла! Бетти Купер больше нет! И сколько бы ты ни прижимал её к себе, сколько бы ни таскал за собой-она не оживёт! Удар. Парень замер, глядя на друга расширенными глазами. В них мелькнуло что-то дикое, отчаянное, а потом погасло. Он дёрнул ручку, распахнул дверь и выскочил наружу, даже не захлопнув её за собой. Джонс влетел в трейлер. Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. Свит выдохнул, откинув голову на подголовник. Посидел так минуту, собираясь с мыслями, потом вышел из машины. К нему уже спешил встревоженный Фэнгс. -Он справится?-Тихо спросил он. Пи посмотрел на него долгим, усталым взглядом. -Сначала сестру похоронил, теперь Купер.-Он покачал головой.-Боюсь, что нет. Проследи за ним, Фэнгс, чтобы ничего с собой не сделал. Фэнгс понятливо кивнул и тихо, стараясь не привлекать внимания, приблизился к трейлеру. Замер у двери, прислушиваясь. Внутри творился ад. Джагхед замер на пороге. Здесь пахло ей. На спинке стула висела её кофта, на подушке всё ещё хранился запах её волос. Реальность обрушилась на него с новой силой. Этого не должно было случиться. Они были счастливы. Они только начали жить вместе. У них были планы. Мечты. Будущее. И он не уберёг её. Ярость на самого себя захлестнула его с головой. Первым под руку попался стул. Джагхед схватил его и с размаху швырнул в стену. Стул жалобно хрустнул, книга, принадлежавшая Купер полетела следом, ударилась о стену и упала на пол, рассыпав страницы. -Тварь!-Заорал он в пустоту, не понимая, кого называет: себя, Верн, весь мир.-Кретин! Не смог уберечь! Кулак с силой врезался в стену. Гипсокартон жалобно хрустнул, костяшки разбились в кровь, но боли парень не почувствовал. Какая боль могла сравниться с той, что разрывала грудь изнутри? Он метался по трейлеру, схватил со стола ее кружку, из которой она пила чай каждое утро и швырнул в раковину. Керамика разлетелась на осколки. Подушка с кровати, та, на которой она спала, свернувшись калачиком. Он схватил её, прижал к лицу, вдохнул запах, зарычал от боли и швырнул в угол. -За что?!-Закричал змей в пустоту, падая на колени посреди комнаты, заваленной обломками.-За что, а?! Он бил кулаками по полу, пока они не онемели. Рвал на себе куртку, сдирал с себя одежду, пропитанную её кровью. Он задыхался. Воздуха не хватало. Казалось, стены движутся на него, давят, душат. В голове, как заезженная пластинка, крутились картинки.  «Так и скажи, что я тебе понравилась, ведь иначе бы ты не подвозил серую мышку до дома.» «Но знаешь, раз ты вымещаешь на мне злобу, я на тебя накину чувство вины.» «Никто другой его никогда не касался. Никто. Я бы… не позволила. Только через мой труп.» «Ты не заслужил прощения! У тебя отлично получается терять близких тебе людей!» Почему?! Почему у них было так мало времени? Месяц. Всего один месяц настоящего счастья. Месяц, когда они просыпались в одной постели, завтракали вместе, засыпали в обнимку. Месяц, когда он думал, что так будет всегда. Дурак. Наивный, счастливый дурак. Истерика схлынула так же внезапно, как и началась. Силы оставили его. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, среди обломков и разбитых вещей. Руки дрожали, когда парень полез в карман. Пальцы нащупали знакомые предметы. Нож. Джагхед вытащил его, повертел в руках. Кровь на лезвии уже запеклась, превратившись в бурую корку. Кровь убийцы. Рядом с ножом из кармана показался краешек сложенного листка. Письмо. Единственное, что от неё осталось. Только это и запах. Запах её духов, который, казалось, пропитал каждую щель этого трейлера, но её самой не было и не будет никогда. Брюнет уткнулся лицом в колени, сжимая в руках единственное, что у него осталось. Плечи его мелко вздрагивали, но слёз больше не было. Снаружи, прислонившись спиной к стене трейлера, стоял Фэнгс. Он слышал грохот, слышал крики, слышал этот страшный, надрывный вой, а теперь только тишина и змей не знал, что страшнее.

***

Тело главаря само вырубилось, когда ресурс истощился до нуля. Сознание отключилось, не выдержав перегрузки, но даже во сне лицо не расслабилось, межбровье прорезала глубокая складка, веки подрагивали, пальцы судорожно сжимали рукоять ножа. Джагхед прижимал оружие к груди, как ребёнок прижимает любимую игрушку. Рядом, чуть в стороне, валялся смятый листок. Края его намокли от влажной одежды Джонса, паста кое-где расплылась, но буквы всё ещё можно было разобрать. Он даже не переоделся, так и лежал в куртке и джинсах, пропитанных кровью. На бледном лице, в свете тусклого уличного фонаря, пробивающегося сквозь грязное окно, виднелись разводы: слёзы, смешанные с грязью, кровью и Бог знает чем ещё. Дышал он тяжело, с хрипами. Изредка вздрагивал всем телом и что-то бормотал во сне. Может, звал её. Может, просил прощения.. Снаружи, на покосившемся крыльце, стояли двое. Фэнгс прислонился плечом к стене трейлера, сунув руки в карманы куртки. Он мёрз, но уходить не хотел. Из темноты вынырнул Свит, встав рядом, глядя на закрытую дверь трейлера. -Ну что там?-Тихо спросил он, кивнув на дверь. -Не знаю,-Фэнгс пожал плечами и так же тихо ответил: -Тишина. Даже не шевелится. -Заходил? -Нет.-Фэнгс мотнул головой.-Не хочу открывать. Если он там... сам понимаешь. Вдруг не хочет, чтоб видели. Свит вздохнул. Они переглянулись. В глазах обоих читался один и тот же вопрос: «А если там плохо?» И один и тот же ответ: «Надо проверить». Пи осторожно, стараясь не скрипеть, приоткрыл дверь. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Только бледный свет фонаря падал на пол узкой полосой, выхватывая из темноты детали хаоса. Он толкнул дверь шире, и они увидели погром. Посреди апокалипсиса, на полу, скорчившись, лежал Джагхед. Он не шевелился. Лицо бледное, как у мертвеца, но грудь медленно вздымалась. -Спит? -Угу,-беззвучно ответил Свит. Они замерли на пороге, не решаясь войти. Смотреть на короля, лежащего в луже собственной боли среди обломков мебели, было невыносимо. -Ну пусть так,-прошептал друг, пятясь обратно к двери.-Пусть спит. Думает, что это всё кошмар, что проснётся, а она рядом. Фэнгс только кивнул. Слова застряли в горле. Свит полез во внутренний карман куртки. Пальцы нащупали маленькую бархатную коробочку. Он вытащил её, повертел в руках и протянул Фэнгсу. -Глянь, что нашёл. -Откуда?-тихо спросил Фэнгс, разглядывая кольцо. -В баре оставил,-брюнет забрал коробочку, закрыл её и спрятал обратно. Друг поджал губы. -Думаешь, стоит отдать?-Спросил он, кивая на карман змея, где лежал подарок погибшей. Свит посмотрел на дверь трейлера, за которой спал его друг, прижимая к груди окровавленный нож. -Не знаю, Фэнгс, боюсь, это его ещё больше сожрёт. Он сейчас и так на грани.  Он не договорил. Фэнгс и сам понимал. -Она так и не узнала…-В голове всплыло лицо Бетти, с этими её искорками в глазах. -Ты вот тоже не начинай,-резко сказал Свит.- У меня она перед глазами стоит. Всё время. Не могу про это думать. Фэнгс молча положил руку ему на плечо. -Пойдём в бар,-сказал он.-Там переночуем, а утром... утром видно будет. Свит кивнул. Они вместе спустились с крыльца, стараясь не топать, хотя подошвы всё равно чавкали по грязи. Фэнгс догнал его, и они растворились в темноте, оставив Джагхеда одного с его болью и с кольцом, о котором он даже не вспомнил, потому что всё, что было до, сгорело дотла в ту секунду, когда он увидел её на земле с перерезанным горлом. Дождь всё моросил. Ночь всё тянулась. А впереди был день, которого никто из них не ждал.

***

Свит не спал. Он вообще не ложился. Всю ночь просидел в баре за стойкой, тупо глядя в одну точку и время от времени прикладываясь к стакану с виски. Фэнгс свалился на диван в углу и отрубился прямо в одежде, но змей даже завидовал ему, сам он не мог сомкнуть глаз. Стоило закрыть глаза, как перед ними вставала Бетти с этим жутким разрезом на горле. За окном начало светлеть. Серый, пасмурный рассвет вползал в Ривердейл, не суля ничего хорошего. Дождь наконец прекратился, но небо оставалось тяжёлым, низким, давящим. Свит допил остатки виски, поморщился и потёр лицо ладонями. Щетина колола руки, глаза слипались от усталости, но в голове было пусто и звонко. Он уже собирался налить ещё, когда в кармане завибрировал телефон. Парень достал его, глянул на экран. Незнакомый номер. Кто это мог быть в такую рань? Обычно змеи знали его личный, чужие не светились. Он помедлил секунду, но всё же провёл пальцем по экрану. -Слушаю. -Свит...-голос в трубке был женским, дрожащим, срывающимся на всхлипы.-Это Вероника. Я... я не могу поверить... Скажи мне, что это неправда. Скажи мне, что это какой-то дурацкий розыгрыш. Змей замер. Вероника Лодж. Чёрт. Он совсем забыл про неё. Про то, что она вообще существует в этом городе. Про то, что для неё Бетти была подругой. Одной из немногих, кому она доверяла. -Вероника...-начал он, но она перебила, не в силах сдерживаться. -Что произошло?! Как такое возможно? Мне позвонила мама, сказала, что Келлер нашёл тело... что сообщил в школу, Хеллу... Я не поверила! Я думала, это ошибка! Свит, скажи мне, что это ошибка! Он молчал. Что он мог сказать? Что парень сам видел её мёртвой? Что закрывал ей глаза? -Джагхед...-Вероника всхлипнула.-Он... он как? Он в порядке? Господи, Свит, он же её любил больше жизни! Что с ним? Парень нервно выдохнул. Воздух вышел со свистом, лёгкие обожгло. -Он вчера...-голос сел, пришлось откашляться.-Он на куски порезал убийцу Купер. А сейчас... спит, наверное. В трубке повисла тишина, нарушаемая только всхлипами, потом Лодж заговорила снова, голос звучал разбито, надломленно: -Она же только недавно была жива! Понимаешь? Она заходила ко мне накануне... Мы сидели, болтали, смеялись. Господи, Свит, она смеялась! Смеялась! А теперь... почему? За что? Почему она? Брюнет слушал и чувствовал, как в груди разрастается тупая, ноющая боль. Он закрыл глаза, прислонился затылком к стене за стойкой. Она всхлипнула громче, и он услышал, как девушка пытается взять себя в руки, шумно дышит, сглатывает слёзы. -Мне приехать к тебе?-Спросил он, сам не зная зачем. Просто предложил, чтобы не молчать. Вероника помолчала, шмыгая носом. -Я бы хотела.. Но ты помнишь уговор. Свит вздохнул. Будут встречаться, когда Джагхед и Бетти поженятся. Это казалось разумным тогда. Сейчас казалось идиотизмом.  -Твою мать, Вероника,-устало сказал он, потирая глаза.-Какой, к чёрту, уговор? Я могу помочь просто как друг. Тебе плохо, мне плохо, всем нам плохо. Какая разница, что никогда не произойдет между нами? Она не ответила, всхлипывала в трубку, и от этих звуков у змея сердце разрывалось. Он встал, подошёл к кабинету Джагхеда. Внутри было темно, пахло пылью, брюнет подошёл к сейфу в углу. Король никогда не разрешал ему туда лазить, но сейчас было плевать. Всё равно Джаг в отключке, а Свиту нужно было чем-то занять руки, чтобы не думать. Внутри, среди каких-то документов и старых фотографий, стояла бутылка коньяка. Свит горько усмехнулся, особый случай, мать его. Он открутил крышку, налил себе в первую попавшуюся кружку и сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, разлилась теплом внутри, но легче не стало. -Всё идёт к черту,-тихо сказал он в пустоту. Змей поднёс кружку к губам, собираясь сделать ещё глоток, когда вспомнил, что Вероника всё ещё на линии. -Прости меня,-вдруг сказала она тихо, и Свит замер.-Прости, что у нас не вышло. Ты заслуживал большего. -Моя милая Бетти...-Вероника снова всхлипнула.-Почему именно ты стала жертвой, девочка? Она говорила и говорила, выплёскивая боль, а Свит стоял, прислонившись к стене, пил коньяк и слушал. Слушал, потому что больше ничего не мог для неё сделать, потому что сам тонул в этом дерьме и не знал, как выплывать. В дверь кабинета постучали. Парень вздрогнул, быстро поставил кружку, закрутил бутылку и попытался запихнуть всё обратно в сейф. Дверь начала открываться, и он едва успел захлопнуть тайник и принять непринуждённый вид, хотя сердце бешено колотилось. В проёме показался Фэнгс, заспанный, помятый, но с сосредоточенным лицом. -Свит,-сказал друг коротко.-Он встал. Змей кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он поднёс телефон к уху. -Вероника, послушай,-быстро заговорил Пи.-Мне надо идти. Джагхед проснулся, надо проследить за ним. Он вчера много херни с горя натворил, сама понимаешь. Ты не против, если я... -Да, да, конечно!-Перебила она.-Иди. Пожалуйста, иди к нему. Он сейчас нуждается в тебе больше, чем я. Только... расскажи потом, ладно? Расскажи, как он. Я буду волноваться. -Обязательно,-пообещал парень.-Держись там, Вероника. Всё будет хорошо. -Ничего уже не будет хорошо,-тихо ответила она и отключилась. Свит убрал телефон в карман и вышел из-за стойки. Фэнгс ждал его у двери. -Пошли,-коротко бросил змей.-Надо глянуть, что там с нашим королём. Они вышли из бара, и Свит первым делом задрал голову к небу, потому что что-то холодное и мокрое ткнулось ему в щёку. Снег. Крупные, ленивые хлопья падали с низкого серого неба, кружились в воздухе, цеплялись за ветки голых деревьев, ложились на грязную землю тонким, неровным слоем. Первый снег в конце ноября. Сейчас он принёс только холод. Фэнгс остановился рядом, тоже поднял голову. Снежинка упала ему на ресницы, он моргнул, смахивая её, и посмотрел на друга. -Первый снег,-тихо сказал он, будто змей сам не видел. -Ага,-так же тихо отозвался тот. В голове у парня крутилась только одна мысль: «Только бы Джонс ничего с собой не сделал. Только бы дождался. Только бы...» Они подошли к трейлеру Джагхеда. Дверь была закрыта. За ней стояла тишина. Свит переглянулся с Фэнгсом, глубоко вздохнул и постучал. -Джаг?-Позвал он.-Джаг, это я. Открой. За дверью послышался шорох. Щёлкнул замок, и дверь приоткрылась. На пороге стоял Форсайт. Он выглядел так, будто провёл ночь в аду. Лицо серое, осунувшееся, под глазами чёрные круги. Глаза пустые, красные от недосыпа и слёз, смотрят сквозь друга, не видя его. В руке он сжимал нож. Парень посмотрел на Свита долгим, тяжёлым взглядом, потом перевёл глаза куда-то в сторону, на падающие хлопья. -Она ждала зиму,-тихо сказал он.-Говорила, что это первая зима, которую мы проживем вместе, будучи парой. Я думал, это сон. Думал, проснусь, а она рядом улыбается. А её нет. Джонс развернулся и ушёл внутрь, оставив дверь открытой. Свит вошёл следом. Фэнгс остался снаружи, на всякий случай, если понадобится помощь. Внутри было... пусто. Бардак всё ещё валялся на полу, но Джагхед, казалось, не замечал его. Он просто сидел на корточках у стены, сжимая нож, и смотрел в одну точку. Свит медленно опустился рядом с ним на корточки. -Шериф Келлер нашёл тело, сообщил в школу. Её отцу... Джагхед закрыл глаза. По щеке скатилась слеза-одна, вторая. -Я должен был её уберечь,-прошептал парень, не открывая глаз.-Должен был быть рядом. А я... я позволил этому случиться. Я... -Заткнись, Джаг. Ты не виноват. Виноват тот урод, которого ты вчера на фарш покромсал. А ты просто любил её, сильнее, чем кто-либо вообще способен любить и она это знала. Джонс открыл глаза и посмотрел на него. Взгляд был мутным, потерянным. -Знала? Ты уверен? -Уверен, Бетти знала.  Король начал собирать вещи, валявшиеся на полу, сначала медленно, будто во сне, потом всё быстрее, будто боясь, что если остановится, остановится и сердце. Поднял перевёрнутый стул, поставил к стене. Собрал осколки кружки и выбросил в мусорку. Свит стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел. -Джаг...-выдавил он.-Может, не надо сейчас? Отоспись, потом разберёшь. Он не ответил, даже не повернулся, двигался механически, как робот, его лицо ничего не выражало. Друг смотрел на него и не узнавал. Тот Джагхед Джонс, которого он знал: остроумный, дерзкий, с вечно горящим взглядом и кучей идей в голове, тот Форсайт остался там, на поляне рядом с ней. А этот... этот был просто оболочкой. Телом, которое ещё двигалось, но уже не жило. Вдруг король замер. Он стоял посреди комнаты, глядя на пол. Там, на грязном линолеуме, рядом с обломками стула, лежала смятая бумага. Письмо. Брюнет наклонился, поднял листок, расправил дрожащими пальцами, провёл по строчкам, написанным её почерком, на секунду лицо его исказилось, Свит увидел, как дрогнули губы, как сжались челюсти, но Джагхед справился с собой, спрятал письмо в нагрудный карман, туда, где билось сердце. -Слушай, Свит,-вдруг сказал он, не оборачиваясь.-Может, займёшь моё место? Парень застыл на полуслове. Он как раз открыл рот, чтобы снова предложить помощь, но слова застряли в горле. -Чего? -Станешь королём,-Джагхед наконец повернулся к нему.-Змеи тебя слушаются. Ты умный, сильный, справедливый. Справишься лучше меня. Свит нахмурился, шагнул вперёд. -Не говори чепухи, Джаг. Ты в горе, поэтому несёшь всякую дичь. Перебесишься и всё наладится. Джагхед усмехнулся. -Не наладится, Свит. Ничего уже не наладится. Он подошёл к шкафу, распахнул дверцу и вытащил старый армейский рюкзак, бросив на кровать. Свит смотрел на эти приготовления с растущей тревогой. -Нет, ты займёшь моё место,-продолжил главарь, доставая с полки какие-то вещи и бросая их в рюкзак.-А я свалю из этого города. Навсегда. -Куда?! А школа? А универ? А всё, что вы планировали?-Змей замер на секунду, сжимая в руках чью-то футболку, кажется, свою, но Свит не был уверен, потом продолжил запихивать вещи. -Нахрен всё,-глухо ответил король.-Уеду на Мертл-Бич к морю. Там наверняка найдётся какое-нибудь учебное заведение, потом, может, в университет пойду.-Он говорил отрывисто, будто отдавал приказы.-Какая разница где? Лишь бы подальше отсюда. Джонс вытащил из ящика стола пару футболок, бросил в рюкзак, потом подошёл к раковине, взял нож, лезвие всё ещё было в засохшей бурой корке. Друг смотрел, как предводитель включает воду, берёт губку и начинает методично, с какой-то пугающей педантичностью, отмывать лезвие. Вода в раковине окрашивалась в розовый, смывая вчерашнее. Джагхед тёр нож, пока тот не заблестел чистотой, потом вытер насухо полотенцем, аккуратно сложил его и убрал в рюкзак. Туда же отправилось и письмо- величайшая драгоценность. -Джаг,-Свит шагнул к нему, попытался перехватить рюкзак.-Ты просто бежишь от реальности. Это херня идея, слышишь? Полная херня! Змей резко отдёрнул руку, не давая забрать сумку. Глаза его, только что пустые, вспыхнули впервые за это утро. -Я обещал ей, ясно? Я обещал ей счастливую зиму, безопасность, обещал, что мы будем вместе.-Он задохнулся, сглотнул, прогоняя ком в горле.-Я не выполнил ничего, Свит. Ни-че-го. Она умерла у меня на руках, а я даже не смог её уберечь. Он перевёл дыхание, и в голосе зазвенела сталь: -Дай мне исполнить хоть это. Хоть что-то из того, что я ей обещал.-Парень посмотрел на рюкзак, потом снова на Свита.-Я не могу дать ей это, но могу сделать это сам. За нас двоих. Свит отступил. Он смотрел, как Джонс методично собирает вещи, переодевается в чистое, будто стирая с себя вчерашний кошмар. -Ты будешь хорошим главарём,-обронил брюнет, застёгивая сумку.-Лучше меня. -Это твоё место, не моё. -Просто прими мой выбор.-Свит замолчал. Спорить было бесполезно. Он видел это по глазам друга, тот уже принял решение и ничто не могло его переубедить. Джагхед огляделся в последний раз. Взгляд его скользнул по стенам, по пустой кровати, по столу, где ещё вчера стояла её кружка. Он будто прощался со всем сразу. -Мы будем ждать тебя, король. -Навряд ли я вернусь. Он двинулся к двери, но Свит его остановил. -Я выйду первым,-сказал парень.-Покурю. А ты... подумаешь еще раз, взвесь это решение. Джонс кивнул, не глядя на него. Пи вышел на крыльцо, прикрыв за собой дверь. Достал сигарету, прикурил, глубоко затянувшись. Холодный воздух обжёг лёгкие, смешиваясь с дымом. Снег всё падал, крупный, пушистый, укрывая землю белым одеялом, скрывая грязь и кровь, стирая следы вчерашнего кошмара. Он сделал ещё одну затяжку и поднял глаза. Вдалеке, у въезда в трейлерный парк, копошились змеи. Они окружили какого-то мужчину, который отчаянно жестикулировал, пытаясь вырваться. Свит прищурился, вглядываясь сквозь снежную пелену и выругался в голос. -Твою мать... Мужчина был высокий, светловолосый, в дорогом пальто, явно не по погоде. Он отбивался от змеев, что-то кричал, но его держали крепко и Свит узнал его. Узнал сразу, хоть и видел всего пару раз в жизни. Он развернулся, приоткрыл дверь трейлера и бросил внутрь: -К тебе гости, Джонс. Изнутри донёсся глухой, безжизненный голос: -Я никого не желаю видеть. Парень выдохнул облако пара, смешанного с дымом, и посмотрел на приближающуюся фигуру, которую змеи уже вели к трейлеру. -Я думаю,-сказал он тихо, почти шёпотом,-этого ты захочешь увидеть. Мужчина подошёл ближе, стряхнул снег с плеч, поправил съехавшее в борьбе пальто. Взгляд его был растерянным, испуганным и одновременно решительным. Хелл Купер поднялся по ступеням крыльца, будто каждый шаг давался ему с трудом. Выглядел он ужасно. Дорогое пальто было помято, на плечах таяли снежинки, превращаясь в тёмные мокрые пятна. Свит бросил на него короткий взгляд и поёжился. -Джонс внутри?-Голос мужчины звучал хрипло, надтреснуто. Змей кивнул, затянулся в последний раз и бросил окурок в снег. Тот зашипел и погас. -Если вы хотите обрушить на него гневную тираду, обвинить во всём,-сказал друг тихо, глядя куда-то в сторону,-то он без вас с этим справляется. Хелл тяжело выдохнул. Воздух вышел из лёгких со свистом, облачко пара растворилось в морозном воздухе. -Я хочу поговорить.-Свит посмотрел на него долгим, изучающим взглядом, потом кивнул на дверь, спустился с крыльца и отошёл в сторону, давая пройти. Не то чтобы он давал разрешение, кто он такой, чтобы разрешать отцу Бетти Купер видеться с королем змеев, но мешать тоже не хотелось. Хелл толкнул дверь и шагнул внутрь. В трейлере было темно. Свет пробивался только через занавешенное окно, выхватывая из темноты очертания сломанной мебели, разбросанных вещей, всего этого хаоса, в котором прошлой ночью утонуло горе Джагхеда. Сам король сидел за столом, сжимая в руках письмо. Услышав шаги, он вскочил мгновенно, готовый к чему угодно, но увидев, кто вошёл, парень замер. Отец мышки. Брюнет нервно сглотнул, кадык дёрнулся, руки сами собой сжались в кулаки, пряча письмо. Внутри всё перевернулось. Сейчас он услышит то, что заслужил, что не уберёг, не досмотрел, позволил. -Не переживай,-тихо сказал Хелл, заметив его напряжение.-Я здесь не потому, что хочу тебя в чём-то обвинить или упрекнуть. Он прошёл внутрь, оглядывая трейлер. Взгляд его скользил по стенам, по сломанному стулу, по разбросанным вещам. Здесь жила его дочь последний месяц. Здесь она была счастлива. Джагхед молчал, сжимая письмо. Он боялся пошевелиться, боялся, что если откроет рот-наружу вырвется всё. -Знаешь, я думал, что смогу защитить её от беды, от её брата, от этого города, от всего дерьма, которое здесь творится, но в ней всегда было что-то... тёмное. Какая-то тяга к опасности. Бетти всегда была в самом пекле. Джонс поднял голову к потолку и часто заморгал. Отец видел, как дрогнули его губы, как судорожно сжались челюсти. Он подошёл к Джагхеду и остановился в шаге. -Я пришёл, чтобы сказать... спасибо тебе.-Парень поднял на него глаза, в них было непонимание. -Спасибо, что был рядом с моей дочкой,-твёрдо сказал Купер, глядя ему в глаза.-Я потерял всю свою семью, пацан. Элис... сам знаешь, что с ней. Малахай... он меня ненавидит, а Бетти... Я думал, она вернётся через какое-то время, когда остынет. Я не искал её, не звонил, не пытался наладить контакт. Думал: само рассосётся, время лечит. Он провёл ладонью по щеке, стирая влагу, которую уже не мог сдерживать. -А теперь... теперь я себя так презираю, что словами не передать. Я лишил себя последних месяцев с ней. Король стоял, не шевелясь. Кулаки сжимались до побеления, ногти впивались в ладони, внутри бушевала буря, которую он изо всех сил пытался удержать под контролем. -Иди сюда, пацан,-сказал он хрипло и обнял его. Джагхед замер. Чужое тепло, чужие руки на плечах, чужое горе, такое же огромное, как его собственное. Секунда, другая, и он сломался. Парень уткнулся лицом в плечо отца Бетти и закрыл глаза. Веки, опухшие от вчерашних слёз, жгло, выжать из себя больше было уже невозможно. Он стоял, вцепившись руками в чужое пальто, и мелко дрожал, чувствуя, как мужчина гладит его по спине, как отец гладит ребёнка. -Спасибо, что был рядом,-глухо повторил Хелл ему в макушку.-Что любил её. Змей разлепил губы, голос прозвучал хрипло: -И люблю. Мистер Купер поджал губы, чувствуя, как его самого захлёстывает волна. Он сжал зубы, прогоняя слёзы, изо всех сил стараясь не разреветься прямо здесь, перед этим мальчишкой, который потерял не меньше, чем он сам. Объятия разомкнулись. Они отступили друг от друга, и Джагхед быстро провёл рукой по лицу, стирая влагу, смотреть на отца любимой было неловко. Он уставился в пол, рассматривая грязный линолеум, осколки, мусор. Мужчина перевёл дыхание, приходя в себя. -Не мучайся долго,-тихо сказал он.-Я знаю, как это тонуть в горе. Если затянет с головой-не выплывешь. Я... я по себе знаю. Хелл развернулся, собираясь уходить. Рука уже легла на дверную ручку, когда сзади раздался голос Джагхеда: -Мистер Купер... Мужчина замер, не оборачиваясь. -Она вас простила. Старший медленно повернулся. В глазах его плескалась такая надежда, что Джонсу стало физически больно. -Что? -Она сказала,-змей сглотнул, подбирая слова.-Незадолго до... до всего. Она говорила, что поняла вас, что вам тоже было тяжело, она не злится и ей было жаль, что вы так и не увиделись... не поговорили. Купер стоял, не шевелясь. По щеке его скатилась слеза, и он даже не попытался её стереть. -Ты не представляешь, как облегчил сейчас мне жизнь, парень. Он помолчал, собираясь с мыслями. -Прощание с ней завтра. Ты придёшь? Джагхед поёжился, рука машинально потянулась к рюкзаку, стоящему на столе, теребя лямку. -Нет, если я увижу, не переживу. Простите. -Если нужна будет помощь-проси,-сказал мужчина просто.-У меня никого больше нет и сейчас я хочу верить, что ты единственный родной мне человек. Он вышел, прикрыв за собой дверь. Джагхед остался один. Король стоял посреди трейлера, сжимая в руках лямку рюкзака, и смотрел на закрытую дверь. В голове было пусто. Снаружи Свит докуривал очередную сигарету, когда Мистер Купер вышел из трейлера. Он поплёлся к выходу с территории змеев, не глядя по сторонам, ловя на себе взгляды. Ссутулившийся, разбитый, убитый горем отец. Снег падал на его плечи, на голову, но он не замечал. Брюнет проводил его взглядом, докурил и снова поднялся на крыльцо. Главарь стоял у стола, проверяя рюкзак. Вещи уложены, нож и письмо на месте. Всё готово. -Ну что он говорил?-Спросил Свит, прислоняясь к косяку. Джонс поднял на него глаза, после разговора с Хеллом внутри что-то отпустило. Самую малость. -Спасибо сказал,-коротко ответил он.-За то, что был рядом с ней. Свит кивнул, принимая информацию. -Можешь дать обещание?-Друг вопросительно поднял бровь. -Чем сможешь помогай ему,-Джагхед кивнул в сторону двери, за которой скрылся глава семейства.-Присматривать или поддерживать, иначе он свихнётся. Свит помолчал секунду, потом кивнул. -Обещаю. Джагхед закинул рюкзак на плечо. Он оглядел трейлер в последний раз. Всё, что было дорого, он забрал с собой. Остальное-просто хлам. -Пошли,-сказал он. Они вышли на крыльцо. Снег всё падал, укрывая землю белым покрывалом, скрывая следы, стирая память. Форсайт третий остановился на секунду, поднял голову к небу, подставил лицо снежинкам. Холодные, колючие, они таяли на коже, стекали каплями, похожими на слёзы. -Красиво,-тихо сказал он.-Она бы оценила. Свит молчал. Что тут скажешь? Парень опустил голову, поправил лямку рюкзака и зашагал прочь от трейлера. Прочь от прошлого. Змей смотрел ему вслед, пока фигура друга не растворилась в снежной пелене, потом достал новую сигарету, прикурил и тяжело вздохнул. -Счастливого пути, король,-тихо сказал он в пустоту.-Возвращайся. Снег падал и падал, укрывая Ривердейл белым саваном, стирая границы между прошлым и будущим, между жизнью и смертью, между теми, кто ушёл, и теми, кто остался.

***

Серебристый шар медленно вращался под потолком школьного спортзала, превратившегося на один вечер в бальный зал. Тысячи крошечных зеркальных граней ловили лучи цветных прожекторов и рассыпали их по залу миллионами бликов. Свет скользил по стенам, украшенным осенними листьями из гофрированной бумаги, по лицам смеющихся подростков, и казалось, что весь зал дышит этим мерцанием, этим волшебством, этой музыкой. Бетти Купер плыла в танце. Ткань платья мерцала в свете диско-шара, вспыхивая то тут, то там серебряными искрами, и казалось, что она танцует, окружённая звёздами. Глаза её сияли, отражая и огоньки гирлянд, и блики шара, и счастье, которое переполняло её изнутри. Джагхед Джонс бережно держал её в своих руках. Они кружились медленно, почти не двигаясь с места, больше покачиваясь в такт музыке, чем танцуя. Его рука лежала на её талии, чувствуя тепло тела сквозь тонкую ткань платья. -На что ты так уставился?-Обнимая парня за шею, спрашивает Элизабет. Свет диско-шара скользил по их лицам. Золотой блик лёг на щёку Бетти, высветлив ямочку, появляющуюся, когда она улыбалась. -Тобой любуюсь.-Купер закатила глаза, но улыбка стала шире и чтобы скрыть смущение, она положила голову ему на плечо, прижимаясь щекой к его рубашке. Джагхед чуть крепче обнял её за талию, притягивая ближе, и они замерли, покачиваясь в такт музыке, слившись в единое целое. -Беттс, давай уедем из Ривердейла после окончания школы, я отдам главенство Свиту, ты упырю и мы укатим в какой-нибудь Мертл-Бич. Представляешь? Море. Настоящее море, мышка. Не наша вонючая река, а океан. Синий-синий, до горизонта.-Она смотрела на него, и в глазах её зажигались искорки. -Мы снимем маленький домик у самого берега,-Джагхед говорил всё быстрее, увлекаясь, рисуя словами картины их будущего.-Чтобы окна выходили на воду, чтобы просыпаться под шум прибоя. Никаких серых рассветов, только солнце, море и мы. -И что мы будем там делать?-Спросила Элизабет тихо. -Всё,-выдохнул он.-Будем валяться на пляже, пить мохито... представляешь, настоящий мохито, с мятой и льдом, а не то пойло, которое нам впаривают в забегаловках. Ты будешь загорать... Он запнулся, и на щеках его проступил румянец. Бетти вопросительно подняла бровь. -Топлес,-выпалил парень и тут же смутился ещё сильнее.-Ну... это же пляж, там все так... а я... -А ты?-Подразнила Купер, глаза сияли озорством. -А я буду сидеть рядом и отгонять от тебя всех, кто посмеет подойти ближе, чем на километр.-Бетти рассмеялась, свет упал на её шею, на ключицы, открытые платьем, и Джагхед заворожённо смотрел, как танцуют блики на её коже. -Ревнивец,-сказала она сквозь смех. -Собственник,-поправил он, улыбаясь.-Есть разница. -Что дальше, Джаг?-Он переплёл свои пальцы с её, поднёс руку к губам и поцеловал, невесомо касаясь губами костяшек. -А дальше мы поступим в университет,-сказал змей, глядя ей в глаза поверх пальцев.-В один. Найдём хороший где-нибудь в пригороде, недалеко от моря и будем учиться вместе. -Вместе?-Переспросила она шёпотом. -Вместе,-кивнул он.-и на каждом перерыве, Беттс, я буду прибегать к тебе. Девушка улыбнулась, представляя эту картину. -Буду врываться в твою аудиторию, хватать тебя в охапку и целовать, прямо при всех, при профессорах, при студентах. -А если меня не отпустят?-Подыграла она. -А ты сбежишь,-уверенно ответил брюнет.-Потому что поцелуи со мной важнее любой лекции и мы будем стоять в коридоре, прижавшись друг к другу, потом я провожу тебя обратно, поцелую ещё раз на прощание и убегу к себе. Бетти молчала, глядя на него, и в глазах её стояли слёзы. -Джаг...-прошептала она. -Главное подальше отсюда, подальше от этого проклятущего города. Здесь слишком много боли, Беттс. Слишком много дерьма. Здесь каждый угол пропитан кровью и слезами. Я не хочу, чтобы ты здесь оставалась. Не хочу, чтобы мы здесь оставались. Он взял её лицо в ладони, осторожно, бережно, словно она была самым дорогим сокровищем в мире. -Я хочу, чтобы у тебя была другая жизнь,-прошептал змей.-Без этой вечной борьбы, без страха за завтрашний день. -Это лучше предложения. Я согласна. Мне нравятся парни с большими планами на будущее.-Свет диско-шара скользнул по их лицам, соединяя их в одном луче, и на секунду показалось, что вокруг никого нет. Только они двое. Только музыка. Только этот танец. -А мне нравятся девушки с рискованным прошлым. Я безумно люблю тебя, Элизабет Купер.-Диско-шар вращался, рассыпая вокруг них звёздную пыль. Музыка звучала, саксофон пел о чём-то грустном и светлом одновременно, а они танцевали, почти не двигаясь, но проживая в этом танце целую жизнь. -И я тебя люблю, Джагхед Джонс.-Саксофон взял последнюю высокую ноту, и мелодия затихла. Зал взорвался аплодисментами, но они не сразу вернулись в реальность. Джагхед всё ещё держал её за талию, Бетти всё ещё смотрела ему в глаза. Он уехал, но уже без нее…