Часть 1

- Помоги мне. Умоляю, помоги. Сложно было сказать, что именно в его жизни изменилось, какие именно струны были задеты этим отчаянием. Сколько он себя помнил, насколько он себя знал, в нем не было того глубокого сочувствия, толкающего людей на героические поступки. Шу не был на них способен никогда. - Беги. Что-то оборвалось, треснуло, и с оглушающим грохотом разбилось в груди. Фудзивара выглядел все таким же равнодушным, не протянул руки в ответ на крик о помощи, не коснулся израненых ладоней, но одна короткая команда плетью хлестнула цепляющуюся за него девушку. - Спасибо. Скомканная благодарность разлилась тёплым на языке, потекла по горлу и осела между рёбрами. - Спасибо. Эхом отозвался молодой человек и в первый раз улыбнулся так, что в обычно спокойных глазах будто пошла рябь. Нельзя было звать его с собой, нельзя было дать этому удивлению снести огромной волной здравый смысл, когда появилась хоть какая-то надежда. Нельзя, но... *** - Знакомься, это мой хороший друг, - Нарумия стоит рядом с произведением искусства и неприлично указывает на него пальцем - Фудзивара Шу. Шу, это моя одногруппница. Мы вместе окончили университет. Новый знакомый разве что свет не отражает, настолько он ослепителен. Умен, статен и абсолютно уверен в себе. Это сквозит в военной осанке, лениво - грациозных движениях и приподнятых уголках губ. Минато умело поддерживает диалог, дает возможность рассмотреть друга детства со всех сторон и увязнуть в нем буквально за пару минут. Возможно, что когда приходится напоминать себе дышать, можно принять это за любовь. Шу галантно придерживает дверь заказанного им же такси и желает хорошей дороги. У неё от случайного касания развивается тахикардия. "... и я бы хотел встретиться ещё раз, если ты не против" Писк глушит прижатая к лицу подушка. Несколько сообщений отправляются подругам вместе с фотографией крупным планом. На ней Фудзивара ещё в школьном кружке кюдо - сосредоточен, серьёзен и воодушевлен. Ночь проходит беспокойно, в голову то и дело лезут неловкие детские воспоминания о принцессах, принцах и драконах. Их стоило бы давно оставить маленьким девочкам, да вот живое воплощение следующим же вечером ожидает под окнами в белой иномарке. - Надеюсь, тебе понравится. В руки мягко ложится аккуратный букет, приятно щекочет кончики пальцев и растягивает губы в широкой улыбке. На щеках горит пламенем румянец, а Фудзивара уверенно везёт её по оживленным улицам, лавируя в плотном потоке. Он останавливается у милого комплекса, помогает выйти из машины и передаёт ключи консьержу. Держать его под руку под ярким светом миллионов огней в просторном зале ресторана оказывается лучшим ощущением за последний год, если хотите, последние три года. - Я бы хотел предложить тебе более серьёзные отношения, но буду ждать твоего ответа. И снова в темноте бурное обсуждение в женском чате, восторженные комментарии и ошеломительная, почти безумная радость. Короткое согласие, приправленное неправдоподобным комментарием о попытке и теоретическом расствании отправлено с полагающейся задержкой - в обед. А после него звонит коллега и сообщает, что курьер привёз букет. "Благодарю за шанс" Безоблачный, счастливый год проходит быстро, оставляет столько воспоминаний, что хоть мемуары пиши. Фудзивара не изменяет себе и всегда держит себя в руках, держит лицо. Никогда не повышает голос, не позволяет неуместных шуток и демонстрирует уважение, обеспечивает абсолютную поддержку. Цветами заставлена вся квартира, шею холодит жемчуг Mikimoto, а на запястье переливается Piaget - подарок на день рождения. Она чувствует себя неуютно и неловко, когда Шу ловко застегивает часы, стоимостью в одиннадцать её заработных плат. Он это видит и весь вечер убеждает, что для неё ему ничего не жалко. - Ты уверена? Спустя пару месяцев спрашивает Фудзивара, переплетая пальцы и приподнимает уголки губ, когда невеста смущенно кивает. Шу целует умело, касается разгоряченной кожи, медленно доводит до беспамятства и совершенно никуда не торопится. Под ним горишь, как на костре, отзываешься на малейшее прикосновение и отдаёшь все, что только можешь. Единственный случай, когда он позволяет себе рычать в основание шеи, сжимать запястья и кусать до коротких вспышек боли, и такой контраст сводит с ума. - Выходи за меня. За соседними столиками аплодирует малочисленная публика. Он протягивает бархатную коробочку с переливающимся в центре кольцом и смотрит прямо в глаза. Последние баррикады рухнули давно, но теперь исчезли даже их призрачные останки. Она кивает, сдерживая слезы, и её тут же прижимают к крепкой груди. Подготовка к свадьбе проходит гладко, нанимается целый штат помощниц и все это больше походит на сказку. Подруги радуются вместе с ней, вспоминают ряд комичных ситуаций на девичнике, а утром ругают за слезы и испорченный макияж. - ... пока смерть не разлучит нас... - ... пока смерть не разлучит нас... Повторяют молодожёны в унисон и скрепляют клятву поцелуем под высоким потолком, украшенным пышными цветами. Родственники радуются, родители жениха демонстрируют её безоговорочную принадлежность к их семье, и ласково зовут дочерью. Вечер наполен поздравлениями и хлопками вылетающих пробок из бутылок шампанского. Полночь. Гости только разошлись, и уставшие супруги готовятся к позднему чаепитию. Атмосфера стремительно меняется, Шу с каждой минутой все больше нервничает и подолгу смотрит в темноту за распахнутым окном. - Всё будет хорошо. Говорит он будто себе, стоя перед высокой резной дверью, нервно сжимая ладонь жены. По ту сторону его семья, но молодой человек становится холоден и неприступен, стоит толкнуть деревянную поверхность. Братья и сестры смотрят недоверчиво, супруг эмоционально отстраняется, и шестое чувство бьёт тревогу. Должно быть сказался свадебный стресс. Ну ничего. Это пройдёт. Маленькая коробочка оказывается в руках, забавно щёлкает и являет на свет карту с одним только словом: "Прятки". Она смеётся, оглядывается на сидящих рядом за круглым столом, но они не разделяют веселья. Ночь наполнена болью, страхом и кровью. Ноги трясутся, колени подкашиваются, а любимый человек умело выпускает стрелу, вонзающуюся в плечо. Бесконечный бег по огромному дому выматывает, слезы текут по щекам, мешаясь с алой, тёплой жидкостью, пока девушка прячется под крепким дубовым столом на кухне. Рядом шуршат шаги, кто-то медленно движется в сторону двери и задерживается на секунду, чтобы бросить в её сторону горькое: - Прости. *** Воспоминания вспышками проносятся перед глазами, утягивают за собой в смесь счастья и печали, вынуждают прослезиться. Слышится топот. По коридору стремительно приближается проклятая семья, а Шу стоит с юми на готове. Широкие плечи, военная осанка и сосредоточенные движения никогда ещё не были такими надёжными. Его убьют. Сумасшедшие родители нн пожалеют свою гордость, своего любимого сына, и разорвут Фудзивару на тысячи кусков. У них такие же глаза, но в них животная пустота и жажда убийства. Они оценивают фигуру Шу, стоящего посреди прохода, готового в любой момент отпустить натянутую тетиву, и переглядываются. Мать взывает к нему, делается мягкой и нежной, но получает отказ и меняется на глазах: скалит зубы, искажает ненавистью красивое лицо и бросается на некогда обожаемого ей сына. Фудзивара не медлит, стрела с характерным свистом преодолевает короткое расстояние и пробивает голову женщины насквозь. Она падает замертво, и остальные застывают на месте. Супруг не двигается, оценивает противника и маленькими шагами пятится назад, чтобы раненая позади девушка услышала его шепот. - Ты не сможешь, но прости меня. Я тебя люблю. А теперь беги. Это не школьный кружок, нет времени на подготовку, но тренированные руки выпускают стрелы одну за другой, безошибочно выводя оппонентов из игры. В их руках на смену тесакам и топорам приходят револьверы, и это очевидный конец. Пули жалят, оставляют уродливые дыры в крепком теле, но Шу продолжает стрелять, истекая кровью. Они не хотят его убивать, лишь обезвредить, но молодой человек не сдаётся, не уступает дорогу. Последний выстрел направлен на керосиновую лампу. Во все стороны летит стекло, огонь перекидывается на дорогой ковёр, задевает его сестру, и та с криком бьётся о стены. Оранжевое пламя подступает к юноше, но он спокоен и умиротворен. Фудзивара сделал, что должен, совершил первый и последний героический поступок. - Шу... - Беги! Впервые он повысил голос. Девушка сорвалась с места, выбежала на просторную аллею. Позади полыхал семейный особняк, в дверном проёме в последний раз появилась и исчезла статная фигура со светящимися счастьем глазами. Фудзивара Шу никогда так искренне не улыбался.