Глава 23.

Бетти проснулась от холода. Рука, потянувшаяся к Джагхеду, наткнулась на пустоту. Она села рывком, хватая ртом воздух, словно вынырнула из глубокой воды. Сердце колотилось где-то в горле, в висках пульсировала тревога. -Джаг?-Позвала она тихо, хотя уже знала ответ. Купер села на кровать, кутаясь в одеяло, и обвела взглядом комнату. Ни записки. Ни сообщения на телефоне. Ничего.  За окном было серо и мрачно. Небо нависало над трейлерным парком тяжелой свинцовой массой, готовое в любой момент разразиться дождем. Ветер гнал по земле последние пожухлые листья, и они, кружась, прилипали к мокрому асфальту. Парень ушел, не сказав куда. Элизабет сжала пальцами край одеяла, чувствуя, как внутри поднимается знакомая тревога. Она ждала. Сидела на кровати, слушая, как завывает ветер за стеной, и ждала. Может, он вернется через минуту? Через час? Может, у него были дела? Но время шло, а трейлер оставался пустым и холодным. Она медленно оделась, пряча забинтованные руки в карманы. Нужно было идти. Девушка вышла из трейлера, и сырой воздух тут же облепил лицо, забрался под воротник. Пахло дождем, гнилыми листьями и приближающейся зимой. Бетти быстро зашагала прочь, не оглядываясь на пустой трейлер, который успел стать почти домом. Дорога до территории упырей тянулась бесконечно. Каждый шаг давался с трудом, ноги будто налились тяжестью. Небо тем временем становилось все мрачнее, тучи сгущались, готовые пролиться дождем в любую секунду. На территории бывших союзников с ней никто не здоровался. Обычно хоть кто-то кивал, бросал дежурное «королева» или просто отводил взгляд. Сегодня ничего. Только косые взгляды, провожающие ее спину. Шепотки, затихающие при ее приближении, ухмылки, которые не успевали спрятать. Девушка шла к своему кабинету, чувствуя кожей каждый взгляд. Они знают, что сегодня ее убьют. Она толкнула дверь кабинета и шагнула внутрь. В кабинете было сумрачно и сыро. Запах плесени смешивался с запахом старых бумаг и табачного дыма, въевшегося в стены. По окну стекали капли, и тени от них плясали на стенах, создавая причудливые, пугающие узоры. Блондинка подошла к столу, выдвинула ящик и достала конверт. Она вертела его в руках, рассматривая со всех сторон. Обычный белый конверт, чуть помятый по краям. Просто бумага. Пальцы гладили шершавую поверхность, сминали уголки, разглаживали обратно. Конверт нагрелся от ее рук, впитал ее тепло, ее боль. Она прижала его к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце прямо в бумагу. Мышка думала о парне. О том, куда он ушел, не попрощавшись. О том, успеет ли она сказать ему самое главное.  -Прости,-прошептала девушка конверту.-Прости, что я такая трусиха. Дверь распахнулась без стука, с такой силой, что ударилась о стену. Верн вошел в кабинет и остановился, одарив королеву взглядом, полным презрения. Он был страшен. Заросший щетиной, с темными кругами под глазами, в мятой одежде, которая, кажется, не менялась уже несколько дней. Но главное глаза. В этом взгляде была ненависть, обида, и где-то глубоко-глубоко, остатки того обожания, которое сожрало его изнутри. Бетти молниеносно спрятала конверт за спину, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. -Верн,-сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.-Где лежит тело моего брата? Упырь замер. Его глаза сузились, впиваясь в нее с подозрением. Она стояла перед ним напряженная до предела, с побелевшими костяшками пальцев за спиной, с бледным лицом и расширенными зрачками. Фамильный нож сейчас был бы бесполезен. Против всех, кто ждал снаружи-бесполезен вдвойне. -Мы его отправили по реке вниз,-ответил парень, глядя куда-то сквозь девушку.-По кусочкам. Бетти сглотнула. Комок встал в горле, мешая дышать. Перед глазами поплыло. Темные пятна, перемежающиеся со вспышками света. Она зажмурилась на секунду, приказывая себе не падать. Верн как ни в чем не бывало начал шарить в ящике рядом с дверью, искал что-то, может быть, бумаги, может, оружие и не ожидал, что она приблизится. Купер дотронулась до его плеча. Упырь застыл. Мышцы под ее пальцами напряглись до каменной твердости. -Сегодня хотите?-Спросила она тихо. Верн медленно выпрямился, поворачиваясь к ней. Его лицо было в паре сантиметров от ее. Она видела каждую пору, каждую морщинку, каждый след бессонных ночей. Он поджал губы. -Если хочешь свалить, мы тебя найдем,-процедил парень.-Не пытайся. -Ты меня обижаешь, раз говоришь такие вещи.-Верн криво хмыкнул, отвернувшись, упырь вышел из кабинета, даже не взглянув на нее. Дверь захлопнулась, оставляя Бетти в тишине. Девушка опустилась на стул. Ноги подкосились, и она успела схватиться за спинку, просто сползая на сиденье, чувствуя, как дрожит каждая клеточка тела. Руки тряслись так, что блондинка не могла их унять. Зубы выбивали мелкую дробь. В горле застрял крик, который она не могла выпустить наружу. Мышка посмотрела на свои руки. Бинты, чуть грязные, но на месте. Под ними раны, которые начали заживать, но главное, кожа вокруг бинтов была чистой, ни свежих следов от ногтей. Впервые за много дней она не впивалась в себя, не пыталась заглушить боль физической. Элизабет встала, подошла к столу, выдвинула ящик и спрятала конверт глубоко внутрь, под ворох старых бумаг. Пусть лежит пока не станет пахнуть жареным. Купер вышла из кабинета, и никто не остановил ее. Упыри провожали взглядами, но не трогали. Еще не время. Еще не здесь. Бетти шла к реке. Небо наконец прорвало, дождь хлынул как из ведра. Холодные струи били по лицу, смешиваясь со слезами, которых она даже не замечала. Волосы намокли и прилипли к щекам, пальто отяжелело от воды, но она шла, туда, где по кусочкам уплыл ее брат. Она остановилась на берегу. Вода неслась мимо, дождь барабанил по поверхности, создавая тысячи крошечных воронок. Где-то далеко, за пеленой дождя, угадывался противоположный берег. Элизабет стояла на самом краю. Вода лизала подошвы ее туфель, заливалась внутрь, леденила пальцы. Дождь хлестал по лицу, по закрытым глазам, по губам, по шее. Ветер вырывал слова изо рта, уносил их прочь, в эту беснующуюся воду. -Малахай,-прошептала она, и ветер унес ее голос.-Прости, я осознала свою ошибку. Ты пытался меня защитить от этих гиен, которые хотят выжрать меня заживо. Ты держал их на коротком поводке, создавая иллюзию мщения для меня.  Бетти стояла на берегу, промокшая до нитки, замерзшая, и смотрела на воду. -Ты любил меня, как бы ты этому не противился. Но я прощаю тебя,-сказала она громче.-За все. За маму. За боль. За то, кем ты стал. Я прощаю. Голос сорвался. Она опустилась на колени в мокрую траву, не чувствуя холода, и зарыдала. Впервые за долгое время по-настоящему навзрыд, плечи тряслись, спина ходила ходуном, из горла вырывались звуки, похожие на вой зверя. -Я прощаю тебя, брат.-Река текла мимо, унося ее слова туда, где, может быть, плыли остатки бывшего руководителя упырей. Туда, где он мог бы услышать. Туда, где, возможно, его душа наконец обретет покой. Элизабет стояла на коленях под дождем, и слезы смешивались с каплями воды, и было уже не разобрать, где одно, а где другое. Она простила, теперь можно было умирать.

***

Дождь больше не хлестал по крышам фургонов, а тихо шелестел, словно устыдившись своей недавней ярости. Бетти брела к своему кабинету, и каждый шаг отдавался тупой болью в висках. Мир вокруг превратился в размытое пятно: серое небо, мокрая земля и соленый вкус на губах, который она механически слизывала. Девушка растирала по лицу слезы, смешанные с дождевыми каплями, не в силах остановить этот поток. Это были слезы стыда, страха и невыносимой усталости от той лжи, которой жила последние месяцы. Купер не чувствовала холода, только какую-то ватную пустоту внутри. Закрыв за собой дверь, Элизабет прислонилась к ней спиной на мгновение, прислушиваясь к гулкой тишине. Мокрая ткань противно липла к телу, вызывая дрожь. Она заставила себя оторваться от двери и, пошатываясь, подошла к старому платяному шкафу. Дверца жалобно скрипнула, открывая взгляду скудный гардероб. Руки сами потянулись на ощупь, но взгляд зацепился за что-то знакомое до боли, мятая белая рубашка Малахая. Бетти судорожно схватила её, прижав на секунду к лицу, пытаясь уловить исчезнувший запах. Рядом попалась пара сухих штанов. Дрожь стала сильнее, теперь уже не от холода, а от нервного напряжения. Пальцы плохо слушались, когда она стаскивала с себя мокрую одежду и натягивала его рубашку. Ткань была жестковатой, но казалась спасительной. Сев на край стула, она принялась разматывать мокрые бинты на руках. Один за другим они падали на пол. Обнажились ладони, розовые, сморщенные от воды, с четко проступающими заживающими полумесяцами. Следы от ногтей, которые она впивала в кожу, чтобы сдержать крик отчаяния. Бетти уставилась на них, не в силах отвести взгляд. Внезапный стук в дверь расколол тишину, блондинка дернулась всем телом, сердце пропустило удар и ухнуло вниз. Руки инстинктивно сжались в кулаки, спрятав ненавистные полумесяцы. -Войдите,-голос предательски дрогнул. Дверь приоткрылась, и в проеме показался Крот. Он мялся на пороге, теребя край куртки, и нервно облизывал губы. -М-м-мисс Элизабет...-начал он, заикаясь сильнее обычного.-В-вас... вас зовут на разговор. Сердце Купер рухнуло в ледяную пропасть. Голова слегка закружилась, перед глазами на миг поплыли темные круги. «Вот и всё». Но годами выработанная привычка держать лицо сработала мгновенно. Ни один мускул не дрогнул на лице, только побелевшие костяшки пальцев, сжимающих край рубашки, выдали бы её, если бы Крот поднял глаза. -Сегодня хотят убить?-Спросила она ровно, будничным тоном, упырь вздрогнул, поджал губы и, пересилив себя, полностью вошел в кабинет, осторожно притворив за собой дверь. Он стоял, как провинившийся школьник, не зная, куда деть руки. -Можешь не отвечать, я все поняла,-голос Бетти дрогнул, но она продолжила.-Через сколько ждут? Парень опустил глаза вниз, уставившись на щербатый пол, словно пытаясь найти там путь к спасению. -Вы только не сердитесь...-пробормотал он.-Сейчас должны идти. Я... я не согласен с ними. Вы правда были хорошим руководителем. Лучшим. Мысли девушки лихорадочно заметались, но все они вели к одному Джагхеду. Сердце сжалось от острой, режущей боли. Он не знает, где она. Он не знает, что сейчас с ней будет. Эта мысль оказалась страшнее ожидания собственной смерти. Смерть-это конец её боли. А его неведение-это вечная боль для него. Словно ужаленная, блондинка метнулась к столу. Дрожащими, непослушными руками она рванула ящик, едва не выдернув его совсем. На дне, под бумагами, лежал плотный конверт. Она схватила его и резко обернулась к парню. В два шага преодолев разделяющее их расстояние, Купер с силой всунула конверт ему в руки. -Вот.-Голос её звучал отчаянно и властно одновременно.-Будь добр, исполни мое последнее желание. Я доверяю тебе и очень хочу надеяться на тебя, Крот. Упырь перевел испуганный взгляд с конверта на её лицо. В глазах плескалась такая бездна мольбы, что ему стало физически плохо. -Отнеси его королю змеев,-выдохнула она. Парень побледнел так, что веснушки проступили яркими пятнами на лице. Он замотал головой. -Прошу тебя!-Воскликнула Бетти, и на этот раз голос сорвался. Из глаз, которые она так долго держала сухими, сами собой потекли слезы.-Это очень важно для меня! Ты же верен мне? Крот затрясся мелкой дрожью. Он никогда не видел королеву такой. Не гордой, не надменной, а разбитой, стоящей на краю пропасти. Её сила всегда пугала его, но её слабость сейчас ранила в самое сердце. -Но, мисс... Змеи меня убьют,-прошептал он, сглатывая вязкий комок страха. Блондинка нервно, отчаянно замотала головой, мокрая прядь волос прилипла к щеке. -Нет! Без моего приказа он не убьет. Клянусь тебе! Пожалуйста, Крот, я умоляю тебя!-Она схватила его за плечи, тряся, пытаясь достучаться до него, передать ему часть своего отчаяния. Парень колебался. Внутри него боролись страх перед змеями и преданность той, кто сейчас смотрела на него глазами загнанного в угол зверя. -Хорошо,-выдохнул он наконец, эти слова дались ему с огромным трудом.-Я отнесу. -Прямо сейчас! Ты должен сделать это прямо сейчас!-Крот медленно вытер пальцем слезу, скатившуюся по щеке королевы. Его прикосновение было робким и невесомым. Он посмотрел ей прямо в глаза и, четко, без единого заикания, произнес: -Я передам его в руки королю змеев.-Бетти нервно, часто закивала, кусая губы, чтобы снова не разрыдаться. В горле стоял спасительный ком. Дверь распахнулась без стука, с противным скрипом. В проеме, широко расставив ноги, стоял Верн. Он окинул цепким взглядом странную картину, побледневшего Крота, который быстро, почти неуловимо, спрятал конверт во внутренний карман куртки, и застывшую Купер. На её лице застыло выражение полного ужаса, который она тщетно пыталась скрыть за маской спокойствия. Верн довольно усмехнулся. Ему нравилось видеть королеву такой. -Пора, малышка,-протянул он, смакуя слова.-Мы же не будем играть в кошки-мышки, правда? Время вышло. Элизабет в последний раз взглянула на упыря. Встретившись с ней взглядом, Крот едва заметно кивнул, коснувшись рукой того места, где под курткой лежал конверт. Это был их прощальный знак, последняя искра надежды. Собрав остатки воли в кулак, Бетти расправила плечи и, не оглядываясь, шагнула вслед за Верн. Она выходила на верную смерть, но в кармане куртки парня за спиной билось её сердце, отправленное тому, кого она любила.

***

В салоне автомобиля было на удивление уютно, несмотря на дребезжащий на кочках мотор и выцветшую обивку сидений. Заурядный джаз лился из динамиков, труба лениво переплеталась с контрабасом, создавая настроение спокойного вечера, когда никуда не нужно спешить. Джагхед Джонс барабанил пальцами по рулю в такт музыке, рассеянно глядя на убегающую под колеса дорогу, мысли его были далеко. Свит Пи, расположившийся на пассажирском сиденье, не разделял джазового спокойствия друга. Он вертел в пальцах маленькую бархатную коробочку, то поднося её к окну, чтобы поймать свет, то пряча в ладонь, словно взвешивая её значимость. Внутри лежало кольцо, тонкое, серебряное, с едва заметным гравировкой в виде змеи, кусающей свой хвост. Символ верности, символ вечности. Символ того, что Джагхед наконец готов сделать шаг, который откладывал слишком долго. -Как думаешь, Джаг, ей понравится?-Нарушил молчание друг, не отрывая взгляда от коробочки. В его голосе слышалось искреннее волнение, будто кольцо предназначалось ему самому. Змей пожал плечом, лениво заворачивая руль, направляя машину к знакомому силуэту бара. -Буду надеяться,-коротко ответил Джонс, и в этих словах уместилась целая буря сомнений. Свит снова открыл коробочку, полюбовался игрой света на металле. Он уже открыл рот, чтобы продолжить тему, но король, покосившись на друга, одним быстрым движением выхватил коробочку из его рук. -Так, харе глазеть!-В голосе послышались привычные командные нотки, смягченные, впрочем, усмешкой.-Не хватало просрать по дороге. Ты вертишь его, как погремушку. Свит хмыкнул, ничуть не обидевшись, и отвернулся к окну. Он знал: друг просто нервничает. За этой показной грубостью скрывается «Джагги», который готов горы свернуть ради своей Купер. За окном проплывали знакомые пейзажи Ривердейла, но Свит видел лишь собственное отражение и думал о том, как же сильно всё изменилось. Машина плавно затормозила прямо у входа в бар. Двигатель недовольно чихнул напоследок и затих. Джагхед заглушил мотор, и вместе с ним оборвалась ленивая джазовая мелодия, оставив после себя звенящую тишину. Король змеев глубоко вздохнул, нащупал в кармане куртки бархатную коробочку, она приятно холодила пальцы сквозь ткань, напоминая о цели визита, и выбрался наружу. Друг последовал за ним. Вместе они толкнули тяжелую дверь Белого змея, и их тут же накрыло привычной атмосферой. Не успели они сделать и трех шагов, как к ним метеором подлетели Тони и Шерил. Рыжеволосая красотка сияла улыбкой, а Топаз, как всегда, выглядела так, будто только что сошла с обложки гангстерского журнала. -Ну?!-Выдохнула Блоссом, сверкая глазами.-Показывай, на что раскошелился наш король! Мы тут все извелись от любопытства! Не каждый день Джагхед Джонс делает такие жесты. -Тише вы,-буркнул змей, изображая крайнюю степень недовольства, но в глубине души ему было приятно это внимание. Он полез в карман, вытащил коробочку и, чуть помедлив, открыл её, протянув девушкам. Реакция не заставила себя ждать. Шерил ахнула так, что несколько посетителей за соседними столиками обернулись. Она всплеснула руками, едва не смахнув со стойки напиток. -О, Джагхед! Это же... это не просто кольцо-Она придвинулась ближе, разглядывая гравировку.-Змея, кусающая свой хвост? Это же символ бесконечности, цикла смерти и возрождения... Как глубоко!-Девушка театрально прижала руки к груди.-Бетти будет в полном восторге! Ты слышишь? В полном! Тони, более сдержанная, но не менее впечатленная, присвистнула. -Нехило ты раскошелился, Джонс,-усмехнулась она, беря коробочку в руки, чтобы рассмотреть кольцо под разными углами.-Работа тонкая. -Это не твоего ума дело,-огрызнулся Джагхед, но тут же добавил мягче:  Главное, чтобы понравилось. -Да как такое может не понравиться?!-Всплеснула руками рыжая.-Это же знак! Ты ей верность свою предлагаешь. На века. Синий чулок у нас романтичная до ужаса, хоть и прячет это за маской серьезной леди. Она, наверное, расплачется от счастья! Представляешь, Джаг? Твоя Купер плачет от счастья! -Она и без кольца плачет,-неожиданно вырвалось у Джагхеда, и он тут же пожалел об этом, вспоминая как раньше по другому проявлял свою любовь. -Ой, да ладно тебе,-перебила его мысли Тони, возвращая подарок.-Бабские слезы-это не всегда плохо. Бывают слезы радости. Вот эти мы и ждем. Ты главное не тяни с этим. Сделай всё красиво. Король спрятал кольцо обратно в карман, чувствуя его тяжесть, теперь уже не физическую, а какую-то душевную. -Сам разберусь,-буркнул он.-Спасибо, что переживаете. -А кто ж за тебя переживать-то будет, чучело ты упрямое?-Фыркнула Топаз, пихнув его в плечо.-Иди уже. Ребята за столиком заждались и давай, не подкачай. Мы в тебя верим. Джагхед кивнул, бросив последний взгляд на дверь бара. Там, за стенами этого прокуренного зала, была его Бетти и он очень надеялся, что уже сегодня вечером сможет надеть это кольцо на её палец и навсегда забыть о том, что когда-то между ними были тени и недомолвки. Развалившись на любимом месте, змей лениво осушил рюмку. Рядом расположились Свит, Тони и Шерил. -Значит, говоришь, сегодня?-Свит откусил кусок бургера, утащенного из Попс, и вопросительно приподнял бровь. Джонс кивнул, рассеянно крутя в пальцах соломинку. Мысли то и дело ускользали куда-то далеко, интересно, о чем она думает прямо сейчас? -Сегодня,-подтвердил он, чувствуя, как при одном упоминании этого слова внутри разливается тепло.-Я хочу, чтобы она была уверена во мне. Шерил всплеснула руками, едва не опрокинув свой коктейль. -Наконец-то! Джагхед Джонс созрел для серьезных поступков! Это исторический момент, мальчики и девочки! Занесите в анналы! -Заткнись, Блоссом,-беззлобно огрызнулся Джагхед, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Тони подалась вперед, опираясь локтями о стойку. -И как именно ты собираешься это сделать? Просто сунешь коробочку или у нашего короля есть какой-то хитрый план? Джагхед задумался. План... Он ненавидел планы. В его жизни всегда все решалось спонтанно-удар, выстрел, резкий разворот. Но Бетти заслуживала большего. Она заслуживала момента, который запомнит навсегда. -Не знаю еще,-признался он честно.-Просто... просто скажу ей все. Что она-единственное, что имеет значение. Что без нее вся эта жизнь-пустота. Свит поперхнулся газировкой и закашлялся, с удивлением уставившись на друга. -Слушай, Джаг, а ты случаем не заболел?-Поинтересовался он, вытирая подбородок.-Признания в любви, философия... Я, конечно, понимаю, любовь меняет людей, но чтобы до такой степени? -Иди ты,-беззлобно огрызнулся Джонс, но Свит не унимался. -А колено?-Вдруг спросил он с самым невинным видом.-Ты на одно колено-то встанешь? Шерил прыснула, Тони хмыкнула, а Джагхед запустил в друга скомканной салфеткой. -Еще раз откроешь рот, пойдешь чистить сортиры у Попа,-прорычал он. На самом деле брюнет думал об этом. Думал о том, как опустится перед ней на колено, возьмет ее тонкую ладонь в свою и скажет те слова, которые никогда и никому не говорил. Представлял ее удивленные глаза, приоткрытые губы, легкий румянец на щеках. Идиллия разрушилась в одно мгновение. К их столику, запыхавшись, подбежал один из змеев, дежуривших у входа. Вид у него был озадаченный и встревоженный. -Джаг,-позвал он, перебивая смех Шерил.-Тут это... к нам упырь пожаловал. Один. Трясется весь, но говорит, что у него срочное сообщение лично для тебя. Джагхед нахмурился. Упырь? Здесь? Это было более чем странно. Границы территорий соблюдались строго, и просто так, без приглашения, никто не совался в логово змеев. Если только... -Где он?-Коротко спросил Джонс, поднимаясь с места. -У входа стоит. Мы его не пускали дальше, как положено, но он твердит, что от Купер. Сердце пропустило удар. От Бетти? Что-то случилось? Джагхед пересек бар быстрыми шагами, друзья тревожно переглянулись и двинулись следом, на всякий случай. У входа, переминаясь с ноги на ногу и нервно теребя край куртки, стоял Крот. Увидев короля змеев, он побледнел еще сильнее, хотя, казалось, бледнеть уже было некуда. Глаза бегали, губы дрожали. -Ну?-Парень остановился напротив, скрестив руки на груди. Голос звучал холодно, но внутри уже разрасталась ледяная тревога.-Что хотел? Говори быстро. Крот лихорадочно, трясущимися руками полез за пазуху и извлек оттуда мятый конверт. Протянул его Джагхеду, и рука его при этом ходила ходуном. -В-вот...-выдавил он из себя.-Мисс Элизабет просила передать. Лично в руки. Джагхед выхватил конверт, хмуро глядя на гонца. Что за дурацкий спектакль? Почему она не пришла сама? Почему посылает этого трясущегося недоумка? Он разорвал край конверта и запустил внутрь кисть. Пальцы нащупали что-то холодное, металлическое. Он вытащил это наружу и едва не выронил обратно. Фамильный нож Бетти. Тот самый, с костяной рукояткой, который она носила с собой всегда. Она никогда, слышите, никогда с ним не расставалась. В конверте лежала еще и записка. Смятый, влажный от слез листок. Джонс развернул его дрожащими пальцами и впился глазами в строчки. Почерк Бетти. Неровный, торопливый, с кляксами от упавших слез. Этот почерк он узнал бы из тысячи. Сердце остановилось, а потом забилось где-то в горле, бешено, отчаянно. Глаза бегали по тексту, а сердце брало бешеный ритм. Крот видел как меняется лицо короля змеев. Он на грани. Мир рухнул. Звуки исчезли. Джагхед не слышал, как Свит окликает его, как Тони что-то тревожно спрашивает, как Шерил ахает, увидев его побелевшее лицо. Не видел ничего, кроме этих неровных строчек, плывущих перед глазами. Он слышал только ее голос. Тихий, уставший, срывающийся на шепот. Он слышал, как она шепчет эти слова где-то там, в своей голове, когда выводила их на бумаге. Видел, как дрожит ее рука, как капают слезы, расплываясь чернилами. Джонс виноват, видел ее заплаканные глаза, ее нервную дрожь, ее отчаяние и списывал все на усталость, на ссоры, на дурацкие мелочи! Он, король змеев, считающий себя внимательным и проницательным, оказался слепым щенком! Нет. Нет, нет, НЕТ! Ноги подкосились. Парень рухнул на колени прямо посреди улицы, на глазах упыря, не чувствуя боли от удара, не замечая ничего вокруг. Письмо выпало из ослабевших пальцев, нож глухо стукнулся о пол. -Джаг!-Свит рванул к нему, схватил за плечи, затряс.-Джаг, твою мать, что там?! Что случилось?! -Эй, Джонс, очнись!-Тони наклонилась, пытаясь заглянуть ему в лицо.-Ты нас пугаешь! -Джагхед!-Шерил, забыв о своей обычной театральности, вцепилась в его руку.-Что с Бетти?! Но он не слышал. Он слышал только ЕЕ и накатывающую волну ледяной, всепоглощающей ярости на упырей, на себя, на весь гребаный мир, который посмел тронуть ЕГО женщину. Сознание вернулось резко, Джагхед поднял голову, и те, кто стоял рядом, невольно отшатнулись. Таким они своего короля не видели никогда. В глазах полыхала не просто злость, там горела жажда крови. Он вскочил на ноги, одним движением подняв с пола нож и письмо. Подлетел к трясущемуся Кроту, вцепился мертвой хваткой в ворот его куртки, приподняв парня над полом. -Где она, мать твою?!-Взревел он так, что стекла в баре задрожали. Друзья вздрогнули. Упырь затрясся мелкой дрожью, заикаясь и захлебываясь словами: -О-она... ее ведут на смерть! С-совет упырей решил... хотят казнить за предательство! Я н-не хотел, я... Джагхед взвел пистолет и не думая выстрел в голову упыря. Крот тряпичной куклой свалился на землю. Блоссом ахнула, Топаз поджала губы, отводя взгляд. -Я убью их всех, каждого сукиного сына.-Пряча нож и письмо Бетти в карман, он рванул к выходу, не разбирая дороги, сбив по пути змея. -Джаг!-Свит бросился за ним.-Джаг, подожди, одному нельзя! Мы с тобой! Но Джонс уже садился в авто. Двигатель взревел через секунду, и машина сорвалась с места, взвизгнув покрышками. Свит проводил ее взглядом и резко обернулся к столпившимся у входа змеям. -Всех на уши поднять!-Рявкнул он.-Берем оружие, берем каждого, кто может держать биту. Живо! -Что случилось?-Выкрикнул кто-то из толпы. Змей посмотрел на него тяжелым взглядом и сплюнул на землю. -Сегодня будет бойня, парни. Настоящая бойня. Шерил прижала ладони к побелевшим губам. Топаз судорожно сглотнула, сжимая кулаки. В их глазах читался один и тот же вопрос: успеют ли? Жива ли еще Бетти? На барной стойке, там, где еще недавно Джагхед лениво крутил соломинку и мечтал о том, как сделает любимую счастливой, осталась лежать маленькая бархатная коробочка. Кольцо с уроборосом-символ вечности и верности, сиротливо поблескивало в тусклом свете неоновых ламп, ожидая своего часа, который уже никогда не настанет.

***

Ветер гнал по пустырю пожухлые листья, собранные в невеселые кучи, и они шуршали под ногами, как последний шепот уходящей осени. Бетти шла по территории упырей в последний раз. Она знала это так же точно, как знала, что после сегодняшнего вечера не увидит больше ни этого серого неба, ни этих голых деревьев, тянущих к небу скрюченные ветви-пальцы. Мысли текли вязко и странное спокойствие поселилось в душе. Странное, потому что умирать ей совсем не хотелось, но страха почему-то не было. Только пустота и ледяная решимость не сломаться перед этими ублюдками. Сильный толчок в бок заставил ее споткнуться и едва не полететь на мокрую землю. Купер удержала равновесие, поправив рубашку, упыри даже не дали ей толком одеться, ветер холодил кожу. Верн стоял сзади, скалясь в довольной ухмылке. Его маленькие свинячьи глазки светились тупым торжеством. -Шевелись давай, королева недоношенная,-процедил он, поигрывая ножом, которую сжимал в руке. Элизабет усмехнулась. Она поправила волосы, отряхнула рукав, будто прикосновение этого ничтожества могло ее запачкать, и вскинула на него насмешливый взгляд. -Верн, когда ты стал таким грубым?-Протянула она лениво, растягивая слова. Голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало от напряжения.-Малышу не нравится, когда девочка ему отказывает? Так больно, что решил убить? Обычно мужчины дарят цветы, когда хотят внимания, а не тащат на казнь. Верн побагровел. Кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он шагнул вперед, нависая над ней горой мышц и тупой злобы. -Иди, сука!-Рявкнул он, брызгая слюной.-Иди, пока я тебя не поволок! Элизабет повела плечом, стряхивая его руку, и демонстративно медленно развернулась, продолжая путь. Вокруг столпились упыри, человек двадцать, не меньше. Каждый смотрел на нее с ненавистью, как на предательницу, посмевшую обмануть их доверие. В их взглядах читалось одно: смерть. Она видела это так же ясно, как серые тучи над головой. Бетти рассмеялась. Несколько упырей переглянулись, такого они не ожидали. Предатели должны ползать в ногах, вымаливать прощение, плакать и биться в истерике. А эта... -Ну я не пленница,-пожала она плечами, продолжая улыбаться, хотя губы предательски подрагивали от холода и нервного напряжения.-Я иду спокойно. Чего орать-то? Сама дойду, не заблужусь. Территорию, между прочим, знаю не хуже вас. Она окинула взглядом окрестности. Старый гараж, ржавые контейнеры, груды строительного мусора-вот он, пейзаж ее смерти. Верн шел сзади, сверля ее спину ненавидящим взглядом. Элизабет чувствовала это кожей, и это придавало сил. Если уж умирать, то так, чтобы он запомнил, чтобы до конца своих дней вздрагивал, вспоминая эту проклятую ухмылку. -Что с тобой не так, Верн?-Спросила она, не оборачиваясь, но отчетливо, чтобы слышали все вокруг. Голос плыл в холодном воздухе, разносясь над пустырем.-Злишься, что кроме меня тебя никто не заводит? Несколько упырей хмыкнули, но тут же заткнулись под тяжелым взглядом главного. А Бетти продолжала: -Или дело в другом?-Она остановилась, обернулась и посмотрела прямо в его злые глаза.-Ты ведь всегда меня хотел, да? Все эти годы, а я выбрала Джонса. Выбрала того, кто умнее, сильнее, красивее и теперь тебе так обидно, что решил: не достанется никому? Верн дернулся, как от пощечины. Лицо его перекосило от ярости. Он замахнулся ножом, и Бетти внутренне сжалась, готовясь к удару, но он сдержался. Только прошипел сквозь зубы, приблизив свое лицо к ее настолько, что она почувствовала запах перегара и дешевой жвачки: -Стерва! Думаешь, если острая на язык, то выкрутишься? Думаешь, твой змееныш придет спасать? Да он даже не знает, где ты. Мы тебя так быстро закопаем, что мокрого места не останется. Бетти смотрела в его глаза и не отводила взгляд. Внутри все холодело от осознания: он прав. Джагхед не знает. А даже если Крот успел... успеет ли? Хватит ли времени? Но показать страх, значит проиграть. -Закапывать?-Переспросила она с притворным удивлением.-Верн, милый, ты такой романтик. Цветы, признания, теперь могила. Я прямо тронута. Но имей в виду, я кусаюсь, даже мертвая. Она подмигнула ему и развернулась, продолжая путь. Ноги вязли в мокрой земле, но блондинка шла ровно, с высоко поднятой головой. Ветер трепал волосы, бросал в лицо холодные капли начинающегося дождя, но она не замечала. -А кто будет королем после меня? Ты что-ли, Верн? Какой из тебя король, ты как собака на привязи, тобой легко командовать. Верн лежать-Верн сидеть!-Кто-то упырей посмеялся, и главный верзила, схватил Купер за волосы, пихая вперед. -Не испытывай мое терпение!-Мысли метались, как птицы в клетке. Джагхед. Господи, Джагхед. Увидит ли она его еще хоть раз? Услышит ли этот хрипловатый голос, который всегда казался ей самым родным на свете? Она вспомнила, как он смотрел на нее вчера, когда они сидели на карьере. Если бы знать тогда, что это последняя встреча... Нет. Нельзя. Нельзя думать об этом сейчас. Сейчас нужно быть сильной. Сейчас нужно держать лицо перед этими шакалами, которые только и ждут, чтобы увидеть ее слезы.

***

Автомобиль Джонса вылетел с парковки Белого змея так, будто за ним гнались все демоны преисподней. Внутри машины было тихо. Ни джаза, ни рока, ни даже привычного бормотания старого приемника. Только вой мотора, натужный, надрывный, и тяжелое дыхание главаря. Нога в тяжелом ботинке вдавила педаль газа в пол, до упора и не отпускала. Стрелка спидометра дергалась, зашкаливала, но ему было плевать. Пусть мотор взорвется, пусть колеса отвалятся-он должен успеть. Дорога летела навстречу сплошным серым потоком. Мокрый асфальт блестел в свете фар, как змеиная кожа. Дворники метались по лобовому стеклу с истеричным скрежетом, не успевая смахивать потоки воды, но Джагхед их не замечал. Он не замечал ничего вокруг. Перед глазами стояло одно-письмо. «Здравствуй, любимый. Если ты читаешь это, значит, мои самые страшные опасения оправдались, и меня возможно больше нет рядом с тобой. И пока ты держишь в руках этот листок, я уже никогда не смогу обнять тебя, запустить пальцы в твои волосы или поцеловать в уголок губ, когда ты улыбаешься своей улыбкой. Не плачь, пожалуйста или плачь, но совсем немного. Хотя я знаю, что это бесполезная просьба.  Ты всегда был самым сильным человеком, которого я знала, но я также знаю, как сильно ты умеешь чувствовать. Просто будь уверен: если бы у меня был выбор, если бы я могла прожить эту жизнь заново, я бы выбрала только тебя. Снова и снова. Даже зная, чем это закончится. Мне нужно, чтобы ты кое-что понял. Всю свою жизнь я ненавидела в себе одну черту. Я ненавижу то, что постоянно все скрываю, прячу свои мысли, свои страхи, свои переживания. Я думала, что защищаю тебя, защищаю нас, но, на самом деле, лишила нас времени, честности. Я лишила тебя шанса быть рядом, шанса защитить меня или хотя бы просто подержать за руку напоследок. Эта привычка держать все в себе-мое проклятие. Она, как черная вдова, сожрала меня изнутри. Прости меня за это, Джагги. Но эта же черта, эта привычка утаивать правду, возможно, и привела меня туда, где я сейчас. У упырей есть традиция, когда им не нравится новый предводитель, они свергают его, тем же способом, который я провернула с Малахаем. На меня косо смотрят последние дни, и я чувствую это пекло.» Строчки плясали в мозгу раскаленным тавром, выжигая все остальные мысли. Он видел их так ясно, будто они были высечены на внутренней стороне век. «Прости меня за это. Прости за все секреты, за все недомолвки и за то, что я снова ушла вперед, не взяв тебя за руку. Я знаю, ты злился на меня за это при жизни. Надеюсь, ты сможешь простить меня сейчас. Знаешь, что помогало мне не сойти с ума в этот чертов ноябрь? Знание того, что где-то в этом городе есть ты. Ты видел меня настоящую, не идеальную Бетти Купер, которую я показывала всем и ты любил меня за это. Поэтому сейчас я прошу тебя о самом трудном, что только можно просить. Не запирай свое сердце, найди в себе силы жить дальше. Найди кого-то, кто будет достоин тебя. Кто-то, кто сможет оценить твой ум, твою преданность и твою доброту. Кто-то, кому не нужно будет врать, чтобы его защитить. Не умирай вместе со мной. Не останавливайся. Я знаю, как сильно ты будешь хотеть провалиться в темноту, перестать чувствовать эту боль. Но ты должен жить. Не ради меня. Ради себя. Обещай мне, что ты позволишь себе быть счастливым. Ты заслуживаешь целого мира, а не только воспоминаний о девочке, которая вечно все скрывала и причиняла боль другим людям и тебе. Найди в себе силы однажды открыть глаза и увидеть кого-то другого. Найди ту, которая не будет носить маски. Ту, которая подарит тебе легкость, которую я, со своей вечной тьмой внутри, подарить не смогла. Найди человека, достойного твоего огромного, щедрого, бесконечно любящего сердца. Ты заслуживаешь счастья. Ты заслуживаешь смеяться громко и беззаботно. Ты заслуживаешь быть любимым так, как любил ты-без остатка.» -За что Бетти?-Прохрипел он вслух, вцепившись в руль так, что костяшки побелели. Джонс повернул машину на очередном повороте так резко, что она заскользила, едва не врезавшись в столб.-Я здесь, Бетти! Я здесь! «Я буду любить тебя всегда. В каждом дождливом дне в Ривердейле, в каждом отблеске фар на мокрой дороге. Я буду там, в тишине между ударами твоего сердца. Будь счастлив, мой король змеев. Моя самая любимая ошибка и самая правильная глава моей жизни. Я отдаю тебе самое дорогое, что у меня есть-мое фамильное сокровище. Помни, бесплатный сыр только на твоем ноже. Навсегда твоя, мышка Упыря убей.» Гнев схлынул на мгновение, уступив место такой острой боли, что перехватило дыхание. Господи, Бетти... Нога вдавила газ еще сильнее, хотя, казалось, дальше уже некуда. Мотор взревел предсмертным криком. -НЕТ!-Заорал Джагхед, и его голос смешался с воем ветра и двигателя.-НЕТ, ТВОЮ МАТЬ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ! Рывок. Удар по тормозам на мгновение, чтобы не влететь в грузовик. Снова газ. Сердце колотится где-то в горле. -Нет,-зарычал брюнет, вытирая лицо тыльной стороной ладони, не в силах понять, то ли это пот, то ли дождь, то ли слезы.-Ты будешь со мной не ножом. Ты будешь со мной живая. Слышишь? ЖИВАЯ! Он выжимал из старой машины все, на что она была способна. Мотор надрывался, грозя вот-вот разлететься на куски, но парень не отпускал педаль. Пусть развалится. Пусть хоть взорвется. Лишь бы успеть. Гнев застилал глаза красной пеленой. Он видел перед собой не дорогу, а лица тех ублюдков, которые посмели поднять руку на ЕГО женщину. Верн. Он знал этого мразотного упыря. Знал его повадки, его слабости, его тупую жестокость и знал, что пощады не будет. Никому. В голове снова и снова прокручивались строки письма, и каждый раз они вонзались в сердце, как нож, что лежал сейчас в кармане. -Держись,-прошептал он, вписываясь в очередной поворот.-Держись, мышка. Я лечу. Внизу письма было прикреплено стихотворение, Джонс знал, когда она написала его. Показала, получается. «Отодвинув мечты и устав от идей, Жду зимы, как другие не ждут. Помнишь, ты обещал, что не будет дождей? А они всё идут и идут...» В нескольких милях позади Свит Пи выжимал из своей тачки все возможное и невозможное. Рядом с ним, вцепившись в сиденья, сидели Тони и Шерил, сзади, в кузове, громоздились вооруженные до зубов змеи. -Быстрее!-Заорал Свит, хотя стрелка спидометра и так давно перевалила за все мыслимые пределы.-Быстрее, твою мать! Мы не успеваем! -Он убьется!-крикнула Тони, вцепившись в потолочную ручку.-На такой скорости он разобьется! -Он убьется, если не успеет!-Рявкнул в ответ змей, объезжая какой-то древний пикап.-А если он разобьется, я лично воскрешу его и прибью снова! ГАЗ! Шерил молчала, вжавшись в сиденье и побледнев так, что веснушки казались темными пятнами. Она сжимала в руках маленький серебряный крестик и беззвучно шептала молитву. Тони, заметив это, удивленно подняла бровь, Блоссом и вера? Но промолчала. Сейчас каждый молился по-своему. В кузове пикапа змеи переглядывались. Они никогда не видели своего короля таким. Никогда не слышали, чтобы Свит так орал и никогда не ездили на такие разборки с таким холодным ужасом в душе. -Мы не успеваем,-повторил брюнет, вглядываясь в темноту.-Джаг ушел минут на пять раньше. На его тачке... он там будет через пару минут. -А мы?-Спросила Топаз. Свит промолчал. Ответ был слишком очевиден. «Удивлённо смотрю из квартирных окон- Я во сне или всё ж наяву? Помнишь, ты говорил, что вся жизнь - это сон? Я проснулась, и странно, живу...» Поляна встретила Бетти запахом сырости, ржавчины и смерти. Девушка вышла в центр, расправила плечи и медленно обвела взглядом толпу. Упыри стояли плотным кольцом, кто с битами, кто с цепями, кто просто с голыми кулаками, полными злобы. Глаза горели ненавистью. Кто-то сплюнул под ноги, кто-то выкрикнул оскорбление. Купер улыбнулась. Она переводила взгляд с одного лица на другое и в каждом читала приговор. Но страха не было, только странное, почти болезненное спокойствие. Она думала о Джонсе, о его глазах, о его руках, о том, как он хмурится, когда злится, и как улыбается, когда счастлив. Она думала о том, что никогда больше не увидит эту улыбку. Никогда не услышит его голос. Никогда не коснется его лица. -Ну что, Купер?-Раздался голос Верн сзади.-Молишься? Блондинка не обернулась. Сердце сжалось, но она заставила себя дышать ровно. Визг покрышек разорвал тишину вечера, машина Джагхеда влетела на территорию упырей на такой скорости, что гравий из-под колес брызнул веером, барабаня по ржавым бочкам и стенам заброшенных строений. Мотор заглох сам, змей даже не заглушил его, просто вылетел из машины, не закрывая дверь. В руке уже был пистолет. Патронов было достаточно. Злобы больше, чем патронов. Внутри все горело ледяным пламенем. Мысли исчезли, остался только звериный инстинкт. Ветер рвал полы куртки, бросал в лицо пригоршни ледяного дождя, но парень не чувствовал холода, не чувствовал ничего, кроме пульсирующей в висках ярости. Тучи над головой сгустились в немыслимо черную массу, готовую рухнуть на землю и раздавить все вокруг. Небо плакало его слезами, теми, которые он не мог позволить себе пролить. Верн услышал скрежет колес на их территории. Он напрягся, хищно повел головой, и его свинячьи глазки сузились. -Эй,-рявкнул он, махнув рукой нескольким упырям, стоящим ближе к выходу.-Проверьте, кто там. Живо. Трое отделились от толпы и скользнули в темноту, в мокрую ночь. Бетти сглотнула. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Джагхед. Он приехал. Он прочитал письмо. Он здесь. Ради нее. Глаза защипало от слез, но она запретила себе плакать, внутри что-то трепыхнулось, ожило, запело отчаянной надеждой. «Джаг, пожалуйста... Пожалуйста, будь осторожен...» Они вышли из теней на фоне черного неба. Упыри, они увидели его, узнали и дернулись было за оружием, открыли рты, чтобы крикнуть, предупредить своих... Джагхед не дал им и шанса. Первый выстрел прозвучал глухо, почти неслышно из-за глушителя. Пуля вошла точно в лоб. Упырь дернулся и осел на землю, даже не вскрикнув. Глаза его застыли в вечном удивлении. Второй успел дернуться в сторону, потянуться за битой. Король выстрелил ему в грудь, раз, другой, третий. Тело дернулось под ударами свинца и рухнуло лицом в грязь, взметнув фонтанчик мокрой земли. Третий побежал. Пуля догнала его в спину, бросила на колени, заставив пропахать носом мокрый гравий. Он еще пытался ползти, царапая землю пальцами, но змей подошел спокойно, почти лениво, и выстрелил в затылок. Без жалости. Три трупа за десять секунд. Джагхед даже не сбил дыхание. Он перешагнул через тело и двинулся дальше, к поляне. Пистолет в руке не дрожал. В глазах не было ничего, только пустота и сталь. Он убивал их хладнокровно, как скот. Как бешеных собак, потому что для него они и были собаками. На поляне гулко ударили выстрелы. Даже сквозь шум дождя и вой ветра их было слышно отчетливо, глухие хлопки, от которых у Бетти похолодела спина. Она дернулась, рванулась в сторону звука, но чудовищная сила вцепилась ей в волосы, рванув назад так, что в глазах потемнело от боли. -Ты, сука!-Прошипел Верн ей в ухо, наматывая светлые пряди на кулак.-Кого призвала?! Змеиная дрянь! Я спрашиваю, кого ты привела?! Элизабет зашипела от боли, но не закричала. Только губы искривились в злой усмешке, даже сквозь слезы, выступившие от рывка. -Это Джагхед,-выдохнула она, и в голосе ее прозвучало торжество.-Слышишь, Верн? Это мой мужчина. Он вас всех... Звонкая пощечина оборвала фразу. Голова мотнулась, на губе выступила кровь. -Заткнись!-Рявкнул Верн. -Эй, вы!-Крикнул он остальным.-Разберитесь там! Живо! Валите этого ублюдка! Большая часть упырей рванула к выходу, хватая оружие. А Верн, не отпуская волос Бетти, потащил ее дальше. Он зажимал ей рот своей вонючей ладонью, и девушка задыхалась, царапала его руку, но он был слишком силен. -Не на того нарвался, змееныш,-прошипел он, таща на край территории.-Я не отдам тебя. Ты будешь моей хотя бы перед смертью. Свит Пи прокричал тормози так, что у Шерил заложило уши. Пикап взвизгнул покрышками, остановившись в нескольких метрах от брошенной тачки предводителя. -Твою мать,-выдохнула Топаз, глядя на территорию упырей. Делегация змеев вывалилась из машин: кто-то с битами, кто-то с цепями, кто-то с пистолетами. Они рассредоточились, занимая позиции, готовые к бою и тут же наткнулись на трупы. Три тела в грязи. Аккуратные дырочки в головах, лужи крови, смешанной с дождем. -Господи Иисусе,-прошептала Шерил, прижимая ладонь ко рту. Свит выругался. Он узнал этот почерк, так умел только один человек. -Он пошел на таран,-сказал он, сжимая биту.-Один. На всех. Бешеный псих. -Мы должны за ним,-Топаз уже передернула затвор пистолета. Змеи двинулись вперед. Джагхед не слышал, как подъехали свои, не слышал криков Свита, не слышал визга тормозов пикапов. Мир сузился до упырей летящих на него. Он сделал шаг и они налетели. Упыри вырвались, как стая голодных крыс. Первый бросился сбоку, замахиваясь тяжелой цепью. Джонс ушел вниз, пропуская удар над головой, и всадил пулю прямо в открытый живот. Глухой хлопок и упырь сложился пополам, выплевывая кровь на мокрую землю. Но на месте одного вставали двое, трое, пятеро. Бейсбольная бита со свистом рассекла воздух, целя в голову. Джонс выставил руку, удар пришелся по предплечью, вышибая искры из глаз, но пистолет он не выпустил. Второй рукой, не целясь, выстрелил в лицо нападавшего. Кровь, осколки зубов, хруст черепа и тело отлетает назад, увлекая за собой тех, кто стоял сзади. Но они лезли. Лезли, как бешеные псы, не чувствуя страха, повинуясь стадному инстинкту. Кто-то вцепился сзади, пытаясь заломать руку. Джагхед рванулся, ударил затылком в лицо и вдруг хруст переносицы, теплая кровь на шее. Он развернулся, выстрелил почти в упор, глядя, как пуля выбивает кусок черепа и мозги брызгами оседают на стене ближайшего трейлера. -Джаг!-Голос друга прорвался сквозь пелену ярости, и в следующую секунду змеи ворвались в это пекло. Свит Пи с разбега врезал битой по черепу ближайшего упыря. Удар вышел такой силы, что голова дернулась под неестественным углом, а тело рухнуло, как подкошенное. Тони стреляла почти в упор, экономя патроны, целя в грудь и голову. Змеи дрались с отчаянием приговоренных. Они знали: сегодня или они, или их. И они выбирали жить. Кто-то из упырей замахнулся ножом на Свита, лезвие полоснуло по куртке, вспарывая ткань. Свит взревел и обрушил биту на голову нападавшего снова и снова, пока череп не превратился в кровавое месиво, а мозги не забрызгали его лицо. Топаз прижалась спиной к стене, отстреливаясь от троих сразу. Две пули-два трупа. Третий успел подскочить и полоснуть ножом по руке. Тони закричала, но тут же всадила ему нож в глаз, проворачивая лезвие с хрустом. Шерил отбивалась от какого-то здоровяка, что повалил ее на землю и душил. Она царапалась, кусалась, но силы были неравны. Топаз, заметив это, бросилась наперерез, врезала ботинком по голове упыря, тот завалился набок, но тут же на нее налетели двое других. Джагхед не видел этого. Он прорывался вперед. Выстрелы-еще один труп. Удар ногой в колено, хруст, вопль, контрольный выстрел. Вокруг творился ад. Земля пропиталась кровью так, что хлюпала под ногами. Дождь смешивался с красным, превращая грязь в розовое месиво. Трупы лежали грудами, живые дрались на них, скользя в крови внутренностей. Кто-то захлебывался собственной кровью, кто-то полз, оставляя кишки на гравии, кто-то уже не двигался, глядя в черное небо остекленевшими глазами. -Джаг!-Заорал Свит, вытирая с лица чью-то кровь.-Джаг, там еще! Джонс вырвался из свалки, оставив за спиной горы трупов и своих, и чужих, и побежал к поляне. Вдалеке он видел два силуэта. Сердце змея рухнуло куда-то вниз, в пятки, в самую бездну. За ним, удар, второй, бешеный пульс в висках. Он рванул туда, перепрыгивая через какие-то ящики, скользя в лужах. Парень бежал, хотя каждая клетка тела кричала от боли. Пуля, зацепившая бок, горела огнем, разбитые костяшки саднили, а левая нога отказывалась слушаться после того, как на нее рухнуло тело очередного поверженного упыря, но он бежал. Хромал, спотыкался, падал, поднимался и снова бежал. Территория упырей тянулась бесконечным лабиринтом ржавых контейнеров, покосившихся заборов и бетонных плит. Дождь хлестал по лицу, заливая глаза, но Джонс не щурился, он боялся упустить из виду то, что мелькнуло впереди. Она была там. Живая. Он видел, как Верн тащил ее, вцепившись мертвой хваткой в локоть, заставляя почти бежать за собой. Бетти спотыкалась, едва поспевая за упырем. Он тащил ее через весь пустырь, туда, где стоял старый бетонный забор, исписанный граффити. Туда, где никого не было. Где никто не помешает. Она пыталась вырваться, но хватка упыря была железной. Каждый рывок отдавался болью в плече, и она поняла-бесполезно. Только злить его еще больше, а злить Верн, когда он держит нож, было смертельно опасно для нее и для Джонса, который, она знала, был где-то там, в этой кровавой мясорубке. -Вставай на колени, дрянь,-прохрипел Верн, останавливаясь и разворачивая ее к себе лицом. Купер замерла. Посмотрела в его маленькие, злые глаза, в которых плясало безумие. Медленно, очень медленно, чтобы не спровоцировать его на резкое движение, она опустилась на колени. Мокрая земля противно чавкнула, принимая ее. Холод пробирал до костей, но Бетти не чувствовала его. Она смотрела на парня снизу вверх. Верн довольно ухмыльнулся, видя ее покорность. Он шагнул ближе, нависая над ней, пальцы, схватили ее за подбородок, задирая лицо вверх. -Какая же ты красивая, сука,-протянул он, разглядывая ее черты.-Всегда была красивой. Я смотрел на тебя годами, Купер. Годами, пока ты строила из себя недотрогу. Бетти молчала, только сжала челюсти под его пальцами. -А ведь могла быть моей,-продолжил Верн, наклоняясь ближе, дыша перегаром прямо в лицо.-Моей королевой. Я бы дал тебе все: власть, уважение, защиту, но ты выбрала его. Выбрала этого щенка, который не ценил тебя.  Он усмехнулся, проводя большим пальцем по ее нижней губе. Бетти внутренне сжалась, но не отвела взгляда. Руки, лежащие на коленях, дрогнули, но она не позволила себе сжать их в кулаки, впиться ногтями в ладони, чтобы заглушить боль и страх. Она обещала. Полумесяцы на ладонях почти зажили. Сейчас Элизабет не имела права. Сейчас она должна была ждать и верить. -Испугалась?-Хохотнул упырь, заметив ее молчание.-Молчишь? Это правильно. Он наклонился еще ниже, почти касаясь губами ее щеки. Бетти зажмурилась на секунду, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, но тут же открыла глаза, раздался крик. -Бетти!-Этот голос она узнала бы из тысячи. Из миллиона. Из самой глубины ада. Голос, ради которого она жила. Он стоял в двадцати метрах, тяжело дыша, с окровавленным лицом, хромая на одну ногу. Таким она его никогда не видела, разбитым, израненным, но живым. Живым и смотрящим на нее так, будто она была всем, что есть в этом мире ценного. Их взгляды встретились. Мир перестал существовать. Элизабет не слышала, как Верн что-то орет, замахиваясь ножом. Не слышала криков Свита, выбегающего из-за угла. Не слышала звуков бойни, доносившихся издалека, не чувствовала холода, боли, страха. Был только он. Только его глаза, голубые, смотрящие на нее с такой любовью и отчаянием, что сердце разрывалось. Слезы, которые она сдерживала так долго, прорвались наружу неудержимым потоком. Они хлынули из глаз, смешиваясь с дождем, заливая щеки, губы, подбородок. Она плакала и не могла остановиться. Плакала от счастья, от боли, от облегчения, от любви и улыбалась. Сквозь слезы, сквозь кровь на губе, сквозь ужас последних часов Бетти улыбалась ему. Джагхед дернулся вперед, забыв о раненой ноге, забыв обо всем, и рванул к ней. В руке у него был пистолет, и он нажал на спуск, целясь в Верна. Щелчок. Патронов не было.  Джонс выругался сквозь зубы и отбросил бесполезное оружие, продолжая бежать. Свит, вылетевший из бойни, увидел эту картину: его король, хромая, бежит к девушке на коленях, а над ней заносит нож обезумевший Верн. -Джаг!-Заорал Свит, бросаясь следом, но понимая, что не успевает. Что они оба не успевают. Бетти смотрела на парня, идущего к ней сквозь дождь, и улыбалась. Даже когда почувствовала, как Верн схватил ее за волосы, оттягивая голову назад, обнажая горло. Даже когда холодное лезвие коснулось кожи. Она смотрела только на него. «А назавтра опять мне играть свою роль, И смеяться опять невпопад. Помнишь, ты говорил, что любовь - это боль?! Ты ошибся, любовь - это ад!» В этот момент время рвануло снова.